И вот жители, готовясь принять новых сеньоров, выслали вперед самых уважаемых нотаблей, дабы встретить прибывших сеньоров. Войдя в город, новые сеньоры вместе со всей свитой разместились там, и каждый выбрал себе жилище по вкусу. Получив под свою руку город и став его сеньором, граф де Монфор созвал совет и пригласил на него всех своих людей. На том совете епископ Тулузы по имени Фолькет сказал, что надобно разграбить и разорить Тулузу, а после того как в ней ничего не останется, поджечь ее с четырех сторон, чтобы она вспыхнула, запылала и рухнула в назидание всем прочим городам, дабы те не смели выступать против Монфора и его войска. Совет одобрил предложение епископа и поддержал его, однако граф де Монфор объявил, что, хотя все и согласились с мнением прелата, сам он думает иначе и не намерен следовать предложению епископа^[790]. И Монфор объявил свое решение: он отдаст приказ снести городские укрепления и сровнять с землей окружающие их рвы, а также разрушить и смешать с землей все каменные дома и башни, что есть в Тулузе, дабы не осталось в городе ни единого дома, равного крепости или крепостному замку. Только для Нарбоннского замка граф сделал исключение, ибо он сам вознамерился в нем разместиться, вместе с сильным и многочисленным гарнизоном.

Тут все решили, что граф де Монфор говорит правильно и верно, и совет с этим согласился. Граф отдал приказ, о коем сказано выше, и его без промедления принялись приводить в исполнение. Таким образом, по указанию Монфора началось разрушение и разорение крепостных стен, окружавших город, отчего тулузцев охватила великая жалость и печаль. Когда стены и прочие укрепления были разрушены, сын короля Франции распрощался с легатом, графом де Монфором и другими баронами и отправился во Францию, откуда он ранее прибыл. С собой он увозил несметные сокровища, дарованные ему легатом и графом де Монфором;^[791] богатства же эти были награблены в Тулузе. И вот сын короля вернулся и прибыл к отцу и баронам, что находились при дворе короля Франции, и рассказал им, как он побывал в Тулузе, где узнал, что граф Раймон отправился в Рим. Еще сын короля поведал отцу и баронам его о том, что жители Тулузы попросили Монфора о покровительстве. Рассказал он и о том, как граф де Монфор, войдя в город вместе с легатом, приказал разрушить и снести городские стены и башни, засыпать и сровнять с землей крепостные рвы и разобрать все высокие и прочные дома в городе, за исключением Нарбоннского замка, который Монфор сделал своим жилищем. А так как принц оказал графу де Монфору и легату помощь и поддержку при захвате Тулузы, граф и легат вручили ему богатые подарки. Сын короля думал, что отец и отцовские бароны примут его милостиво и любезно и станут его хвалить. Однако, слушая долгий рассказ принца, ни король, ни те, кто был вместе с ним, не проронили ни слова. Король, коему граф Раймон, будучи одним из знатнейших сеньоров во Франции, приходился родственником^[792], выслушал сына, а затем обратился к своим баронам: «Сеньоры, полагаю, граф де Монфор и его брат Ги найдут свой конец в Тулузе, ибо дело их не правое». А так как королевский сын оказал поддержку графу де Монфору, король принял его немилостиво и нелюбезно;^[793] бароны же короля, видя неучтивость своего повелителя, не оказали его сыну подобающих почестей, чем король Франции остался недоволен, ибо опасался, как бы бароны, видя досаду его на сына, не нанесли сыну оскорбление.

Глава XIX

Граф Раймон на IV Латеранскам соборе (конец 1215г.).

