А на счет соревнований, это меньше всего, что меня волнует. И тебя это тоже не должно волновать. Пусть твоя сестрица сама разбирается с этим. Ее потенциала, как раз хватит, чтобы все разрулить.
- Знаешь, Кир, не думала, что когда - нибудь тебе скажу это, но лучше бы ты так заботился и беспокоился о своей сестре. Она все начальные классы жила под постоянным давлением одноклассников. Но тебе и дела до этого никакого не было.
Ты, как страус, прятал голову в песок. Не замечал страдания Мили, потому что тебе было так удобно, тебя все устраивало. Не видно проблемы и решать ничего не надо.
Между нами воцарилась напряженная тишина. Но я все равно слышала в трубке тяжелое дыхание парня.
- Знаешь, Лин, - спустя минуту тихо сказал Кир, - А ты умеешь стрелять прямо в цель, даже без оружия. Не в глаз, а в бровь, как говорят. Но от этого боль меньше не ощущается. Наоборот, чувствуется намного сильнее.
- Лин, если ты хотела в очередной раз указать на мои косяки, то не стоит. Я и так прекрасно знаю, что просрал Милю. Я же думал, что мать все контролирует. Да толку все это мусолить в сотый раз. Мне от этого и так херова.
Ладно, нам всем нужно успокоиться. Давай завтра созвонимся, и не забивай свою голову ерундой. Думай об учебе, но желательно иногда и обо мне. Все, целую, пока.
В трубке послышались гудки, а я так и продолжала стоять, глядя в одну точку. Стало ли мне легче от разговора с Киром? Нет, ни капельки, абсолютно не легче. Я спустилась вниз по стенке и накрыла голову обеими руками.
Слез уже почти и не было, только сердце колотилось быстро, быстро, точно также, как и сейчас. От трехлетних воспоминаний меня отвлекает душевная и физическая боль. Кажется, в этой комнате я уже одна.
Они ушли, получили свое и ушли. А я еще способна что - то чувствовать, а это и есть признак, что я еще жива. Жива, несмотря на то, что произошло несколько часов назад. Не знаю сколько времени я нахожусь в таком состоянии, раз перед глазами промелькнуло столько воспоминаний.
Я прикрываю глаза, кажется на пару минут. Но на самом деле снова погружаюсь в то время, более или менее спокойное для меня время.
После выяснения всех отношений наша жизнь пошла своим чередом. С Ликой мы перестали общаться совсем, ни привет, ни пока. Даже в школе никак не разговаривали. С другими одноклассниками была чем - то похожая ситуация.
Мне все улыбались, здоровались и на этом все. Никто уже не приглашал никуда. Хотя я слышала, как между собой они обсуждали чьи - то дни рождения, как провели выходные. Кто - то собирался вместе в кино на самую обсуждаемую премьеру, другие вместе ходили в кафе.
Но все это пролетало мимо меня. Даже в столовой, стоило мне к кому - нибудь подсесть, как разговоры резко прекращались или переходили на другую тему. Было понятно, никто не хотел лишний раз со мной пересекаться.
Вот так я и стала изгоем в самой престижной и известной школе города и не только. С Кириллом мы продолжили общаться по телефону. Но это было скорее как привычка. Наши разговоры все становились более обыденными.
Не было той искорки, что была в начале, по крайней мере у меня точно. Его друзья пытались разрядить обстановку. Но ни шутки Стаса, ни рассказы Вени этому не способствовали.
Сам Кир очень хотел прилететь домой, но никак не мог разгрести свои дела. А мне стало все равно. Как будто, что - то надломилось внутри, стала какая - то пустота. Единственной радостью так и остались работа в центре и общение с Милей.
Даже в поместье ездить не хотелось. Спустя месяц у Лики состоялись соревнования. Мы всей семьей поехали ее поддержать, кроме дедушки. Он должен был вернуться только в ближайшие дни.
Лика ошиблась. Их команда, действительно, не вошла ни в десятку лучших, ни даже в пятерку. Они заняли призовое третье место. Я видела, как их тренер был очень доволен. Как будто выиграли золото.
Я, конечно, далека от спорта, но прекрасно видела, что именно сестра вытянула всю команду на третье место. Она выложилась на все сто. Под конец чемпионата, казалось, она и вовсе осталась без сил.
Папа и Даша тоже были очень рады. Отец купил очень красивый и огромный букет цветов для Лики. У нас в планах было после награждения поехать отмечать в ресторан.
