Опустевшую бутылку я выкинул через плечо, затем достал из холодильника кусочек лимона и спрыснул «коктейль» соком цедры.

— Вуаля! Прошу вас!

А краем глаза заметил, что моё шоу привлекло внимание. За самым ближайшим столиком сидело два бездетных семейства — мужички-итальянцы лет так-эдак тридцати и их обворожительные жёны.

— Слушай, Марко, — сказал один из мужиков другому. — А я ведь никогда в жизни водку не пробовал.

— Я тоже. Может попробуем? Выглядит… мужественно.

— Альберто! — тут же начала возражать одна из жён. — Ну куда тебе, а? Ты же от вермута шатаешься…

И это была её неоспоримая ошибка. Наступив благоверному на метафорические яйца, она лишь подтолкнула его к дегустации водки. Мужики пошли «на слабо». Сперва поспорили с жёнами на предмет того, что они вообще-то ух! Прямо вот ух! И виски пьют по бутылке за раз, и вообще подкованы в вопросе алкоголя как никто другой. И в конце концов через несколько секунд оказались за баром, рядом со скучающим Альдо.

— А можно нам тоже?

— Без проблем, господа! — улыбнулся я, пододвинул харикейн поближе к Альдо, сказал: — До дна! — а сам полез за второй бутылкой.

И тут же понял, что в зале воцарилась полнейшая тишина. Все взгляды стали на безумного мужика, который на полном серьёзе решил опрокинуть в себя поллитра водки.

— Что ж! — крикнул он. — Ваше здоровье, сеньор Маринари! Посмотрим, что у вас там за коктейль! — и начал пить.

Хлебал жадно, на скорость, большу-у-у-ущими глотками. Кадык гонял по горлу, как поршень. И думается мне делал он это потому, что хотел поскорее разделаться с водкой, и продолжить опустошать мои запасы коллекционного вина. Акция же. А его задача, если я правильно всё понял, причинить как можно бОльший ущерб. Выпить это адово пойло, усмехнуться, сказать что-нибудь крутое и небрежное, а потом продолжить опустошать «Марину».

— Ху-у-у, — выдохнул Альдо, со стуком поставил пустой бокал на стойку, презрительно улыбнулся и сказал: — Слабенько. Думал, что…

А что он там думал мы теперь никогда не узнаем. Глаза Альдо остекленели, а улыбка сползла с лица. Человек-бобёр икнул, покачнулся и как подкошенный грохнулся лицом на барную стойку. По тишине зала прокатился молодецкий храп.

— Э-э-э, — протянул то ли Марко, а то ли Альберто, отшатнулся от стойки. — Ну нахер, — и попятился к своему столику, под крылышко к жене.

— Наверное, мы не будем пить, — сказал его друг и поступил ровно так же.

В глазах у ребят читался животный, прямо-таки первобытный страх.

И тут надо бы, наверное, объяснить, что произошло. Я был чист! Будучи поваром, я никого никогда не травил и отходить от этой традиции не собирался. При этом спорить с аномальным организмом Альдо я тоже не мог — хоть воздействуй на него, хоть не воздействуй. Его дар был сильнее любого химического воздействия. Это был закон природы, пусть и очень странный. А значит нужно было справляться при помощи собственного дара.

Каждый день на протяжении вот уже нескольких недель, я провожал Джулию до дома и по пути срезал с кареглазки всю её накопленную за смену усталость. Копил её, копил, и всё думал — пригодится. Ну и вот!

Пускай алкоголь на сеньора Альдо не действовал никак, но резко навалившаяся концентрированная усталость подкосила мгновенно. Выпив мой коктейль, он почувствовал себя как официантка, которая чуть ли не месяц без остановки носилась по залу между столиков. Товарищ оказался беззащитен перед простой человеческой усталостью, и вот он — результат. Сон. Глубокий, беспробудный, я бы даже назвал его «аварийным». Организм таким образом начал спасть себя самого.

Я же стоял с непочатой бутылкой водки в руках и смотрел на то, как мужчины с ближайшего столика уже уселись обратно.

— Не будете? — спросил я их с лицом невинным и разочарованным.

— Нет-нет! — за мужиков ответили их жёны. — Они не будут! — одна из них прямо сейчас прижала благоверного к груди и утешительно гладила по голове, будто напуганного ребёнка.

— Жаль, — вздохнул я.

