Ведь сами жители себя сочли бы за рабов,

75 Когда б не подняли мечи, свой защищая кров.

Никто назад не отступил, не вышел из рядов,

Все — от владеющих копьем до лучников-стрелков —

Спешили подступы занять, укрытье отыскав

И полной гибели врага как никогда взалкав.

80 Весь луг заполнился людьми. Звучанье труб, рожков,

Раскаты кличей боевых, блеск шлемов и щитов —

Все вдохновляло и звало, покой души смутив.

Монфор пришпорил скакуна, в сердца отвагу влив,

За ним, как листья за цветком, сомненья отстранив,

85 Лавиной двинулись полки, ведь правил ими гнев.

Был воздух смертью напоен. Звуча как медный зев,

Дрожали небо и земля, в сто звонниц загудев.

Тулузцы — рыцари и знать, — врага опередив,

Внезапно вышли из ворот, путь в город заградив,

90 И там, где был широкий луг, отрада юных дев,

Где церковь Сен-Совер^[673] была, шпиль в небеса воздев,

Смешались рыцарей ряды, бой грянул, закипев.

Сраженье началось.

Лесса 200

И вот сраженье началось. Коварный граф Симон

Вперед ведет свои войска, укрыв под сенью крон;

Лавиной движутся бойцы, спеша ему вдогон.

Вот скачет, всех опередив, сам доблестный Краон,

5 За ним — сеньор Готье Камбрэ, затем сеньор Блезон,

Де Рош, уверенный в бою, и дерзостный Курсон.

Стремятся захватить врасплох тулузский гарнизон

Сеньор Робер де Пикиньи, Жильбер Мобюиссон,

Сеньор Жерар де Ла Трюи, сеньор Ренье Ранкон,

10 Неколебимый де Скорай и доблестный Шалон.

Вонзили шпоры в скакунов, придав копью наклон,

Ле Вотр, идущий напрямик, забыв покой и сон,

Люзе, что яр и горделив, и опытный Буйон,

Сеньор Рауль де Пуатье, сеньор Рено Фризон.

15 Спешат, знамена развернув, грозя со всех сторон,

Сеньор Берзи и рыцарь Нель, Бомон и д’Орион —

Посланцы Франции самой, бойцы из многих стран,

Всяк дикой злобою объят и спесью обуян.

Взметнулись вверх песок и пыль, как будто пал туман...

20 Но те, кто город защищал от дерзких парижан,

Всей грудью встретили врага, скажу вам не в обман.

Сердца защитников тверды, всяк ловок и умен.

Весь люд, и знатный и простой, чей не был дух смятен,

Отпор всем рыцарям Креста дал там, где Монтегон^[674].

25 Бойцов отнюдь не испугал атаки ураган,

Ведь с ними был Рожер Бернар, сражений ветеран,

Де Л’Иль, уверенный в бою, под стать ему Гурдон,

Сеньор Бернар де Сен-Мартен^[675], сеньор де Руссильон

И много воинов других в кольчугах до колен,

30 Никто из коих не желал попасть к французам в плен,

Явили мужество свое и сердце без измен.

Французы двинулись на штурм, заполнив дол и склон,

Один из них сломал копье, столь был удар силен,

Но ни настойчивый Ла Мотт, ни те, чей меч кален,

35 Не отступили ни на шаг, крича: «Раймон! Раймон!»

Вот сталь ударилась о сталь, раздался первый стон,

Смешались небо и земля, Тулуза и Нарбонн.

Немало здесь пустили в ход пик, стрел, камней, дубин

И палиц бронзовых, и гирь, рогатин и жердин,

40 Горящих факелов, булав. Рев труб и стали звон

Могли и мертвого поднять, колебля небосклон!

Удары сыпались дождем. Шелк стягов и знамен,

Вся упряжь, сами скакуны от грив и до попон,

Одежда рыцарей и слуг от пряжек до пластин —

45 Всё разом изменило цвет, став красным как рубин.

Всеобщий крик сводил с ума. Иной простолюдин

Спасался бегством через ров, в смятенье приведен,

Но тот, кто духом не ослаб, хотя и нес урон,

На поле брани пребывал, гоня французов вон.

50 Когда средь виноградных лоз пал мертвым Шодерон,

Хотели рыцари Креста для скорбных похорон

С собою тело унести, но войском горожан

Врагу на том клочке земли жестокий бой был дан.

Поднялись копья там и тут, возник живой кордон,

55 Холм стал колючим словно еж, со всех сторон стеснен.

Пока та сеча и резня шла у тулузских стен,

Фламандцы, коим чужд сей край и здешний сюзерен,

Пытались панику поднять, крича: «Краон! Краон!»

Под видом нищих чужаки бежали без препон

60 К Тулузе, словно бы узнав, что город покорен,

И думали раздуть пожар, тем напугав мирян.

Но горожане, хитрецам не веря ни на гран,

Им ребра начали крушить. В крови от тяжких ран

Вернулись в лагерь боевой отряды христиан.

65 Взошли в день Троицы святой^[676] ростки благих семян.

С утра был в церкви граф Монфор с толпою прихожан,

Затем он сам, его друзья — Бушар, Фуко, Ален, —

Фолькет-епископ, мерзкий лжец, что запятнал свой сан,

Немало клириков святых и кардинал Бертран

70 Сошлись все вместе на совет, чтоб выбрать верный план.