Его одежды из тонкой ткани, словно сотканные из утреннего тумана и шёлка, переливались молочно-белыми и бледно-зелёными оттенками, как цветы, покрытые росой. При движении они создавали иллюзию живых лепестков (хотя, кто знает, может, они ими и были).

Рукава широкие, ниспадающие, по краям вышитые узорами в виде стеблей с распустившимися пионами и тонкими золотыми завитками. Подол украшен длинной каймой из светло-зелёных шёлковых нитей, которые при каждом шаге чуть колышутся, будто на ветру.

И вся эта красота с лучезарной улыбкой (очень хитрой, как я заметила, улыбкой) обратилась на меня.

– Прекрасная госпожа! – Пион Белый прямо сиял. Прекрасного во мне не было ничего: обычная внешность человечки, не дурнушка – и слава Великой Матери. Но как же без преувеличений?

И чего он так радуется? Узнал, что я Младшая Пятая Супруга? Не может быть!

Я изящно (как иначе) поклонилась.

– Это великая честь для простой смертной лицезреть ваше цветущее сиятельство.

– А вы смертная? Человек? – вроде бы непритворно удивился князь. – Как интересно!

Сообщение о моей обыкновенности и смертности ничуть не сбило его радостного настроя. Что же ему от меня надо? Дриады, особенно высшие дриады (не из дерева, а из цветов) хитры и могут обмануть даже дракона. И вот этот пышный приём и восторг на лицах придворных вызывали подозрения, что им что-то от меня надо. Неужели узнали, что я ищу жемчужину пространства? Но как?

– Давайте же пригласим нашу гостью к столу! – обратился Пион Белый к своим придворным, и те тут же засуетились. Большой тронный зал стал превращаться в трапезный. Чары – что тут сказать.

– У нас великолепные пиры, сиятельная госпожа смертная человечка! – радостно сообщил мне князь.

Даже имени моего не знает? Недоумение по поводу этой странной во всех отношениях встречи становилось только больше.

Меня усадили за стол рядом с князем (очень много чести для случайного путешественника). Сам пир тоже был весьма необычен. Ни мяса, ни рыбы. Зато обилие всевозможных нектаров. В том числе и хмельных. О том, как способны пить дриады, я была наслышана. Царь Шень несколько лет назад пил вместе с Пионом Белым и до сих пор эту историю вспоминал с содроганием. Во дворце дракона она была под запретом, поэтому, естественно, её знал каждый.

Меж тем меня поили сладкими нектарами и не менее приторными речами.

– Как же вас зовут, прелестное создание Матери Богини? Из каких вы чудных мест? Мы тут, в глуши, так рады новым необычным лицам, – продолжал восторгаться цветочный князь и тайно (явно невысоко оценивая мои умственные способности) допрашивать меня.

– Меня зовут Адалия, я из людских западных поселений, – наивно хлопая глазками, отвечала я. – Путешествующая торговка.

– Торговка! – неизвестно чему восхитился князь. – Какая прелесть. И чем же вы торгуете, дражайшая Адалия?

Моё имя дриад произнёс чуть ли не мурлыча, и так интимно, что у меня мурашки побежали по коже.

– Да вот, хочу нектарами вашими торговать, о их чудодейственных свойствах легенды по свету ходят.

Я чуть отодвинулась от князя, который незаметно за разговорами оказался так близко ко мне, что я ощущала его сладкое цветочное дыхание.

– Как мило, – изумрудные глаза сияли, хитро так сияли, – тогда вам непременно нужно попробовать этот.

И Пион Белый поднёс к моим губам чашу с нектаром бордового цвета, жидкость искрилась и от неё поднимался лёгкий дымок.

– Смелее, прекрасная торговка.

Отказать князю было немыслимо, и я сделала маленький глоточек. Не отравит же он меня? Наверное. Вкус граната и чего-то молочного. Захотелось сделать ещё глоток, и я выпила всю чашу.

Дриад пристально следил за мной с довольной улыбкой.

– Как вам вкус, о прекраснейшая?

– Необычно, мягко и сладостно, – похвалила нектар я. – А у него есть ещё какой-то эффект?

– Есть, – усмехнулся князь и его глаза засветились.

