— Барбос сбежал, Кузьма Строгий в больничке, — поспешно ответил он.

— Подробности! — потребовал Устинов.

— У Кузьмы руки сохнуть стали от локтей и ниже, — сообщил уголовник. — Вчера на скорой в областную отвезли. А Барбос слинял. Куда, не знаю, не интересовался.

— Чего это у Кузьмы вдруг руки болеть стали? — ухмыльнулся Устинов. — Дрочил что ли много?

Он нагнулся над Гришей и вполголоса повторил:

— Что там у него за болячка?

— Не знаю, гражданин начальник, — так же вполголоса ответил Гриша Фартовый. — Только руки вдруг стали сохнуть и чернеть, не пойми от чего. Лежал, от боли выл. Чуть в петлю не залез. Не веришь, съезди к нему, он в неврологии лежит.

— Ладно, вставай! — сказал Устинов. — Помогите ему!

Двое оперативников подхватили уголовника под руки, поставили на ноги.

— Пошли, побеседуем!

Один из оперативников, Игорь Ершов завел уголовника в дом, усадил, не снимая наручников, за столом, сел рядом. Напротив него сел Устинов.

— Поговорим, Григорий Иванович?

— Поговорим, — отозвался вор. — Отчего не поговорить?

Разговор затянулся на час с лишним. Коллеги Устинова во дворе откровенно скучали. Лежащие на земле Ксюха Шило, Дима Молдаван и Студент сначала попытались повозмущаться, чтобы им хотя бы разрешили сесть, но получив по паре пинков по ребрам (девица исключением не стала) успокоились и только изредка выдавали реплики, на которые внимания никто не обращал.

Устинов вышел во двор, мрачно огляделся кругом и скомандовал:

— Сворачиваемся. Этим, — он указал на лежащих на земле мужчин, — наручники снять.

Следом за ним появились Ершов и Григорий Ботковели без наручников. Но если бы кто-нибудь из его знакомых видел бы Гришу Фартового сейчас, то дал бы однозначное заключение: уголовник был сильно напуган. Оперативники потянулись на выход. Ксюха, Студент и Дима Молдаван осторожно, не торопясь, поднялись на ноги. Девица присела на стул, на котором раньше сидел Устинов. Они с удивлением, открыв рты, посмотрели, как их авторитет, вор в законе Григорий Ботковели по кличке Гриша Фарт, за считанные недели подмявший под себя целый регион, провожает чекистов, мало того, что-то им еще и рассказывает с непонятным робким видом.

Чекисты скрылись за забором. Взревели двигатели машин, увозя оперативников. Уголовник тихо прикрыл калитку, бросил злой взгляд на мёртвую собаку, направился к дому. У крыльца он с непонятной злобой с размаху врезал Ксюхе по морде, сшибая её со стула, ногой ударил Студента, махнув в сторону собачьей будки:

— Мухой убрал!

Ухватил за шиворот и потащил в дом Диму Молдавана.

Ксюха села на землю, закрыла лицо руками и от обиды заревела навзрыд.

Спустя час.

Кабинет начальника Управления КГБ.

— Докладываю, товарищ генерал! — официально заявил майор Устинов, сидя за приставным столом в кабинете начальника УКГБ. — Гриша Фарт нашего Колдуна ни по фото, ни по описанию не опознал. Всякое знакомство с ним отрицает. И, похоже, не врёт. В то же время вор в законе не помнит при каких обстоятельствах Миронова по кличке Ксюха Шило сломала правую руку, сбежал Собачкин по кличке Барбос, а также не знает причины, почему у Строганова начали отсыхать руки.

— Ну, и какая твоя версия? — улыбаясь, поинтересовался Киструсс.

— Наш колдун был у них в гостях! — заявил Устинов. — Стопроцентно был. Ксюха Шило, видимо, попыталась его достать шилом, на это она мастерица. Колдун сломал ей руку в районе кисти. А вот со Строгановым я предполагаю сложнее было. Видимо, Кузьма Строгий попытался подстрелить нашего пацана, вот и получил своё.

— Понятно! — весело отозвался Киструсс. Он нажал кнопку селектора, попросил бессменную секретаршу Елизавету Ивановну сварить две чашки кофе.

— Давай туда! — предложил он. — Кофе будешь?

— Буду! — согласился Устинов.

В комнате отдыха Киструсс привычно занял место в своем кресле, спиной к окну. Устинов осторожно присел в «гостевое».

