Это неприятно задело, и даже Марк, не отличавшийся эмоциональностью, в какой-то момент захотел вмешаться. Впрочем, желание мелькнуло и погасло, ясно ведь уже, что экспедиция не остановится. Геката наверняка видит то же, что и они, раз она не отдала приказ о спасении, любые предложения помочь будут восприняты как нытье.

Остальные тоже смотрели на умирающую девушку – и наверняка понимали не меньше, чем Марк. Почти всем хватило опыта промолчать… Но Нико неожиданно предложила:

– Мы не могли бы остановиться? Ведь на ее спасение уйдет пара минут!

Хотя, если задуматься, это не так уж неожиданно. В первые дни знакомства Марк еще мог поверить, что Нико Тулиади – холодная карьеристка, которая живет одним лишь желанием выслужиться. Потом он провел пару миссий вместе с ней и разобрался, что она собой представляет, чуть лучше. Ну а последним штрихом к портрету стала ее скорбь – по ней смерть Леони ударила больнее всего. Пожалуй, Нико и сама понимала, что чувства – это уязвимость, но выжечь их пока не могла.

Иовин нахмурился, он явно готовился ее отчитать, да не успел – с ответом его опередил Эзра. Он бросил взгляд на экран и презрительно хмыкнул:

– Эту спасти? Да она уже второй месяц орет! Она реалистичная, это факт, раньше кто-то даже попадался, а теперь все привыкли. Думаю, скоро даже та безмозглая тварюшка, которая ее использует, догадается, что нужно поменять наживку.

– Я не понимаю… – растерялась Нико. – Это робот?

– Это мутант, – пояснил Эзра. – На Земле давным-давно существовала глубоководная рыба, которая огоньком подманивала к себе добычу. После всех Перезагрузок, когда мутагенные катастрофы стали привычной штукой, этот принцип взяли на вооружение многие новые хищники. Эта орущая девица – не самостоятельный организм, она что-то типа нароста.

– Она хоть когда-то была живой? – поежился Зоран.

Проводник остался спокоен, он такое наверняка видел не раз:

– Не-а, это нарост из собственной плоти существа. И, поверьте, целиком его лучше не видеть. Но именно из‑за таких штук беженцы, решившие сэкономить на проводниках, очень редко добираются до Черного Города.

– Зачем оставлять этот город? – поразилась Нико. – Почему бы не выжечь его дотла?

– А смысл? – изумился Эзра. – Он выполняет роль фильтра. А для кого-то и дома. То, что тут плохо многим, не значит, что плохо всем.

– Ты хочешь сказать, что в этом гадюшнике постоянно живут люди?

– Хочу и говорю. Потому что это не самый большой гадюшник по стандартам нового мира.

Нико не стала уточнять, что проводник имел в виду под фильтром, это и не требовалось. Черный Город никогда не скрывал, что готов принять только лучших. Те, кто не пережил путешествие через этот город, лучшими считаться не могли.

Их колонна как раз покинула город, когда начался снег. Налетела небольшая туча, покрывающая мир тяжелыми пушистыми хлопьями. Марк знал, что долго белая пелена не продержится, однако ее оказалось достаточно, чтобы сделать участок дороги почти красивым. Она скрыла разбросанные у обочин трупы и разорванные машины, сделала леса безобидно пушистыми, прикрыла воронки и рвы на полях сражений. Потом снег кончился, однако мир некоторое время казался чистым и новым – до самых лавовых полей, на которых транспорты остановились, чтобы сменился караул в грузовике представительницы Совета.

На сей раз настала очередь Марка. Ему было любопытно: не специально ли Геката подгадала так, чтобы он покинул транспорт именно здесь? Чтобы увидел это место не через камеры, а своими глазами?

Он раньше слышал о таких полях, однако никогда их не видел. Насколько было известно Марку, много лет назад на этой территории использовали инновационное оружие, оказавшееся даже слишком совершенным. Оно выполнило свою роль, выжгло машины и ловушки… а еще – любую жизнь, и зона поражения определялась не только наземным радиусом, но и глубиной.

