Коснеет в ереси она, забыв, где тьма, где свет.

Сам граф паломников убил^[421], на ком лежал обет

Мир от неверия спасать, хранить людей от бед,

20 От зла, что может причинить рутьер или файдит.

Отряд тех рыцарей Креста разгромлен и разбит...

Лежат обрубки рук и ног, костями луг покрыт.

В калек граф пленных превратил, забыв и честь и стыд,

О них, безногих и слепых, вся Франция скорбит.

25 И тот, кто это совершил, изгнанью подлежит».

Вильмюр те речи подтвердил. Его рассказ был сжат.

Сей рыцарь в страхе не отвел прямой и честный взгляд,

Такие вымолвив слова, скажу не наугад.

Рек рыцарь: «Право, я не знал, что в грозный час невзгод

30 Всех весть о бойне и резне в смятенье приведет,

Но лиц без глаз и без ноздрей, клянусь, был страшен вид».

«О Боже, — слышалось вокруг, — о чем он говорит?»

«Я протестую! — молвил граф. — Порукой мне — мой род!

Вся сила Церкви пресвятой вам права не дает

35 Поклеп на Знатность возводить, чернить весь мой народ.

Меня вам не в чем обвинить, коль это — правый суд.

Наполнен Верою святой моей души сосуд,

В нем — к Богу чистая любовь, коль это мне зачтут.

В мой дом ни ересь, ни чуму, могу сказать в ответ,

40 Никто не смог бы занести, иное — сущий бред.

Бульбон^[422] — сокровище мое, опора и оплот,

Сошел столь чтимый мной отец там под могильный свод.

В упрек мне ставят Монсегюр... Но это ложь, навет,

Я не хозяин в замке том^[423]. Я чту отца завет:

45 Родных любить и привечать, давая им приют,

Коль те, скитаясь по земле, приюта не найдут.

Пусть грешен замок Монсегюр, пускай в грехах до пят

Моя сестра, но я-то в чем, скажите, виноват?

Клянусь вам Господом Христом, что на Кресте распят,

50 Что тем паломникам святым, бредущим в зной и хлад,

Тем Божьим странникам, что путь, угодный Богу, длят,

Ни я, ни воины мои не ставили преград.

А тот, кто всюду сеет смерть, лжец, изверг и бандит,

Чей кровью весь запятнан плащ, на коем крест нашит,

55 Кем ныне разорен мой край^[424], вовеки не уйдет

Живым и целым от меня, теряя ранам счет.

Мне люб калека без ноги и без ушей урод —

Таким стать должен негодяй, что веру предает.

А если о примасе речь, чей полон грязью рот,

60 То он лишь лживостью богат, скажу вам в свой черед,

Всех нас и Бога предает сей бывший рифмоплет^[425].

Как жало, речь его остра, и жало точит яд,

Его прелестные слова и жалят, и язвят,

И тем, кто вторит сим речам, они бедой грозят.

65 Когда-то он жонглером был, чужим добром богат,

Но ложь возвысила его, теперь он стал прелат,

Никто ему не возразит, все перед ним дрожат.

Рифмач, в обитель удалясь, искал иных услад,

Но, став главой монастыря, как люди говорят,

70 Посеял смуту и мятеж, разрушив мир и лад.

Епископом Тулузы стал сей мерзкий лжец, и вот

Разжег он в том краю пожар, который всех пожрет;

На то, чтоб пламя погасить, не хватит бездны вод.

С тех пор, как вздумал сей примас учить заблудших чад,

75 Пять сотен тысяч христиан уже в гробу лежат,

Нет больше мира на земле, везде царит разлад.

Антихрист он, а не прелат, скорей он черту брат,

Чем пастырь пресвятой!»

Лесса 146

«Легат, наш пастырь пресвятой, сказал мне при свидании,

Что я обратно получу былое достояние,

И за уступчивость мою, проявленную ранее,

Не посмеется надо мной почтенное собрание.

5 Какое каждый за труды получит воздаяние,

Знать может лишь единый Бог, однако то желание,

С каким я Церкви передал исконное владение,

В словах легата самого находит подтверждение.

И то, что клир не оправдал благие ожидания,

10 По справедливости, скажу, достойно порицания».

«Ты, граф, я вижу, не глупец, — рек Папа в назидание, —

И речь о собственных правах здесь произнес со тщанием;

О наших — слова не сказал, их обойдя молчанием.

Коль, граф, ты искренен и чист и чтишь Христа учение,

15 Тебе владения твои вернут без промедления.

Однако, если Церковь-мать признает обвинение,

От кары грешника спасут покорность и смирение.

В судьбу всех сбившихся с пути, охваченных сомнением,

Спешит святая Церковь-мать вмешаться с наставлением

20 И все в согласье привести с Господним повелением».

Всему собранию затем рек Папа в поучение:

«Быть Божьим светочем в ночи — вот ваше назначение:

Покой и свет несите в мир, любовь и всепрощение^[426].

Не должно, Господу служа, порочить сан и звание,

25 Нельзя и в мыслях совершать запретные деяния,

Тем паче Господа гневить в делах и в покаянии.