Я, доставая новую упаковку стаканчиков — «Слушай внимательно, Ан. Это — для тебя и твоих ребят. Но я вам выдам самый сильные Шаманский напиток — шипучий и пенный!».

Мы с ним отошли в мой лагерь, и я ему выдал упаковку двух литровых бутылок с газировкой «Байкал». Показал, как откручивать пробку и налил первый стакан Ану. Тот выпил его залпом и у него округлились глаза.

— «Сладко как мед и в носу у меня пузырьки!» — закричал ошалевший Ан.

Быстро придя в себя, он схватил упаковку с бутылками и шмыгнул в лес, подальше от взрослых, к своим пацанам.

Веселье продолжалось. Баар, счастлив. Я — его Великий Шаман. Племя пьяно и довольно. Это был успешный вечер.

26 июля 20** года (ночь).

Встреча с Занозой мелкой.

Веселье в племени нарастало. Люди танцевали вокруг костра, допивали мою настойку. Некоторые уже не нуждались в закусках, а те, кто не закусывал — сладко храпели под кустами. Мои четыре градуса сработали на аборигенов, как спиртяга для бомжа.

Я тоже немножко пригубил, но для меня, закаленного современного человека, это была, сами понимаете, как для слона дробина.

Оглядываясь по сторонам, наблюдая за этим карнавалом власти и алкоголя, я заметил, что на окраине поляны стоит девушка. И она была поразительно красива. Она очень отличалась по внешнему виду от людей племени. У нее длинные, густые волосы цвета спелой пшеницы — блондинка! — выделялись на фоне сплошь темноволосых соплеменников. У нее были острые черты лица и оценивающий, холодный взгляд.

«Ого, симпатяжка! Надо пойти познакомиться», — подумал я, видно 4 градуса подействовали и на меня раз на знакомство с девчатами потянуло.

Я подошел к ней, уверенный в себе, как Великий Шаман.

— «Привет. Я Ал, друг Вождя и его брат по крови. А тебя как зовут?»

Девушка, оценивающе посмотрела на меня, слегка повернув голову набок, будто решая, стою ли я её внимания. Взгляд её был надменный и немного с высока.

— «Меня зовут Ол».

— «Очень приятно. У нас почти одинаковые имена! Ты Ол а я Ал. Вот, держи».

Я протянул ей стаканчик с моим ярко-красным, Шаманским Напитком.

Ол взяла стакан. Поднесла его к лицу, она резко вдохнула запах алкоголя, затем, презрительно скривившись, вылила напиток на землю и ногой отфутболила стаканчик.

— «Мне не нужен этот напиток, — гордо вскинула подбородок Ол, её глаза сверкнули в свете костра, как два озорных изумруда. — Вождю я буду верна и без шаманского зелья. А кто хлещет такое пойло, теряет разум и валяется в грязи, хрюкая, точно бурак под кустами. Дураки и животные так себя ведут. И ты, Шаман, если глотаешь эту хрю-хрю-гадость, то сам из их стаи!»

Я опешил от такой пламенной антиалкогольной тирады — в душе даже похлопал, хоть и с лёгкой обидой: «Почему я хрю? Неприятно же». Но внешне улыбнулся, решив растопить эту льдышку-морализатора комплиментом.

— «Ол, ты ослепительна, как рассвет над рекой. Хочу тебя… (замялся подбирая слово)… сфотографировать?» — последнее слово вырвалось по-русски, а я кивнул на висящий на поясе фотоаппарат.

Щека вспыхнула огнём от звонкой пощёчины — Ол ударила мастерски, с размаху, точно охотница наносит «смертельный удар тираннозавру».

— «Неприлично предлагать такое девчонке, которую только увидел! — взвилась она, щеки порозовели, кулачки сжались. — «Думаешь, раз Ал Шаман, тебе всё можно? Я любого охотника на дуэль вызову и побью, если посмеет усомниться! Ни Вождь, ни ты — никто мне не указ!»

Я потёр пылающую щеку, моргая в недоумении: «Что я такого сказал? Она решила, будто я её… в кусты зову? Надо у Баара выведать, с чем у них созвучно слово "сфотографировать"».