Из - за всей суеты с награждением мы совсем не заметили момент, когда из виду пропала Лика. Ее нигде не было, а телефон отвечал всеми известную фразу.
Мы быстро поехали домой. Настроение, которое у нас было всего час назад, бесследно исчезло. Все стали нервничать, особенно Даша.
Когда мы вернулись домой, на первом этаже вся прислуга нервно бегала туда - сюда и боялась посмотреть нам в глаза. А с третьего этажа доносились звуки погрома. Папа сразу побежал туда, перескакивая через ступеньки.
Я осталась внизу с дрожавшей Дашей. По виду она снова вернулась в свое прежнее состояние, а это было очень страшно. По моей просьбе мы все таки поднялись в ее комнату, и я накапала ей успокоительное.
Хотя в нем именно сейчас нуждались все мы. Звуков бьющейся мебели больше было не слышно. Даша быстро заснула от волнений и переживаний. Но и капли подействовали. Я тихо вышла из ее спальни и пошла к себе.
Дверь в комнату сестры была приоткрыта, но за ней стояла глубокая тишина. Я тихонечко подошла и приоткрыла дверь посильнее.
В комнате был ужасный погром. Не верилось, что все это могла сделать хрупкая на вид девушка. Вся мебель была разбита в клочья, шторы валялись на полу. Все фотографии, кубки, медали, все что можно было разбросано по всей комнате.
Только на кровати тихо сидел отец. А Лика, свернувшись калачиком, положила свою голову ему на колени и тихо спала. Только иногда у нее подрагивали ресницы. Папа нежно и успокаивающе гладил ее красивые распущенные длинные волосы.
Сейчас она выглядела такой спокойной, беззащитной, но все равно очень красивой девушкой. Ее глаза были опухшими от слез, а ногти почти все сломаны до мяса. Сегодня она выплеснула все свои эмоции, которые уже не могла держать в себе.
Я шагнула вперед и сразу наступила на разбившееся стекло. Это отвлекло отца от поглаживаний.
- Осторожно, Лин, не поранься. Здесь полно осколков, - тихо сказал папа.
Он аккуратно положил голову Лики на подушку, поцеловал ее и накрыл одеялом. Мы вдвоем вышли в коридор. На папе не было лица. Только сейчас я увидела насколько он выглядел уставшим и замученным.
- Как только, Лика проснется, здесь сразу все уберут. Пока она поживет в другой спальне. Слава богу в нашем доме их предостаточно. А с завтрашнего дня здесь начнут делать ремонт. Пусть сама все выберет, что захочет.
Отец закрыл глаза и надавил пальцами на переносицу.
- Я не понимаю, Лин, когда я потерял свою старшую дочь. Я этими руками ее сам купал, одевал, играл с ней. Когда, дочь?
Папа не ждал от меня ответа, просто ему сейчас нужно было выговориться.
- Когда все полетело к чертям? Я же только из - за нее не остался с вами. Хотел, чтобы у нее жизнь сложилась лучше, чем у нас. А в итоге - ни сам не был счастлив, ни дочь нормально не воспитал.
- Пап, это не так. Ты самый лучший папа на свете, не говори так, - я прильнула к нему и крепко обняла. Он начал поглаживать меня по спине.
- Знаешь, Лин, мне уже очень давно снится один и тот же сон. Я в полной темноте, нигде нет ни единого света. И в этом мраке ты зовешь меня на помощь. Иногда тише, а иногда очень, очень громко, как будто тебе невыносимо больно. Я бегу к тебе, падаю и снова бегу.
Но нигде не могу тебя найти. А ты все плачешь и зовешь меня на помощь. И никогда, никогда я тебя не нахожу.
Папа сжал меня еще крепче в объятиях.
- Пап, это всего лишь сон, просто ужасный кошмар и все. Ты просто устал в последнее время. Ты же постоянно на работе. С отъездом дедушки ты все взвалил на себя. Даже с Дашей вы перестали выезжать по вечерам. Так нельзя.
У тебя же много замов. Пусть они работают. Так ты себя совсем доведешь.
- Да, ты права. Это просто кошмар, который постоянно меня преследует. Я уже боюсь спать ложиться. Да, наверное, я просто очень устал. Просто привык все и всегда контролировать сам. Плохая привычка, знаю. Но ничего поделать не могу.
