Обратно в кобуру «хаудах»! Я выхватываю «Макарыч». Восемь быстрых выстрелов — в головы следующих «терпил»! Каждому — сотрясение мозга обеспечено, если, конечно, у этих узколобых есть что сотрясать! Резиновые пули шлёпали по черепам, вызывая мгновенную дезориентацию.
Перезарядиться не успеваю — я выхватываю дубинку-электрошокер из углепластика! На кончике её зажигается маленькая молния, и я, обуреваемый праведным гневом, обрушиваю всю свою ненависть на первобытных разбойников- беспредельщиков! Моя дубинка свистит в воздухе, электрошокер щелкает, каждый удар сопровождается треском разряда и коротким замыканием мозгов. Один «бык» получает удар по руке, выронив копьё, другой — в корпус, третий — в голову, его глаза закатываются.
Именно в этот момент, когда я, казалось, в одиночку сдерживал натиск всей орды, послышался боевой клич Баара! Он, словно вихрь, ворвался в гущу схватки, ведя за собой отряд охотников! Их лица были искажены яростью, в руках — дубинки и древки копий. Битва разгорелась с новой силой!
Баар, мощный и непоколебимый, обрушивал град ударов своей массивной дубинкой на ближайших «быков». Его движения были быстры и точны, каждый удар был направлен на обезоруживание, но не на убийство. Охотники, следуя его примеру, теснили противника. Те, у кого не было дубинок, искусно использовали древки копий, как палки, блокируя удары и нанося оглушающие тычки. Звуки ударов, скрежет древков, боевые кличи и стоны смешались в единую какофонию. Воздух наполнился запахом пота, пыли и страха.
Пять минут — и противники повержены! Они лежали на земле, сбитые с ног, побитые, дезориентированные. Я достал перцовый баллончик и, проходя мимо поверженных «быков», пшикнул по струе каждому в лицо:
— «А это — слёзы раскаяния! Чтобы больше так не делали! Чтобы вы помнили, что такое Честь и Гостеприимство!» — мой голос мой звучал как гром.
Их крики и слёзы были лучшей наградой.
Баар подошёл ко мне, немного побитый, с ссадинами, но его глаза горели гордостью победы. Он пожал мне предплечье, как у них принято, и мы издали победный возглас, который мощным эхом подхватили охотники дружественных племён!
Тут к нам подошли Старейшины. Их лица были строгими, вырезанными ветрами и годами, но в глазах светилась нескрываемая благодарность. Старший из них, седовласый, с морщинами, словно карты древних дорог, выступил вперёд, его осанка была величественной.
— «Быки! Вы пришли как воры в ночи! Вы нарушили Закон Гостеприимства! Вы покусились на наших женщин! Вы хотели забрать чужое, не предложив ничего взамен! За это, Совет Старейшин постановляет: вы больше не будете нашими близкими родичами! Кровь соплеменников — табу, потому убивать вас нельзя. Но и принимать вас в гости мы больше не будем! Пусть ваши следы забудутся на наших тропах! Пусть ваши шаги не нарушают покой нашего лагеря! Ибо вы недостойны быть среди нас! Ваши «Духи» — Духи Разбоя и Бесчестия!» — голос Старейшины Ха-го, дрожал от возраста, но был твёрдым и непреклонным, каждое слово словно высекалось из камня.
Я перезарядил ракетницу и запустил вторую ракеты в небо, в закрепление сказанного.
Слова Старейшины эхом разнеслись по лагерю, усиленные красным светом ракеты, которая уже угасала в небе, оставляя за собой лишь тонкую полосу дыма. Охотники одобрительно зашумели, их голоса слились в гул. «Быки» лежали, стонали, ослеплённые перцовым газом, побитые и униженные. Они были сломлены не только физически, но и духовно — их изгнали.
29 августа 20** года. (Все еще ночь.)
Законы каменного века и назад в будущее.
После того как последние стоны «быков» стали затихать, и охотники собрали всё оружие, оставив побеждённых на поле, племена разошлись по своим местам. Ко мне подошёл Баар. Его лицо, хоть и слегка побитое, светилось гордостью и в то же время было омрачено глубокой задумчивостью:
— «Шаман… у меня важный разговор к тебе. Мы, конечно, выиграли эту битву у Быков, но мы же их не убили. Завтра мы их выгоним, может быть, дадим отлежаться чуть-чуть, и тем не менее… в любом случае они будут мстить. Но всему нашему племени, особенно после того, как мы объединились с другими племенами, они, не смогут навредить так сильно… Сегодня они поняли, что мы вместе и мы сила».
