Остальные двое сразу же отскочили от нас, закружились и зависли в отдалении.

— Ну, что, можно фонарик включить? — не выдержал Василий Макарович.

— Включай, включай! — разрешил я, прикинув, как далеко мы отошли от забора. Вроде далеко, никто с дороги не увидит.

— Вот она, здесь похоронена! — сообщил Макарыч, указывая на свежий земляной холм с простеньким деревянным крестом-«времянкой», заваленный простыми садовыми и полевыми цветами да свежими еловыми ветками. Я пригляделся. Над могилой неподвижно застыл еле заметный светлячок, совсем маленький, тусклый, блёклый.

— Ты видишь? — я повернулся к Макарычу.

— Что? — он огляделся.

— Значит, не видишь, — пожал плечами я. — Тогда будешь подсказывать вопросы, а я дублировать её ответы.

— Договорились!

— Кто такие? — раздался сзади меня утробно-низкий бас. — Что вам здесь надо? Кто позволил?

Я от неожиданности подскочил. Василий Макарович даже не пошевелился. Видимо, голос услышал только я. Обернулся. Передо мной стояла фигура два метра ростом в черном то ли саване, то ли плаще до самой земли, с капюшоном, из чернильно-черной глубины которого светились два серебристых огонька. Мне показалось, что я внутри капюшона вроде разглядел голый череп, но не уверен. Раньше бы я точно испугался, а сейчас был к такому готов, как тот юный пионер на общешкольной линейке.

— Нам надо допросить душу, — спокойно ответил я, поворачиваясь к фигуре. — Выяснить причины смерти, а также узнать, кто её убил.

Василий Макарович посветил мне в лицо фонариком:

— Ты что? Ты с кем это разговариваешь?

— Спокойно, Василий Макарович, — я успокаивающе поднял руку. — К нам тут гость пожаловал.

— Не гость, а хозяин! — грозно пророкотала фигура. — Я хозяин кладбища, Смотритель душ. Я вас сюда не звал. А ну вон отсюда!

Он размахнулся и ударил меня. Я успел разглядеть контур костлявого кулака в пустом рукаве, которым Смотритель ткнул мне прямо в лицо. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел отреагировать. Впрочем, ничего и не потребовалось. Смотритель душ взвыл, аж вороны на деревьях всполошились, закаркали. Отлетел назад метров на пять, стал раза в два меньше ростом.

— Что случилось? — встревожился Макарыч.

— Нас, кажется, на прочность решили проверить, — заметил я. Моя защита оказалась на высоте. Макарыч огляделся по сторонам.

— Никого не вижу, — сообщил он с досадой.

Черная фигура снова приблизилась ко мне.

— Ты кто? — голос потерял свою грозность.

— Я маг, — ответил я и повторил. — Мне надо допросить эту душу. Больше мне ничего не нужно.

— Ладно, допрашивай, — великодушно разрешила фигура.

На всякий случай я подлил силы в «каменную кожу» и вновь наложил эти конструкты на себя и на лесника. Лишним не будет.

Выпустил конструкт подчинения — нового подчинения, специально для нежити — в душу, висящую над могилой:

— Ко мне! Отвечай на вопросы!

Светящийся мячик подлетел вплотную.

— Кто ты?

Сначала надо было убедиться, действительно ли это душа умершей бабки. А то вдруг кто-то другой из этого захоронения или могилы по соседству. Например, умерший муж, похороненный рядом, чья душа еще не ушла на перерождение. От ошибок никто не застрахован.

— Федосья Арсентьевна Кучкина, — ответила душа. Разумеется, её ответы слышал только я.

— Федосья Арсентьевна Кучкина, — повторил я за ней и задал следующий вопрос. — Как ты умерла?

— Меня ударили в грудь, — ответила она. — Приезжий, нерусь. Махнул рукой, у меня сердце-то и лопнуло.

— Он тебя ударил рукой? Кулаком? Ножом? — уточнил я.

— Колдовством, — ответила душа. — Махнул рукой, как будто ударил кулаком. Мне в грудь и ударило, хотя я стояла от него далеко, шагов за пять.

Я продублировал её ответ.

— Спроси, за что? — подсказал Василий Макарович.

— За что он тебя? — спросил я.

— Я его с отцом Алексием свела, наверное, чтоб никому не сказала.

— Кто он такой? Зачем он сюда приехал? — шептал мне в ухо лесник.

Я повторил его вопрос.

