- Я видела его без одежды в спальне, а на ней была его футболка.

- Подруга, я даже не знаю, что сказать. Сочувствую. Ты же знаешь мой способ лечить душевные раны?

- Знаю, – этот способ включает в себя распитие алкогольных напитков и поедание конфет под фильмы. – Это отличный способ, он мне подходит.

- Так, у мамы была в заначке бутылка шампанского. Сейчас достанем.

Бутылкой шампанского мы, конечно, не ограничиваемся, да и конфеты быстро заканчиваются.

- Вот почему он так поступил? – я еще не сильно пьяная, но уже и не трезвая.

- Не знаю, ты отличная девчонка. Давай сходим за добавкой? – предлагает Иванова.

- Давай, только идти не охота. Может, организуем доставку? – мне совсем не хочется никуда выходить.

- А как? Ведь алкоголь не доставляют.

- Мы сейчас позвоним нашему верному Павлику Морозову и попросим его привезти. Он сам говорил мне, что если нужна будет помощь, то он готов.

- Ты голова. – Маша улыбается. – Звони.

На часах уже три часа, значит, пары точно закончились.

- Алло, Паша. У меня к тебе дело. Можешь привезти нам несколько бутылок шампанского и конфеты?

- Конфет побольше, – кричит Иванова.

- Вы что пьяные?

- Еще нет, но хотим быть. Выручишь? – Паша молчит. – Если не можешь так и скажи.

- Ладно, лучше вы будете у меня под контролем. Напиши адрес. Скоро буду.

- Отличненько. Пишу.

Морозов и правда появляется довольно быстро, у него две бутылки Мартини и две коробки конфет.

- А чего так мало? – спрашивает Маша.

- Иванова, ты не наглей. Не факт, что вы это еще выпьете.

- Ладно, Морозов. Давай сюда и иди. Деньги мы тебе потом отдадим.

- Еще чего. Я с вами останусь.

- Пить в женской компании нельзя. Девочкам надо посекретничать. Пользуйся советом, пока я добрая, – Иванова уже тащит пакет на кухню. Я плетусь следом. Конечно, нам не нужны лишние уши, но и перед Павликом тоже неудобно.

- Катя, вы с Димой расстались?

- Да, – я стойко выдерживаю его взгляд. Даже удается сморгнуть слезы.

- Не буду вам мешать. Позвони, когда соберешься домой, я тебя подвезу.

- Спасибо, Паша, ты настоящий друг.

Я закрываю за ним дверь и иду на кухню.

- Вот это я понимаю любовь, он же со школы в тебя влюблен. Из вас бы получилась отличная пара.

- Иванова, молчи, – я хочу кинуть в нее бутылкой.

Через несколько часов, когда все конфеты съедены, фильм просмотрен и выпита одна бутылка, я собираюсь идти домой. На улице уже темно и я, повинуясь, какому-то странному желанию звоню Морозову.

- Кать, ты поаккуратнее. А то еще подумает, что ты будешь с ним встречаться, – Маша уже протрезвела и говорит правильные вещи.

- Ты права. Просто не хочу идти домой одна. Вообще не хочу оставаться сама с собой.

- Ладно. Звони, как доедешь.

Я сажусь к Паше в машину. Здесь идти быстрее, чем ехать.

- Паша, ты пешком ходишь хоть когда-нибудь?

- Нет. Не вижу смысла, – к моему облегчению он не спрашивает меня ни о чем, ни о Диме, ни о причине расставания. Я просто слушаю музыку. Мы подъезжаем к дому, я вижу знакомый силуэт у подъезда. Это Дима.

- Паша, могу я попросить тебя о помощи? – я вижу, что Морозов тоже заметил Гордеева. – Притворись, что ты провожаешь меня домой.

- Зачем притворяться, если так и есть.

- Я сказала Диме, что больше не люблю его. Хочу, чтобы он поверил в это. Поможешь?

- Хорошо Романова. Ты потом не пожалеешь? – минуту я думаю. Нет, пусть все будет именно так.

- Тогда пошли, – Морозов выходит из машины и открывает мне дверь, а потом берет меня за руку и ведет меня к подъезду. Я вижу, что Дима смотрит, вижу его лицо. Мне тоже было больно и я не хочу ему мстить, но, по-другому он не отстанет от меня. Он разворачивается и уходит. Сердце мое бежит за ним, а ноги упорно идут дальше.

