И снова крики, и снова брань. Выплеснув весь негатив и рассказав подчинённым всё, что он о них думает, префект около минуты молча смотрел в окно. Но в конце концов вернулся к столу, нажал на кнопку и велел своей помощнице возместить мужчинам все их убытки. Почему? Да потому что он дал слово. Венеция! Каким бы ты ни был человеком, а слово нужно держать.

Город и так уже обиделся на «Бонсай». И если он, Пеллегрино, начнёт отказываться от собственных слов, то кто знает? Быть может, он следующий?

А деньги… деньги вернутся. Пеллегрино поимеет со своих горе-работников в разы больше, просто они этого ещё не понимают. И не поймут в конечном итоге — всё пройдёт тихо и аккуратно.

— Разбудите Альдо и приведите его ко мне, — сказал префект напоследок и стал ждать.

А сеньор Скальфадо действительно появился на его пороге спустя пять минут. Мятый, потерянный и глубоко несчастный.

— Сеньор, — Альдо сразу же начал извиняться. — Никогда, сеньор. Никогда со мной такого не было, я вам клянусь, что…

— Тихо! — рявкнул префект.

Слово словом, но Пеллегрино нужна была жертва. Кто-то обязательно должен быть наказан. Нужен козёл отпущения, на котором он отыграется, и Альдо как никто другой лучше подходил на эту роль.

— Из-за тебя я попал на деньги, — сухо сообщил префект. — И знаешь, что? Я не собираюсь этого терпеть.

— Но сеньор Пеллегрино!

— Собирай вещи и проваливай к чёртовой матери. Ты уволен!

Альдо открыл было рот, чтобы ещё разок попытаться возразить, но по выражению лица босса понял, что тот не шутит. Пытаясь сохранить собственное достоинство кивнул и молча вышел вон, оставив Пеллегрино наедине со счетами и зреющей в душе местью. Маринари заплатит. И вполне возможно, что заплатит он не деньгами, а чем-то гораздо более ценным…

Ах, как же хорош был «морской цербер»! Ах, как же хорош был вечер! Ах, как же хорош был я!

Вчера вечером господа итальянцы как будто с цепи сорвались. Дорвались, что называется, и в «Марине» случился какой-то внезапный винный коллапс. Засланные — ладно. Тут понятно, у них был приказ. А вот все остальные гости, видимо, заразились этим безудержным развесёлым пьянством и не смогли сдержаться — почтенные сеньориты и импозантные сеньоры кушали вино в три горла, как подростки. Да так, что под самое закрытие нам с Джулией даже пришлось извиняться за то, что половина винной карты пуста.

Но это было вчера, а сегодня по утру я уже плыл в Риальто. Но только не на известный всем и каждому туристический базар, а прямиком в его изнанку — добирался по лабиринтам узеньких каналов в место, известное среди местных как «Винный Квартал».

И вот конкретно сюда туристы не добирались. Им, возможно, и было бы интересно побродить здесь и поводить жалом, но мало кто мог позволить себе здесь что-то купить. Здесь бал правил Его Величество Крупный Опт.

Итак! Картина: длинный тёмный канал, над которым смыкаются стены домов, почти не пропуская солнечный свет. Вдоль воды стоят не причалы, а бесконечные лотки, палатки и плавучие палеты с коробками и бочонками. И запах! Запах стоит отдельного упоминания. Иногда у меня складывалось впечатление, что сам канал заполнен вином как минимум наполовину, и что это именно от него идут алкогольные пары. А ещё я практически уверен, что подавляющее число местных лавочником перманентно живут слегка прибухонькими.

Ну а я… что я? Я шёл сквозь эти испарения, как сквозь лёгкий бриз. Для меня это был просто насыщенный, интересный ароматический букет. Мои энергоканалы, заточенные перерабатывать и выводить из организма всю отраву, работали на автомате. Пьянею я только тогда, когда сам этого хочу.

Я сейчас больше анализировал запахи. Так, мол, и так: вот тут перебор с дубом, вот тут интересная кислинка, а вот это пахнет недобросовестностью и сивухой. Но каюсь! Я не спец по вину. И Джулия, кстати, тоже. Так что если вчерашний вечер в «Марине» станет чем-то само собой разумеющимся, то мне бы, по-хорошему, заиметь в команду годного сомелье.

