С «некроэнергией» всё оказалось так же. Мои энергетические потоки стали по проходимости гораздо шире, а магическое ядро, несмотря на отсутствие видимых изменений, гораздо мощнее.

О причинах я даже не задумался. Это всё Наташка устроила-сотворила. В бане. Когда выпустила в меня свое то ли заклятие, то ли магию, то ли просто силу.

Не знаю, имел ли смысл в дальнейших тренировках, если сила стала наполнять каналы мгновенно, стоила мне об этом только подумать, а не постепенно?

К этому вопросу я решил вернуться позже, в реальном мире.

Закончив с тренировкой, я перенесся в учебный класс, точнее, в библиотеку. В учебном классе я давно не занимался: не было смысла, наставника-то не имелось.

Однако очередной учебник мне взять не удалось. Перед столом, за который я сел, внезапно замерцал контур знакомой фигуры.

— Герис! — я вскочил со стула. — Наставник!

Увы, это был только силуэт, контур фигуры, прозрачный, как привидение на кладбище. Но это был Герис! Он поднес руки ко рту, потом к уху, показывая знаками, что ни говорить, ни слышать (или я не говорить, ни слышать — кто его знает-поймет?) не может.

Я протянул руку, попытался дотронуться до фигуры. Увы, рука прошла сквозь неё. Герис отшатнулся, погрозил мне пальцем. Потом ткнул рукой в сторону библиотечного шкафа, на полке которого для меня всегда лежала определенная книга. Типа, учись, студент!

Я кивнул головой, мол, понял.

Тогда он провел ладонями по телу сверху вниз и снизу вверх, и так несколько раз, намекая, что не стоит останавливать тренировки по развитию энергетических каналов. Потом ткнул пальцем себе в грудь и обозначил перед собой какую-то фигуру. Я развел руками, подавая знак, что не понял. Объяснить он, к сожалению, не смог: его силуэт стал стремительно таять, исчезнув за пару секунд.

Я разочарованно вздохнул, плюхнулся, прямо-таки упал на стул, опёрся локтями в стол. Учиться сегодня не было никакого желания. Однако книга на полке, очередной учебник показывал свою доступность. Значит, учиться было надо! Волшебное слово — надо. Я протянул руку, книга словно сама скакнула мне в ладонь. Открыл обложку, вчитался в тему: «Особенности совмещения магических энергий Жизни и Смерти в конструировании». Блин, эта же тема была в моем сегодняшнем сне!

После медитации (в реальном времени прошло всего полчаса) я оделся, обулся, вышел на улицу. Обычно после магической учебы я занимался зарядкой. Сегодня ночью и утром был дождь. Пробежка по улице сразу исключалась. Хотя, если постараться… Я вышел за калитку, неспешной трусцой побежал вдоль деревни: двести пятьдесят метров туда, столько же обратно. Кое-где на песчаной тропинке оставались лужи. Маленькие я перепрыгивал, большие приходилось обегать стороной, по мокрой жухлой траве. Кеды мгновенно промокли.

Был бы простым смертным, точно заболел бы! Всё-таки хорошо быть магом. Хоть в этом.

Вернувшись, на второй «круг» я бежать не рискнул. На заднем дворе меня ждал традиционный турник: подтягивания, подъем переворотом, «уголок».

Увы, стал замечать, что довольно часто я «комкал» упражнения: вместо тридцати делал пятнадцать подтягиваний. Вместо трех подходов — один.

Сегодня я выполнил по три подхода каждого упражнения. После физзарядки сходил в душ. Вода в бане в баке была еще теплой. Вытерся.

На выходе из бани меня встретил озабоченный чем-то лесник.

— Привет, сосед! — он протянул мне руку.

— День добрый, Василий Макарович! — я пожал ему руку. — Что случилось-то? С утра пораньше да ко мне в гости?

Лесник нахмурился.

— Дело есть одно, — сказал он. — Помощь твоя нужна.

— Идём!

Я обошел его, направляясь к дому. Надо было переодеться, в конце концов.

Я оставил его на кухне, наказав домовому поставить чайник и напоить гостя чаем, несмотря на возражения Василия Макаровича:

— Время не ждёт, Антон!

— Ты пей, пей чай! — возразил я. — Пока я переодеваюсь.

Через пару минут я в старых джинсах и свитере сидел перед ним:

— Что случилось?