Баар сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и продолжил, его голос стал тише, почти шепотом:
— «Но… когда моя сестра, Ола, защищалась от Быков, которые пытались её схватить… Она своим ножом порезала ногу одного из Быков. Мы думали, что это незначительная рана. Но Ола… она умудрилась перерезать кровеносную жилу. И он истёк кровью. Он умер… И из-за этого Ола будет изгнана. А если она будет изгнана из племени, то мы не сможем её защитить. Значит, Быки её выследят и убьют… или ещё что-то худшее с ней сделают».
Моё сердце сжалось. Я понял всю тяжесть ситуации. Изгнание в этом мире равносильно смертному приговору.
— «Ал, ты Великий Шаман и Воин, это сегодня видели все в наши люди. Теперь никто тебя никогда не ослушается. И все люди будут рады что ты с нами» — Баар остановился, собираясь с духом.
— «Ал я очень рад, что ты рядом со мной и помогаешь мне и всем людям. Но я хочу тебя попросить уехать в твою Волшебную страну, чтобы спасти Олу, если ты ее не увезешь ее убьют, а я ничего не смогу сделать. Я Вождь — должен поддерживать наши законы, а не нарушать их. Может быть, ты вернёшься обратно к нам, когда мы разберёмся с племенем «Быков»» — голос Баара снова окреп, но в нём звучала мольба.
Он замолчал на мгновение, затем добавил, ещё более трагично:
— «И ещё есть большая просьба. В Ана бросили дубинку и перебили ноги… Я думал, это ушибы, но, судя по всему, это переломы. У нас переломы не лечатся. Когда я повредил ногу, мой дядя думал, что у меня тоже перелом, поэтому спокойно меня и бросил, думая, что мне уже не выкарабкаться. Слава богу, у меня не был перелом, и ты меня вылечил. А Ан… с переломами он здесь не выживет. Если у тебя там, где ты живёшь, Духи более сильные, возьми с собой Ана. Может быть, он тогда выживет. Потому, что тут судьба у него будет страшная: либо смерть, либо он вырастет, и у него будут кривые ноги, он будет хромать, над ним будут смеяться, он не сможет охотится и никогда не сможет себе найти женщину. Забери его с собой».
Я обдумал предложение Баара. Слова его были наполнены горечью и прагматизмом выживания. У меня было еще много планов по прогрессорству у этих людей. Для оседлости я сделал уже много шагов. Я им дал железное оружие и предметы быта. В планах было развит огородничество и скотоводство. Нужно послать экспедицию и найти солончаки для добычи соли. Хотел открыть школу для ребят и научить их писать и читать. Ведь я видел с каким интересом они рассматривают мои смешные рисованные инструкции в Дневнике. Да я только обустроился тут и наладил спокойную жизнь. И вот нужно все бросить и уезжать! Бросить Баара, таких прикольных их соплеменников, диких конечно, наивных, но ведь добрых. Но если не уеду Олу изгонят из племени, и я тоже не должен идти против Закона Племен. Тем более это и правда плохой прецедент. Правильный Закон — нельзя убивать людей. Ану я конечно попробую правильно срастить ноги, но без рентгена могу и не ровно, сложить кости — а там далее все по прогнозу Баара — хромой, не охотник, посмешище каменного века. Нет конечно такой судьбы я не хочу Ану. Надо ехать.
— «Хорошо, Баар. Я услышал и понял тебя».
Я пошёл туда, где лежал Ан. Аккуратно взял его на руки и понёс в свой лагерь, к «Амароку». Донеся его, бережно уложил на заднее сиденье.
— «Ну вот Ан, все повторяется именно на этом месте лежал с больной ногой будущий Вождь Баар, когда я его сюда привез. А теперь ты тоже тут с переломанными ногами лежишь, и мы уезжаем отсюда. Может это хорошая примета и ты у нас тоже станешь вождем? — немножко горько пошутил я с Аном. Тот мне улыбнулся, хотя ему очень было больно и в глазах стояли слезы у парня.
Ко мне подбежал Он с сумкой санитара. И мы с ним в четыре руки быстро наложили шины на ноги Ана. Постепенно из лагеря начало подтягиваться мое детское воинство. Ребята старались помочь мне или Ану. Танна с девчатами принесла мне несколько копченых рыбин в дорогу и копченую утку. Я оставил ребят попрощаться с Аном. За последнее время все они очень сдружились и Ан у них был лидером и они все за него переживали. Я отправился собираться.