Если верить этому рассказу, то, пока происходили события, о коих сказано выше, граф Раймон со своей свитой держал путь в Рим. Ехал он днем и ночью и, прибыв в Рим, остановился там со всей своей свитой. Добравшись до Рима и разместившись там, граф Раймон, граф де Фуа и остальные бароны из свиты графа Тулузского прождали день, а потом отправились к Святому Отцу. В это время Святой Отец держал Совет^[794] с кардиналами, а также герцогами, графами и прочими баронами. В это же время в Рим прибыл сын графа Раймона, воспитывавшийся при дворе английского короля; графский сын прибыл в сопровождении многих благородных баронов, коих король Англии дал ему в провожатые, ибо молодой наследник графа Раймона приходился ему племянником. Еще английский король вручил сыну графа письма для Святого Отца, и содержание этих писем говорило в пользу графа Раймона и его сына, который их и привез. Встретившись с сыном после долгой разлуки, граф Раймон обрадовался, и оба принялись обсуждать свои дела. Переговорив обо всем, о чем следовало, отец и сын отправились к Святому Отцу и, обнажив головы, опустились на колени перед ним и его Советом. И сын графа Раймона передал Святому Отцу и его Совету письма от короля Англии. Взяв протянутые ему письма, Святой Отец без промедления велел развернуть их и прочесть вслух перед собравшимися. Выслушав содержание этих писем, он возрадовался, ибо из них следовало, что такие могущественные мужи, как короли Франции, Англии и Арагона, приходившиеся отроку родственниками^[795], а также многие другие знатные сеньоры и бароны возносили хвалы сыну графа Раймона и поддерживали его, ибо отрок сей отличался необычайной красотой и умом, и всем доставляло великое удовольствие смотреть на него и слушать его речи, так как говорил он разумно и изысканным слогом. После того как были прочитаны письма, привезенные сыном графа, граф Раймон пространно поведал Святому Отцу и всему Совету об уроне, нанесенном ему графом де Монфором, и о том ущербе, который означенный граф продолжает причинять ему вместе с легатом, ибо в нарушение всех заключенных соглашений и договоров граф и легат отобрали у него и земли и владения, присвоили их незаконно и убили, истребили и ограбили великое множество его вассалов. Он же никогда против Монфора не злоумышлял, Церкви и ее служителям вреда и ущерба не наносил, а посему он приносит жалобу на легата и графа де Монфора и просит рассмотреть оную жалобу по разумению и справедливости, дабы решение было принято как должно.

Как уже сказано, граф Раймон рассказал и поведал Святому Отцу и его Совету о своих бедах. Слушая, как граф жаловался на убытки и ущерб, причиненные ему легатом и графом де Монфором, а также на урон, который те продолжают каждодневно ему наносить, Святой Отец тяжко вздыхал. Внимая графу, он премного опечалился, ибо услышал он речи горькие и исполненные обиды. От горя, вызванного словами графа Раймона, слезы появились у него на глазах и пролились ручьем, и в присутствии всего своего Совета Папа сообщил и изъявил свою волю посредством писем и грамот об означенном графе Раймоне. И в грамотах папских было сказано, что граф сей являлся всегда и является ныне истинным и преданным слугой Церкви и Папы, а посему легат и граф де Монфор не имеют ни права, ни основания причинять ему ущерб и притеснять его, захватывая и разоряя его земли и владения^[796]. Тут граф Раймон показал соглашение и договор, дабы все увидели, что на нем стоит печать Святого Отца Папы, отчего оный Папа преисполнился скорби и сокрушения, ибо он и его Совет передали земли графа Раймона графу де Монфору и легату, однако не навечно, а в комменду^[797]. И граф Раймон не получил ожидаемого ответа.

Прибывший вместе с графом Раймоном граф де Фуа также высказал Святому Отцу и его Совету свое недовольство и возмущение злобою и коварством графа де Монфора, причинившего и по сей день причиняющего ему урон и ущерб. Ибо Монфор отнял у него все земли, хотя он, граф де Фуа, никогда не притеснял ни Церковь, ни ее служителей, всегда был добрым и послушным католиком и слугой Церкви и по-прежнему таковым остается. «Но граф де Монфор и легат не щадят ни католиков, ни еретиков, ни правых, ни виноватых. Поступки их подобны козням диавольским, на такие дела способны только тираны и разбойники, а их никакими иными словами и назвать нельзя. А так как ни монсеньор граф Раймон, ни я ни в чем не виноваты, мы пришли сюда отдать себя под твою^[798] власть; у тебя, сеньор, мы рассчитывали найти сострадание и облегчение нашей участи, ибо тебе не подобает ни мириться с насилием, учиненным графу Раймону, ни позволять чинить и далее оное насилие графу Раймону и его сыну, а также мне и иным баронам. Ведь вы, сеньор, прекрасно знаете, что граф Раймон передал свои земли и замки под твою власть и управление — и Тулузу, и Монтобан, и даже Прованс; но на сегодня получается, что поступок сей оказался глуп, ибо лучше было бы, если бы граф защищал свои земли и владения, да и я тоже».