С тех пор значительный участок территории стал жарким, душным, исходящим дымом. По большей части черная выжженная земля, но порой на ней попадаются пятна правильной круглой формы, исчерченные огненными трещинами – озера магмы, образовавшиеся на месте попадания снарядов. Проверка того, как быстро они остынут, тоже была частью эксперимента. Интересно, дожили ли организаторы до сегодняшнего дня, хоть кто-то? Даже если да, это не имело значения, озера не собирались остывать.

Они были опасны для всех без исключения – для людей, мутантов и машин. Выжить можно было, только придерживаясь редких лент твердой земли, но даже там сложно было дышать из‑за жара и дыма. Однако и так Марк не жалел, что получил возможность это увидеть – огненные трещины на черном запоминались на всю жизнь.

Когда он все-таки вернулся под защиту транспорта, ему показалось, что он рухнул в холодную воду, хотя показатели бортового компьютера намекали, что воздух тут скорее теплый. Геката не поднялась ему навстречу, она дожидалась его прихода в кресле, устроилась удобно, как кошка. Она сохраняла большую часть новой маскировки, только маску с лица потрудилась снять, хотя – Марк был уверен в этом – другие дежурные вряд ли удостоились такой чести.

– Это момент, когда я должен воскликнуть «Так это была ты?!»? – усмехнулся Марк.

– Можешь попрактиковаться в актерском мастерстве, если очень хочется. Но если бы ты не догадался, что это я, даже когда я назвала свое имя, встал бы вопрос о базовых интеллектуальных способностях. Ты понял раньше, чем прозвучало имя, и это радует. Как и то, что ты дождался нынешнего разговора.

Благодарить ее за похвалу и уж тем более смущаться Марк не собирался. Оглядываться по сторонам тоже не было смысла, он прекрасно знал этот транспорт, путешествовал тут с Гекатой когда-то. Поэтому он просто сбросил плащ, когда ощущение холода отступило, и занял второе кресло.

– Ты все-таки расскажешь мне, что происходит? – полюбопытствовал он. – Остальные действительно не поняли, что это ты?

– Они и не должны были понять.

– Можно запретить обсуждение правды, а не понимание.

– Справедливо, – кивнула Геката. – Но они не поняли не потому, что я им запретила. Они запретили это сами себе, мне и напрягаться не пришлось.

– В смысле?

– У большинства людей, живущих на территории Черного Города, есть определенное представление о Воплощениях. Как правило, завышенное и искаженное, именно поэтому перед нами традиционно бухаются на колени. Станет ли божество притворяться кем-то другим? Вообще опускаться до такого?

– Маловероятно, – оценил Марк.

– Вот именно. Даже если они увидели какое-то сходство между мной и Великой Жрицей, даже если бы однажды уловили имя «Геката», обращенное к Жрице, они запретили бы себе воспринимать его всерьез, потому что Воплощение не стало бы ввязываться в такой маскарад. Они не знают, кто я, потому что не хотят знать, это лучшая маскировка.

– Внешней маскировкой ты тоже не пренебрегла.

– Потому что разоблачить меня попытаются не только свои, но и чужие. Со своими мы разобрались. Чужие относятся к Воплощениям с меньшим трепетом, однако они видели меня только издалека. В общении с ними нынешней маскировки достаточно.

– И все равно я не понимаю, зачем.

Его настойчивость не раздражала Гекату, видно, она и сама понимала, что догадаться о таком невозможно. Она пояснила:

– Как раз потому, что Воплощение – ценнейший ресурс Черного Города. Если бы я стала путешествовать открыто, я сама привлекла бы слишком много внимания. Одни попытались бы поймать меня, чтобы убить, изучить или вернуть за выкуп, выбери любой вариант. Другие не стали бы общаться честно, опасаясь неверным словом нарваться на немедленную смерть от моей руки. Короче, хлопотно и неудобно. Да и потом, не нужно, чтобы тот, кого мы разыскиваем, выяснил, что за ним послали Воплощение, раньше срока.

– А пока он не знает, что с экспедицией ты, основной целью остаюсь я.

– Только не говори, что испугался!

– Не больше, чем раньше. Просто обозначаю факт.

– Ты уже знаешь, что Черный Город недавно даровал мне способность полностью маскировать свой сигнал и отправлять ложные данные любым возможным сканерам, – напомнила Геката. – Я для всех теперь не просто какая-то подозрительная тетка, а стопроцентный человек.