Не знаю как, но после работы я оказываюсь у Катиного дома. Ноги сами сюда пришли. Я смотрю на окна, в ее комнате не горит свет. Сам не знаю, что я здесь делаю, наверное, надеюсь просто увидеть ее. Я слышу, как подъезжает машина, но не обращаю внимания до тех пор, пока из нее не выходит Морозов. А вместе с ним Катя, смотрю на них, вот что она имела в виду, когда говорила, что больше не любит. Я не верю, еще несколько дней назад все было по-другому. Да, я сделал ей больно, я виновен в ситуации с ее сестрой, но в то, что она так быстро разлюбила, я просто не верю. Но и смотреть на это я не собираюсь. Я разворачиваюсь и ухожу.

Дома открываю холодильник и готовлю ужин. Обычной яичницы хватит. У меня ощущение, что я повзрослел лет на десять за последнюю неделю. Столько всего произошло. Аппетита нет, я просто ковыряю вилкой в тарелке. Телефон пищит, пришло сообщение от Нади.

«Привет. Как дела?»

Только ее мне сейчас и не хватает. Она становится очень навязчивой, хотя с другой стороны, это мой шанс узнать, что происходит у Кати.

«Хорошо. Как у тебя?»

«Тоже неплохо. Как прошел твой день?»

Зачем ей нужна эта информация?

«Ты поговорила с Катей?»

«Да, она ничего не хочет слышать о тебе».

Я почему-то не удивлен этому.

«Знаешь, она весь вечер разговаривает с кем-то по телефону. Судя по ее словам, это парень. Прости, не хотела тебя расстраивать».

Куда уже больше можно меня расстроить. Наверное, это Паша. А что, если она и правда не соврала? Он давно влюблен в нее, вдруг и она решила ответить ему взаимностью. Так, мне нужно срочно проветриться. Я выхожу на балкон, закуриваю. Позвонить Муравьеву, пусть выйдет на балкон? Его оптимизма и советов мне сейчас очень не хватает. Он будто слышит мои мысли и тоже выходит покурить.

- Привет, брат. Выглядишь паршиво.

- Спасибо за комплимент, – Муравьев, в отличии от меня, выглядит вполне довольным жизнью, улыбка вон до ушей, как у влюбленного человека.

- А что? Я же правду говорю. Все уже заметили, что вы с Романовой в ссоре. Ты не пришел на пары, потом и она с Ивановой сбежала.

- Мы расстались, – не вижу смысла скрывать. Я затягиваюсь и смотрю на облака, сегодня они по особенному красивы.

- Печаль. Ты держись, давай. Не раскисай.

- Тебе даже не интересно почему?

- Так я и так все знаю. Она же мне звонила, когда тебя искала. Я дал ей пару адресов, где тебя можно было найти, думал, что с тобой что-то случилось. Прости, видимо подставил.

- Ты тут не причем, я и без тебя отличился, – так вот, как они нашли меня с Марусей.

- Еще я знаю, что Паша ездил к ней сегодня. Слышал кусок их разговора.

- Это я уже видел, когда он подвез ее до дома, – все сходится, она сама позвала его.

- Ладно, Димон, я пойду, а то холодно тут.

- Санек, подожди. Как думаешь, у них что-то есть?

- Не знаю.

- Она сказала, чтобы я больше никогда к ней не подходил. А еще, что больше не любит. Я здорово накосячил, причем два раза, и, теперь, не знаю, как это исправить. Вряд ли она сможет меня простить, – Муравьев первый, кому я рассказываю это.

- Отпусти ее, – не такого совета я ожидаю от него услышать. – Не знаю я, в чем твои косяки, но когда любят, так не говорят. Моя сестра с мужем постоянно ссорятся, по секрету тебе скажу, он даже в прошлом году изменил ей. А она узнала. Кричала, плакала, но простила. Но таких слов она ему не говорила.

Я обдумываю то, что говорит Санек.

- Если ей плохо с тобой, отпусти девчонку. Зачем мучить друг друга? Если она не сможет тебя простить, то счастлив ты все равно не будешь. Извини, если что.

Я возвращаюсь в комнату. Мысли бешено скачут у меня в голове, наверное, он прав. От меня у нее одни неприятности и проблемы. Катя всегда помогала мне, я вспоминаю нашу поездку в травмпункт, как она забирала меня с Муравьевым из клуба, искала меня по квартирам. Не такой участи я ей желаю. Я открываю ноутбук, мне нужно сменить тему, попробую поработать. На заставке наша фотография, Катя в красном платье в тот вечер, когда она призналась мне в любви. Я меняю картинку в ноутбуке, но в голове не могу поменять. Это наваждение, но я справлюсь с ним. И для этого мне не понадобятся алкоголь и наркотики. Это слишком простой способ, и больше я не хочу к нему прибегать.