— Там человек помирает, — угрюмо сообщил лесник. — Бабка Маша. Старая она. Видно, время пришло. Только вот…

Я молчал. Как-то мы с ним договорились, что помогать кому-то я буду… избирательно. Во-первых, какой смысл лечить больных, которых может вылечить современная медицина? Во-вторых, мне по-прежнему не хотелось «светиться». Или я закончу свою жизнь в бегах, или в «золотой клетке», или в каком-нибудь «почтовом ящике» подопытным кроликом. И, в-третьих, как это не звучало бы цинично, но весь мир не спасёшь, даже если очень сильно захочешь. Кроме того, я себя уже не видел целителем. Я видел себя магом!

— Что за человек?

Если уж Василий Макарович решился за кого-то просить, значит, для него это было очень важно.

— Врач из Коршевской больницы, — буркнул он. — Поможешь?

— Когда я тебе отказывал? — отмахнулся я. — Едем!

Я накинул телогрейку (удобная вещь, в деревне тем более!), намотал портянки, сунул ноги в сапоги (не кирзовые, это уж был бы перебор!) яловые, натянул кепку. Чай, в деревне живём, а на дворе осень. При этом и телогрейка, и кепка были чистыми, практически новыми, а яловые сапоги начищены до блеска.

— Надеюсь, там мой внешний вид никого не шокирует?

Василий Макарович досадливо отмахнулся.

До Коршево мы добрались за десять минут — по короткой дороге.

— Я сюда в объезд полтора часа ехал, — угрюмо с некоторой обидой поведал лесник. Я развел руками: ну, не дал ему заклинания Силантий Еремеевич. А меня, между прочим, предупредил, что даже если я с ним поделюсь им, заклятье действовать не будет. У меня будет, а у лесника нет. Вот так!

«Уазик» проехал мимо больницы.

— Домой к ней едем! — пояснил Василий Макарович. — Она неделю дома лежит.

У калитки он остановился.

— Пошли!

Я пошел вслед за ним. Дом был открыт. Собаки не наблюдалось. Зато в сенях нас встретила высокая голубоглазая златовласка.

— Где тётя Маша? — лесник встал перед ней.

— Там, — златовласка растерянно показала на дверь.

— Жива?

— Жива, жива! — раздался скрипучий старческий голос. — А что мне подеется?

В сени, приоткрыв дверь, выглянула старушка:

— Заходите уж, коль пришли!

— Вопрос исчерпан? — насмешливо хмыкнул я. — Жива бабка!

— Я тебе дам — бабка! — раздалось из-за двери. Старушка обладала весьма острым слухом. Я хихикнул. Василий Макарович обернулся, посмотрел на меня, нахмурился и приложил палец к губам. Златовласка, с явным неодобрением взглянула на меня и сложила руки на груди.

Мы прошли на кухню, разулись, разделись. Следом за нами зашла златовласка. Бабка стояла возле плиты, что-то помешивая.

— Кашу вот варю, — объяснила она. — Соскучилась по пшенке! Светлана Григорьевна, вон, — она кивком головы показала на девушку, — всё бульончиком меня кормила. Целую неделю. Представляешь, Макарыч, целую неделю!

— Ты, Кирилловна, расскажи лучше, как себя чувствуешь? — Василий Макарович сел за стол напротив неё. — Говорят, ты с утра на погост собиралась?

Златоволосая девушка ушла в комнату. Однако, как я заметил, дверь плотно не закрыла, оставив щель в пол-ладони. Я бросил магический взгляд в её сторону. Девушка стояла возле двери и прислушивалась.

Ни бабка, ни лесник на это внимания, естественно, не обратили.

— Собралась, Макарыч, собралась! — бабка выключила газ, села рядом. Бросила вопросительный взгляд на меня, потом на лесника. Он ей подмигнул и едва заметно кивнул, мол, свой человек.

— Я уже целую неделю собираюсь, — продолжила старушка. — Думала, сегодня всё, отжила своё. Ан нет. Приехала моя… — она поглядела на меня, подмигнула, — квартирантка. Сунула мне в руки карандаш, сломала его. Я и оклемалась. На ноги встала. Кашу вот варю.

Я посмотрел в сторону комнаты.

— Ой! — спохватилась старушка, хлопнув в ладоши. — Сквозняк! Продует враз!

Она суетливо подошла к двери, закрыла её поплотнее, посмотрела на меня и хитро подмигнула.