Затем рассмеялся, и ловким движением поставил перед собой две стопки. Поставил, наполнил и убрал бутылку обратно в мороз.

— В одного пить плохая примета, — объяснил я, а затем одной стопкой чокнулся с другой. — Ну, сеньоры и сеньориты! За ваше здоровье и за процветание «Марины»!

Залпом бахнул одну стопку, и следом за ней тут же вторую. Огненная дорожка прошла по горлу и разлилась теплом по груди. Хорошая водочка, добрая. С плохо скрываемым наслаждением я выдохнул и занюхал лимончиком.

— Хорош-ш-ш-шо, — протянул я, а люди в зале тем временем глядели на меня, как на пришельца. Смесь страха, уважения и полного непонимания читалась на их лицах.

— Монстр, — сказал то ли Марко то ли Альберто и спрятался, зарывшись носом в декольте жены.

— Зверюга, — добавил кто-то ещё. — Вообще не поморщился.

Я же пожал плечами, улыбнулся и отправился восвояси. Напоследок настоятельно посоветовал всем-всем-всем попробовать окуня и скрылся за дверями кухни. Впереди был вечер, после которого о «Марине» заговорит весь город…

Интерлюдия, сеньор Пелегрино (снова)

На сей раз в кабинете сеньора Пеллегрино пахло не дорогой кожей и вот-этим-вот-всем, а жжёными нервами и праведным гневом. Перед его столом, виновато повесив головы, стояли трое. Вот только Альдо среди них не было. Тот, по слухам, всё ещё отсыпался и никак не мог прийти в себя.

Итак! Эти трое были тоже были подчинёнными префекта, но их вчерашняя задача состояла в другом. Они были из того летучего отряда, что должен был нагрянуть в «Марину» после того, как Альдо осушит все запасы алкоголя, и устроить скандал.

План был хорош. План провалился.

На стол перед Пеллегрино легла стопка чеков и накладных. Префект взял самый длинный и самый верхний, присмотрелся повнимательней и его лицо принялось медленно менять цвет. Налилось кровью аж до свекольного оттенка.

— Сколько? — сперва тихо выдохнул он, а потом заорал: — СКОЛЬКО⁈

Мужики отшатнулись от стола. Переглянулись меж собой, выбирая лидера и парламентёра, а затем один из них заговорил.

— Задача была поставлена недвусмысленно, сеньор Пеллегрино. Пить, пока в ресторане не закончится алкоголь.

— Ну⁈

— Ну мы и пили. Вот счёт, — парень совсем осмелел и подошёл к столу вплотную. — А вот это приказ о штрафах за то, что мы не вышли на работу и не предоставили справку от врача. А вот это счёт за пьяный дебош, который мы устроили в следующем заведении…

— Следующем⁈

— Бес попутал, сеньор Пеллегрино, — неловко улыбнулся парень и продолжил: — Это счёт за скоростные гондолы, которые нам пришлось нанять чтобы добраться до дома вовремя. А ещё, с вашего позволения, я потерял кошелёк, который стоил почти целый дукат.

На какое-то время в кабинете повисла напряжённая тишина.

— Кхм-кхм, — сотрудник префекта прокашлялся в кулак. — Ну вы же говорили, что все расходы на вас, верно?

И тут-то Пеллегрино наконец сорвался:

— Да вы охренели, сволочи⁈ Вы меня разорить решили⁈ Это я должен вас доить, а не вы меня! А ну-ка забирайте эти бумажки и пошли вон! — префект аж на ноги вскочил. — А хотя стоп! Стоп! Сперва подробно объясните мне, что произошло!

Дождавшись, когда префект проорётся и вытерев с лица его слюни, мужчина стал держать ответ:

— Вы сказали пить, вот мы и пили, — сказал он.

— Так ведь Альдо должен был выпить всё до вас!

— Альдо? Ну да, Альдо там был. Лежал лицом на барной стойке и храпел. А этот Маринари…

— Что?

— Он был такой радушный. Говорит: «сеньоры, у вас был долгий тяжёлый день, вы утомились, и бутылочка шираза как раз то, что вам надо». А вокруг люди такие весёлые были, и скрипач играл, и атмосфера такая чудесная. Вот мы и выпили. Сперва одну, потом вторую, потом заказали какое-то коллекционное «Брунелло» тридцатилетней выдержки. Маринари очень рекомендовал. А оказалось, что бутылка стоит как наш месячный заработок. Мы не знали, сеньор Пеллегрино! Нас подставили!