Когда сеньора своего увидел весь народ,

Случилось чудо из чудес, ведь рухнул в бездну вод

Тот стяг, что ужас наводил, тот Лев, чей грозен вид,

55 На камни острые упал и был волною смыт^[681].

И все сказали: «Добрый знак удачу нам сулит!

Юнец на цепь посадит льва, что нам мечом грозит».

Крестом и сталью осенен, вернулся граф назад.

Уж он в воротах городских. Со всех сторон спешат

60 К нему и рыцари, и знать, и те, чей прост наряд.

Сеньора вышел лицезреть весь город, стар и млад,

Для всех он с розою сравним, струящей аромат.

Все дивной радостью полны, все слезы счастья льют,

Те слезы всюду и везде струятся и текут.

65 Потряс и реку, и сады колоколов раскат,

Раздавшись в церкви Сен-Сернен^[682]. Сернен, святой прелат,

И нынче б проклял чужаков, спасая местный люд.

Вот там и спешился Раймон, почтя святой приют.

Повсюду возгласы слышны, везде рога трубят.

70 Воскрес в тулузцах ратный дух. Их сотен пятьдесят

Внезапно вышло из ворот, прорвав кольцо осад,

Лавиной двинулись бойцы, как люди говорят.

Один другого ободрял, так говоря: «Вперед!

Разор осиному гнезду железный меч несет,

75 Ведь столько нас, сколь в небе — звезд. Мудрец всех не сочтет

По клеткам шахматной доски, удвой он зерен счет^[683].

Нас Бог на схватку вдохновил, отвага в бой влечет».

Не сладкой песней те слова в ушах врага звучат,

Но в сердце жалят чужаков, больнее жал язвят.

80 Монфор, те речи услыхав, своих друзей зовет,

Заводит с ними разговор, вопросы задает.

«Любезный граф! — сказал Жорис. — Ни рыцарь, ни файдит

Досель нам не были равны, но тот, кто родовит,

Раздует бурю и пожар, свой меч окровенит».

85 «Сеньор Жорис! — воскликнул граф. — Отриньте страха гнет,

Кто отступает с полпути, кто вечно медлит, тот

На состязаниях в Пюи^[684] едва ли приз возьмет!

Я примиренья не хочу. Враг будет мною смят.

И лучше не перечьте мне, болтая невпопад.

90 Я буду биться до конца, лия и кровь и пот,

И, чтобы вовремя созрел моих усилий плод,

Я монастырь на берегу^[685] в свой превращу оплот,

В твердыню, кою у меня никто не отберет.

Я частоколом окружу домов и башен ряд,

95 Замкну стеною крепостной, чей верхний край зубчат,

И там, где холм, сходя к реке, крутой имеет скат,

Построю лестницу и мост вплоть до самих оград

И буду властвовать рекой^[686], чьи волны бег стремят».

В тот час, когда в рассветной мгле леса и долы спят,

100 Бойцы из войска горожан, в чьем сердце — веры клад,

Свой скарб военный погрузив на лодку, челн иль плот,

Внезапно реку перешли, свой не щадя живот.

На бой поднялся весь народ, чтоб дать врагу ответ,

И всяк сражался, в ход пустив и лук, и арбалет,

105 Без отдыха и сна.

Лесса 202

Ведя без отдыха и сна с врагом борьбу и бой,

Тулузы верные сыны, гонимы злой судьбой,

Хранили мужество и честь в час горя и скорбей.

Монфор, само исчадье Зла, послал своих людей

5 В сраженье, башню захватив, что встала над водой^[687].

Оттуда городу грозил, шит нитью золотой,

Тот Лев, что право и закон попрал своей пятой.

Однако войско горожан — и знать, и люд простой —

Не пожелали уступить простор воды речной

10 Французам, недругам своим, засевшим в башне той.

Такая схватка началась, скажу вам без затей,

Что тысячи каленых стрел, округлых глыб, камней,

От коих воздух потемнел, померкнул свет дневной,

Вмиг обернулись для врага потерей не одной.

15 И вскоре рыцари Креста вернулись в лагерь свой,

Лишь камень, выжженный огнем, оставив за собой.

Тем часом добрые гребцы, отринув страх слепой,

Народ, уверенный в бою, отважный и лихой,

На лодках всюду по реке сновали день-деньской

20 И, проплывая там и тут, владея всей рекой,

С лихвой снабжали горожан оружьем и едой.

Господь, тулузцев не покинь, погибнуть им не дай!

Едва лишь солнце поднялось, окрасив неба край,

Брабантцев сотни полторы, составив ратный строй,

25 И местный люд, вооружен мечом и булавой,

На левый берег перешли, рискуя головой.

Когда врагов оповестил их пост сторожевой,

Сказал Жорису Вуазен: «Не в добрый час, друг мой,

Мы здесь раскинули шатры. Уже бегут толпой

30 Тулузы верные сыны на склон береговой!»

И, оседлавши скакунов, что масти вороной,

Ремни на латах закрепив, надев свой шлем стальной,

Французы устремились в бой, но в схватке боевой

Был счастлив тот, кто в этот раз сумел уйти живой.

35 Тулузский люд не пренебрег ни пикой, ни пращой,