Итого: обмениваясь с лавочниками шутками и прибаутками, я полностью загрузил собственную гондолу и оформил заказ с доставкой. Из интересного почти ничего. Разве что добыл три бутылки Амароне делла Вальполичелла возрастом аж семьдесят годков — торговец клялся, что вино настаивалось не абы где, а в подверженном аномалиям подвале. Дескать, каждую ночь над этими бутылками плакал призрак монахини.

Короче говоря, штука редкая, дорогая, эксклюзивная. Не для каждого. И именно одной из этих бутылок можно будет козырнуть, если вдруг в «Марине» появятся какие-нибудь особые гости.

Но дальше! Вернувшись в ресторан, я обнаружил как Джулия уже расставляет стулья, и всё идёт своим чередом. Заготовок с ночи море, винный запас пополнен, Бартоломео загружен и отправлен в рейс, на завтрак полная посадка. Хо. Ро. Шо.

Одна беда — ночные лилии, которые со слов кареглазки должны были стоять неделю почему-то уже начали уставать. Не жухли, как обычные цветы, а тускнели и теряли свой восхитительный аромат. Истощаются, что ли? Столько народа вокруг, вот они, должно быть и приуныли от того, что приходится отдавать свою аномальную силу прямиком в зал. Но! Тут уж извините. Как аттракцион они работали на ура, и потому… с самого утра в голове у меня свербила навязчивая идея: «Надо бы найти ещё».

И потому-то сегодня ночью я собрался на вылазку. Как всегда проводил Джулию до дома, исполнив обязанность галантного и заботливого начальника, а затем привязал гондолу в квартале от её дома и двинулся до «Марины» пешком.

Ночь была… э-э-э… плотной? Не знаю, как объяснить. Обычно во время моих ночных прогулок на улицах стоял плотный туман, а вот сегодня его по ходу дела сдуло. И в его отсутствии пространство между домами как будто бы наполнялось не воздухом, а каким-то сотканным из самой тьмы желе. Фонари светили, да. Вот только толку с них не было — свет рассеивался очень выборочно и висел в воздухе тёплыми оранжевыми шматками. Иногда складывалось впечатление, что его можно пощупать.

Странно? Да нет же, всё как всегда. Это же Венеция!

Тут впереди вдруг возник мост. Почти такой же, возле которого я недавно спас от неведомой ночной хтони женщину. Но всё же не совсем тот — арка этого обрушилась на середине, так что пришлось перепрыгивать.

А вот за ним на моём пути действительно возникло интересное. Канал по правую руку расширился в эдакий затон или пруд, чего я в Венеции доселе никогда не встречал. А посередине этого пруда вопреки всякой логике плавала каменная плита. Танцпол! По плите грациозно кружились парочки в старинной одежде. Вот только двигались они в полной тишине, и… понимаю-понимаю. Музыка в голове, сам таким грешу. Как прицепится какой-нибудь «Синий Трактор», так потом несколько дней ходишь и напеваешь.

Но дальше! Мимо этой «сцены», не обращая внимание на танцующих, проплывали призрачные лодки. Вот римская трирема с потухшими факелами, вот арабская дау со рваными парусами, а вот изящная китайская лодчонка, похожая на паланикн — с загнутой кверху крышей прямо на корме. Вот только экипажей не видать.

И всё это чудо в холодном свете луны.

— Красиво, блин, — признаться, я залип рядом с этим прудом на полчасика.

Просто смотрел, дышал и улыбался. Даже позабыл на мгновение, что на самом деле вылез искать лилии.

— Ладно.

Помахав рукой танцорам, я двинулся дальше. Свернул в незнакомый переулок и прошёл мимо двери, из-под которой выбивался какой-то сумасшедший пульсирующий свет. То красный, то зелёный, то синий. Никакой инфернальности! Это были дискотечные огни, и моргали они в такт залихватскому и чуточку агрессивному ритму, от которого содрогались стены.

Интересно даже. Заведение или ловушка? Ночной люд Дорсодуро не раз сетовал мне на то, что им негде посидеть после полуночи, и ни о каких других заведениях не упоминал. Так что врываться на этот праздник всё-таки не стоит, иначе найду себе приключений на пустом месте.

Музыка осталась позади, а я вышел к уже привычному каналу. До «Марины» отсюда осталось минут десять пешком. Но тут вдруг я увидел, как из воды прямо посередь канала торчали восемь каменных колонн, похожих на остатки какого-то древнего то ли моста, а то ли пирса.