Ол фыркнула, резко развернулась — её силуэт мелькнул в тенях леса, точно лесная кошка, — и исчезла, оставив шлейф лёгкого аромата дикой мяты. «Уф, Заноза Вредная!» — проворчал я, всё ещё массируя щеку. Тут подошёл Баар, ухмыляясь во весь рот, явно насладившись спектаклем.

— «Моя младшая сестрёнка. Ола», — гордо кивнул он, хлопнув по плечу. — Злющая, как болотный демон, но сердце золотое».

— «Рука у твоей Занозы — как обух твоего большого топора, Брат. Еле устоял».

Баар расхохотался, сверкнув зубами:

— «О да! Капризная, как дикая кошка. Отец баловал, вот и выросла бедовая. Всегда рвётся доказать: лучшая охотница в племени! Боролась бы за место Вождя, кабы женщинам разрешали. Дядю Урга не признала — плевала в его тень! Сваты толпами шли, а она всем отказ: кто силой попробует — тому кремнёвым ножом шрамы на память оставит. Даже старого Шамана не пощадила, когда тот её в жёны взять вздумал».

— «Прибила вашего Шамана, Заноза?»

— «Ха! Дала в морду, как ты только что получил, — Баар заржал, чуть не поперхнувшись. — Тот после свержения Урга в племя Бурундуков сбежал, хвост поджал».

— «Сколько же ей лет?»

— «Шестнадцать».

«Малявка колючая, язык острее ножа, рука тяжелее топора. Не Шаман я тут, а очередной ухажёр, которого отшила по полной. Ладно, ёж твою медь, не педофил же! В полумраке леса принял за взрослую — с кем не бывает. Главное, вовремя очухался и остановился», — усмехнулся я про себя, глядя, как племя потихоньку затихает: храп, шорох угасающего костра, и где-то вдали — шёпот ветра.

26 июля 20** года.

Утро Зомби.

Утро встретило племя сильнейшим, эпическим похмельем. Лагерь выглядел, как вовремя нашествия мертвецов. «Зомби» доисторических людей медленно слонялись вокруг тлеющего костра, их глаза были стеклянными, головы, как они сами выражались, — «бобо» (больно). Они не понимали, где они, почему им так плохо, и почему их вчерашнее веселье обернулось таким наказанием.

Я же к этому был готов. Шаман должен быть готов ко всему: «Ну что, ёжики мочёные? Четыре градуса — это вам не шутки! Сегодня у нас — второй Шаманский Ритуал: лечение духа и тела. И это будет так же эффектно, как вчерашний «Огонь в Воде»».

Я позвал к себе Баара. Тот выглядел лучше других (видимо, не так налегал), но его глаза всё равно напоминали два потухших уголька.

— «Баар! Просыпайся, Вождь! У меня есть лекарство от «бобо-головы»! Мы приготовим Пищу Силы!»

Мы с ним вынесли старый огромный котел (не выбрасывал, хотел замуровать в печку бани у деда). Я в нем с утречка приготовил прекраснейшую УХУ (Рыбный Суп).

Уха получилась вкусной, жирной, наваристой. Она уже остыла до тёплого состояния — чтобы можно было пить, не обжигаясь.

Мы с Бааром начали приглашать всех к котлу.

— «Идите! Ал дал Пищу Силы! Это Второй Шаманский Напиток! Голова бобо — уйдёт!»

На запах еды, а главное — на обещание избавления от страданий, «зомби» потянулись. Я выдавал им свои металлические кружки (походные), пили по очереди, передавая кружки из рук в руки.

Первые, кто попробовал, мгновенно преобразились. Тепло, соль, жир — всё это начало работать.

— «Ть-ма! (Чудо!) Голова грак (нет) бобо!» — глубоко вздыхая, закричал один из охотников.

Так, при помощи крепкой ухи, я окончательно закрепил за собой титул Великого Целителя и Шамана. Власть Вождя Баара, подкрепленная вчерашней хмельной клятвой и сегодняшней ухой от похмелья, стала непоколебимой. Ну как мне показалось.

Камбэк про дуэль на звания Вождя.

Воспользовавшись тем, что племя практически ничего не делало и все в основном отсыпались или просто валялись, я поймал Баара и попросил рассказать, как прошла дуэль?