И так гремела сталь о сталь, столь хаос схватки рос,

40 Как будто, перепутав срок, настало время гроз,

Как будто сотня кузнецов ковала сотню кос.

Не славой войско парижан святой покрыло Крест,

За все их подлые дела им не досталось роз,

Бокерцы гнали чужаков, крича слова угроз,

45 Вплоть до палаток и шатров, имея перевес.

Немало пищи для ворон мне видеть довелось,

Немало крови и мозгов, немало мертвых глаз.

Обрубки, части рук и ног, ступни, клочки волос:

Вид поля брани ужасал, скажу вам без прикрас.

50 Народ обидчиков теснил, французов не боясь,

В испуге рыцари Креста в свой стан бежали врозь,

В тот день и нивы, и луга им окропить пришлось

Своею кровью. И скажу, что всех снедала злость,

Когда вернулись гордецы, лия потоки слез,

55 В свой лагерь боевой.

Лесса 166

В свой лагерь боевой, склонив чело в печали,

Вернулся граф Монфор. Пажи доспехи сняли

И с графа, и с других. Бароны отдыхали.

И так сказал Ален: «О граф! В тепле и холе

5 Пребудут нынче псы, ведь столько мяса в поле,

Что пища для собак гроша не стоит боле:

Нам кличку “мясники” уж верно люди дали».

Но горе и печаль Монфора столь снедали,

Что больше ничего бароны не сказали.

10 Поставив караул, французы пребывали

В покое до зари — столь от резни устали.

А утром, лишь лучи листву позолотили,

Вновь рыцари Креста к осаде приступили.

Вновь плотники пришли и «кошку» починили;

15 И камни катапульт опять по стенам били

И снова часть из них снесли и проломили.

Но, видя сей успех, бокерцы не дремали,

Известкою скрепив, вновь стены поднимали

И все, какие есть, подходы занимали.

20 И рыцари Креста опасность понимали.

Так рек сеньор Лиму: «Мы — братья поневоле!

Нас всех одна беда коснулась в равной доле,

И ныне я хочу, чтоб вы совет мне дали:

Что делать с лошадьми? Те так оголодали,

25 Что листья и кору с деревьев обглодали.

Мы стеснены во всем, зато врагу раздолье,

Грозят со всех сторон, как никогда дотоле,

Нам камень и стрела. Но хуже — голод. Коли

Господь нас не спасет, то через две недели

30 От голода умрем, ведь мы запасы съели.

В аду ростовщики столь тяжко не страдали...^[509]

Как видно, наш сеньор поможет нам едва ли.

Найти отсюда путь уже не в нашей воле

И никаких надежд избегнуть тяжкой доли.

35 Прошу вас дать совет, Христа спросив сначала,

Ведь Господа рука не раз нас выручала».

Сказал Гильом Ла Мот: «За чем же дело стало?

Нам надо съесть коней, ведь мяса в них немало!

Когда мы в прошлый раз освежевали мула,

40 То всем — от нас самих до слуг из караула —

Тех двадцати кусков на целый день хватило,

И мясо впрок пошло и силы подкрепило.

Затем — черед людей, но не кого попало,

Сперва зажарим тех, от коих толку мало,

45 Кто в обороне плох и бьется неумело».

Тут закричал Рокмор: «Наказан я за дело!»

И засмеялся он, в ладоши хлопнув смело:

«Сеньору изменить — грех тяжкий для вассала.

Под стяг Монфора встав, я стал гнусней шакала,

50 Я позабыл свой долг — и вот проклятье пало».

«О братья, — рек Шодрон, — так делать не пристало!

Не стоит ли во всем держаться идеала

Нам, рыцарям Креста? Вкушать людское тело

Господь не разрешил — сие бы честь задело.

55 Я вам, сеньор Лиму, — Шодрон продолжил дале, —

Напомню о другом: еще лежит в подвале

Хлеб с толикой вина, что пастве раздавали.

Христову плоть и кровь когда бы мы вкусили^[510],

Почуяли б вдвойне прибавку к нашей силе.

60 Вкуси мы сих даров, забыв про хлеб и сало,

В нас била б кровь ключом, а не текла бы вяло,

Из замка, взяв мечи, мы повалили б валом,

Пройдя по мостовым, от вражьей крови алым,

И много бы врагов в сраженье с нами пало.

65 Ужель хотите вы, чтоб все мы в плен попали

И жили бы в грязи, подобно нищей швали?

Кто верует в Христа, тот не страшится стали,

Не ждет, чтобы его в оковы заковали,

Но храбро в бой идет».

Лесса 167

«Пусть каждый храбро в бой идет! Стрелой и камнем враг

Нас донимает что ни день, а это не пустяк,

К тому же голод нам грозит, теряет силы всяк.

Никто: ни родич, ни сеньор, ни покровитель-друг —

5 За нас горою не стоит, стоят лишь беды вкруг,

Но лучше в схватке умереть, чем жить для новых мук».

Будь я получше грамотей, то описал бы вмиг