А я поняла, что любуюсь им. Такие изящные черты, такая безупречная кожа. А губы… В этот миг Пион Белый показался мне самым прекрасным мужчиной на свете, даже мой бывший муж, царь Шень потерял очарование рядом с ним.

Узкая белая ладонь этого самого прекрасного мужчины коснулась моей щеки, и я затрепетала.

– Хорошая девочка, – удовлетворённо кивнул он. – Расскажешь мне, почему ты пришла сюда?

– Конечно! – в этот момент я поняла, что могу рассказать ему всё.

Всё, что меня волнует, всё, что я знаю.

Князь встал, подхватил меня на руки, я затрепетала от удовольствия. Наконец-то я счастлива и спокойна, как никогда прежде.

Миг, и я оказалась на цветочном ложе. Всегда было интересно, как это? Возлежать на ложе, полном цветов. Оказалось, не очень-то и удобно. Были бы это просто лепестки, но нет. Тут были розы, пионы и хризантемы, и они росли прямо из перины. Выглядело это чудесно, но… мало приятного, когда стебли тебе врезаются в… разные места, а особенно, когда это колючие розы.

Князь меж тем ворковал, склонившись надо мной:

– Как ты прелестна, дева человеческая! Какие у тебя милые карие глазки, прямо тёмный янтарь! А какие у тебя сочные губки! – он говорил это и касался моих губ своими. В другое время я бы не сдержалась и ответила на этот почти поцелуй. Но прямо в данный момент меня волновало иное…

– Поведуешь мне, чудесная дева, о своих стремлениях? Зачем ты пришла в Изумрудный лес? Чего желаешь? – нежным шёпотом вопросы князя лились мне прямо в уши. Он даже прикусил мою мочку, и я не сдержала томный стон.

– Да, милая, скажи мне, чего желаешь, и я сделаю для тебя это.

Князь был неумолим, а у меня уже не было сил сдерживаться.

– Встаньте с меня! – вскричала я, чем напугала дриада, который так резко отпрянул, что чуть не свалился с цветочного ложа.

Я бы, может, и извинилась, но мне было не до того. Почувствовав свободу от давления, пусть и изящного, но всё-таки мужского тела (а, значит, его вес имел значение), я вскочила сама и принялась рыться в собственных юбках.

Князь этим заинтересовался:

– Это какие-то особые человеческие игры?

– Нет, – наконец-то победно закричала я, вытаскивая у себя сзади колючую розу. – Это, судя по всему, ваши игры, которые не очень-то подходят людям.

Я потрясла цветком перед носом Пиона Белого.

– Мы, видите ли, имеем очень нежную кожу, и цветы в постели нам не подходят.

На розовом шипе алела капелька крови.

– Оу! – потрясённо уставился на предателя князь.

А как ещё назвать цветок, который помешал этому Цветущему меня соблазнить и допросить?

Правда, лично я была ему благодарна, ибо, может, чары драконов на меня и не действовали, но нектар дриад точно привёл в состояние, когда я не только была готова выпрыгнуть из платья, но и рассказать этому Пиону Белому всё, что он у меня спросит.

Прекрасное лицо князя вытянулось.

– Ну тогда… оставлю вас отдыхать, о прекраснейшая!

И он разочарованно поплёлся на выход.

– Убрать цветы с постели! – услышала я, когда зелёные двери закрылись вслед за князем.

– Ох, повезло, – вслух пробормотала я, осторожно оседая на кровать.

– Повезло! Как же! – ворчливый голос Фана было ни с кем не перепутать.

Золотой дракончик, недовольно фыркая, вылез из цветочной постели.

– Так это ты меня так настойчиво царапал в нежных местах?

– А что было делать? Выпив этой цветочной бурды, ты поплыла, как самка во время случки. Ещё немного, всё бы выболтала этому Пиону про жемчужину!

Дракончик был прав. Не знаю, что это было за волшебство, но мне самой нестерпимо хотелось рассказать о себе князю.

– И что теперь делать? Сбежать из княжества мы не можем, пока не разгадали загадку старика-кипариса, но и оставаться во дворце опасно. Неизвестно, чем ещё они меня накормят!

– Ну почему же неизвестно? – встопорщил Фан свои чешуйки. – Известно чем тебя накормят – отравой, язык развязывающей!