И всех-то, думаю, надежд у нас лишь с ноготок».

95 «О граф! — воскликнул тут Леви. — Мой безыскусен слог,

И что тут долго говорить, плетя из слов силок,

Когда понятно и без слов, сколь наш триумф далек.

Ведь сколько б рыцарских шатров ни попирало луг,

Лет десять сиднем просидеть — отнюдь не новый трюк.

100 Осада всех нас разорит, и я бы сделал так:

Лишь солнце землю озарит, подав тем самым знак,

И зорю протрубит трубач, настанет час атак.

Пусть все в движение придет, рождая гром и стук,

Пусть каждый в рог свой затрубит, возьмет и меч, и лук!

105 Зима мрачна и холодна, уж снег на землю лег,

К утру, выстуживая дом, погаснет камелек.

Кой прок от спящих горожан, одетых кое-как?

Пока спросонья разберут, где куртка, где башмак,

Мы в город, верою клянусь, ворвемся напрямик,

110 Убьем дозорных у ворот, воткнув в них сотню пик,

И тучи дротиков и стрел закроют солнца лик.

Пусть вспыхнет в городе резня, раздастся стон и крик,

Пусть пламя, город охватив, покажет свой язык,

И пусть для нас или для них придет последний миг.

115 Лишь тот получит все плоды, чей меч от крови взмок!»

«Прекрасно сказано, сеньор, — Ален-воитель рек, —

По праву будьте впереди: я жизнь даю в залог,

Что буду третьим, если граф вторым возьмет клинок!»

Однако выбрал граф Монфор, в чем был не одинок,

120 Иной военный план.

Лесса 193

Монфор решает вновь штурмовать Тулузу. Бой под стенами Тулузы, французы отступают

Меж тем такой военный план одобрил граф Симон:

Как только новая заря взойдет на небосклон

И солнце свой покажет лик, гоня росу с полян,

Ударит полк передовой на войско горожан.

5 Когда тулузцы вступят в бой, забыв детей и жен,

И выйдут, рыцарей тесня, туда, где снаряжен

Защитный вал и частокол, засада и заслон,

Их встретят свежие войска, напав со всех сторон.

А так как будет тот напор и грозен, и силен,

10 Тулузцы бросятся бежать обратно в бастион,

Тогда и рыцари Креста, смутив враждебный стан,

Ворвутся в город по пятам, не опустив стремян.

«Не знаю, — молвил граф Монфор, — по ком справлять помин,

Но слаще рану получить, погибнуть у куртин,

15 Чем тешить злые языки плетеньем паутин!»

«Сеньор! — воскликнул Амори, Монфора старший сын. —

Позвольте, дело я начну, встав во главе дружин».

И с первым солнечным лучом, прервавшим сон равнин,

На приступ рыцари пошли, горды не без причин.

20 Рев труб всех на ноги поднял: и женщин, и мужчин.

Как ветром сдуло горожан с лежанок и перин,

В чем есть все выскочили вон, будь в них летел таран,

Всяк лишь оружие схватил, свой лук и свой колчан,

Совсем не думая о том, что бос и голоштан.

25 Весь луг заполнился людьми; был слышен стали звон,

Призывы, ржание коней, хлоп стягов и знамен.

Вот-вот на землю хлынет кровь, раздастся первый стон.

Едва ль тулузцам повезет, уж им не встать с колен,

Ведь сам жестокий граф Монфор, а с ним — сеньор Ален

30 И сын Монфора Амори, и тот сеньор, чей лен —

Частица Франции самой, — сеньор де Вуазен,

И те, кто был не на словах отвагой наделен:

Сеньор Робер де Пикиньи, отважный де Бомон,

И Юк, и доблестный Фуко, что ловок и умен, —

35 Лавиной двинулись вперед, заполнив дол и склон.

Французы войско горожан разбили без препон,

Лежали всюду мертвецы, став пищей для ворон,

Иной же, думая спастись, рекой был унесен.

«Пора, — воскликнул де Комменж, — бежать от парижан!»

40 И так продвинулись вперед посланцы христиан,

Что захватили главный вход, скажу вам не в обман.

Уж все тулузцы, стар и млад, весь люд и граф Раймон,

Воззвали к Деве пресвятой, взмолившись в унисон,

Но в этот миг Рожер Бернар, баронам всем барон,

45 Напал на грозного врага, поставив Злу заслон.

Смутились рыцари Креста, столь храбро бился он!

И все, кто город населял, кто в сем краю рожден:

Наемный воин и файдит, сеньор, простолюдин —

Французам преградили путь, не дрогнул ни один.

50 Пройти французы не смогли сквозь тот живой кордон,

Хоть бой заставил задрожать Тулузу и Нарбонн.

Немало здесь пустили в ход пик, стрел, камней, дубин,

Секир и грозных топоров, рогатин и жердин,

И лезвий, коих остроту изведал паладин.

55 Казалось, мир сошел с ума, в безумный раж введен,

Стремились всадники вперед, придав копью наклон,

Трещали шлемы и щиты, и в грудь летел валун,

И падал, пробивая лед, в глубокий ров скакун^[636].

Здесь каждый храбрость проявлял, имея свой резон.

60 Тулузцы, натиск отразив, врага изгнали вон,

Был ими рыцарь не один ударом в грудь сражен,