— Нерусский он, — ответила душа. — Колдун. Своих соплеменников искал, которые у отца Алексия месяца полтора назад жили. Только пропали они. Уехали в лес месяц назад и пропали.

В принципе спрашивать больше было нечего. И так всё было понятно.

— Зачем ты на Данилу порчу навела? — вдруг спросил Василий Макарович. Я повторил. Его душа, может быть, и слышала, но отвечала она только на мои вопросы.

— Отец Алексий приказал. Сам ладанку сотворил, а мне приказал передать. Чтоб тебе навредить. Данила бы умер, а отец Алексий на тебя его смерть свалил бы.

Василий Макарович тяжело вздохнул.

— Еще что-нибудь надо? — спросил я у него.

— Жалкая мелкая душонка, — прогудел сзади Смотритель душ. — Такая на перерождение нескоро отправится.

— Ладно, — решил я. — Если что потребуется, время еще есть.

— Подожди! — обратился ко мне Смотритель. — Не уходи. Поговорить надо.

Я повернулся к нему. Смотритель душ, как он себя назвал, или Хозяин кладбища, стал пониже ростом, чуть выше меня. Глаза перестали прожигать, просто светились в темноте.

— Пусть он идет, его проводят, — сказал Смотритель. — А мы с тобой поговорим.

Рядом выросли две светлых прозрачных фигуры, вроде как привидения. Наверное, они проявились в реальном мире, если уж лесник их увидел. Он от неожиданности даже крякнул, выругался:

— Ну, блин, ни фига себе! Гляди, Антоха, кто это?

— Иди, Макарыч, на выход за ними, — попросил я. — Они тебя проводят. Подожди меня за оградой. Я скоро…

Макарыч подозрительно посмотрел на меня, посветил фонариком вокруг.

— Дело у меня есть еще одно, — добавил я.

— Смотри, Антоха! — предупредил лесник. — Аккуратней…

Фигуры колыхнулись и, не спеша, то ли поплыли, то ли полетели над тропинкой. Василий Макарович направился за ними. По пути он несколько раз оглянулся, пытаясь меня разглядеть в чернильной темноте кладбища.

— Садись! — то ли скомандовал, то ли приказал Смотритель, указав мне пустым рукавом на скамейку у соседней могилы. Я перешагнул низенькую, чисто символическую оградку, присел возле старого проржавевшего памятника-пирамидки со звездочкой. Он расположился рядом прямо на могиле.

— Здесь уж нету никого, — сообщил он, поймав мой укоризненный взгляд. — Душа воина, как его похоронили, через девять дней сразу на перерождение пошла. Да и кости давно истлели.

— Кто ты? — спросил он меня. — Хотел я тебя упокоить, да чуть сам не сгорел. Впервые такого вижу.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил я. — Ты бы сам сначала представился.

— Ишь какой! — буркнул Смотритель. — Никакого уважения к старшим… Хозяин я этого кладбища. Поставлен за душами смотреть. На каждом кладбище свой хозяин должен быть. Здесь — я.

— И на еврейском? — удивился я. — Был я в нашем городе на еврейском кладбище ночью. Никакого хозяина не обнаружил. Правда, кладбище старое, лет 50, а то и побольше там уже никого не хоронят. Да всего одну душу и видел.

— Быть того не может, — удивился Смотритель. — Хозяин на каждом кладбище есть. Хоть сто ему лет, хоть пятьсот, хоть год… И без разницы, хоронят там сейчас или нет. Чай, не зимой был?

— Зимой, — согласился я.

— Зимой нас не найдешь, — сообщил Смотритель. — Зимой мы спим. И души в большинстве своём тоже спят. Так кто ж ты есть-то? Свободно ходишь, души видишь, разговариваешь с ними, повелеваешь, меня не боишься, да и защита у тебя… Ведьмак не ведьмак, колдун не колдун… Не упырь опять же… Кто ты, мальчик?

Я пожал плечами. Из его уст обращение «мальчик» прозвучало совсем не обидно. По сравнению с ним я действительно по возрасту мальчик, а то и вообще младенец. Только с зубами. Я усмехнулся.

— Я что-то смешное сказал? — кажется, Смотритель обиделся.

— Нет, — поспешил его уверить я. — Просто подумал, что по сравнению с тобой, я даже не мальчик, а младенец в люльке. Маг я, чародей. Направления: магия Жизни, магия Смерти и магия Разума.