— Рассказывай дальше! — потребовал генерал.

— Визит к Григорию Ботковели подтверждается следующим, — продолжил Устинов. — Накануне у нашего Колдуна вскрыли гараж…

— Машину угнали? — перебил его генерал.

— Нет, судя по сводкам, украли мелочевку: канистры с бензином, инструмент, лампочки вывинтили…

— Лампочки? — засмеялся Киструсс. — Лампочки-то зачем?

— Я уверен, что целью была машина Колдуна. Полагаю, что всё это сделано, чтобы прощупать объект. Машины в гараже не оказалось. Вот они со злости и «подмели» всё, что можно. В милиции заявление брать не хотели. Но тут вмешалась бывший председатель горисполкома почетный гражданин города Зинаида Павловна Наумова, с которой у Антона тесные дружеские отношения.

Киструсс быстро поднес палец к губам. Устинов тут же замолчал. В комнату без стука зашла Елизавета Ивановна с подносом, на котором были две чашки с кофе. Сахар и вазочка с печеньем стояли на журнальном столике. «Баба Лиза» аккуратно расставила чашки, выпрямилась. Киструсс кивком поблагодарил её. Денис мысленно усмехнулся: стало быть, нашли общий язык новый начальник Управления и старая секретарша, пережившая не одного, и даже не двух, и не трех генералов.

Устинов продолжил, когда дверь за секретарем закрылась:

— Антон каким-то образом нашел воров. Ими оказались знаменитый медвежатник дядя Гоша и два его так называемыхвоспитанника-ученика. У них такое же состояние рук, что и у Строганова. Тоже находятся в стационаре областной клинической больницы. И про Колдуна ничего сказать не могут.

— Жестко он с ними, — бесстрастно заметил Киструсс.

Устинов пожал плечами, дескать, не мне судить, сделал глоток, на секунду зажмурился от удовольствия, поставил чашку на столик:

— Хорошо…

Киструсс терпеливо ждал продолжения. Заметив это, Устинов торопливо продолжил:

— Через два дня после кражи происходит еще один интересный случай. У гражданина Хомченко, известного в уголовном мире, как скупщик краденого по кличке Хомяк, сотрудники уголовного розыска без санкции прокурора, но с последующим уведомлением, благо уголовный кодекс это позволяет, проводят обыск. При обыске находят тайник в сарае, из которого вывезли краденого аж на грузовом автомобиле «Зил-131»! Кузов был загружен с верхом. Описание изъятого заняло двое суток.

— Нифига себе! — не сдержался Киструсс. — Вы полагаете…

— Так точно, товарищ генерал! — согласился Устинов. — Источник получения информации руководством угрозыска скрывается. Но Шишкин, который недавно назначен заместителем начальника управления уголовного розыска, проговорился, что это результат звонка его хорошего знакомого.

— А хороший знакомый у него наш Антон, — заключил Киструсс. — Где он сейчас?

Устинов смутился, опустил голову, выдавил:

— Извините, товарищ генерал, не знаю. Выехал с матерью в деревню. Но в деревне его нет.

— Что значит, не знаю? — нахмурился Киструсс. — Найти! Установить и как можно быстрее. На следующей встрече, дай ему понять, чтобы лучше нам информацию давал, а не милиции.

Он помолчал, потом спросил:

— Как прошла беседа с Ботковели? Он проникся?

Устинов кивнул:

— Проникся. Очень проникся! Беседа прошла, как по маслу! Особенно, когда я сообщил, что мы его подозреваем, что второй контейнер, который был у Хромого Шалвы, у него либо у его подельников. Дал ему неделю, чтобы он его вернул или сообщил, где и у кого он.

— Расписку написал?

— А как же! — усмехнулся Устинов. — У него ж выбора не было: либо пишет расписку, либо едет к нам со своими подельниками, и мы у них узнаём всю правду.

— И он поверил?

Устинов пожал плечами:

— Я был убедителен.

— Надо будет пару раз к нему наведаться, — предложил Киструсс. — Для подтверждения легенды.

— Наведаемся, товарищ генерал!

— Как тебе это? — Киструсс выставил на журнальный столик блестящий алюминиевый цилиндр сантиметров в 30 высотой, радиусом около 10 сантиметров, раскрутил его, вытащив еще один цилиндр, свинцовый и поменьше. Раскрутил и его, вытащив запаянную стеклянную ампулу с палец величиной с желтой маслянистой жидкостью внутри.