Цветущим нивам и садам неся ущерб и вред,

5 Валили валом чужаки, спеша за принцем вслед.

По всем дорогам и путям, куда ни бросить взгляд,

Шли толпы рыцарей Креста, сверкая сталью лат,

Бароны Буржа и Анжу, в броне до самых пят,

И парижане, что горды, скажу не наугад,

10 Фламандский рыцарь и наймит, что верен в час невзгод, —

Все шли в Тулузу, взяв мечи, дабы пустить их в ход.

Мудрец те стяги и гербы не сосчитает в год,

Зане двенадцать и один на сто и десять сот

Умножить надо, чтоб войскам найти число и счет!^[756]

15 И столько мулов, фур, телег тащило кладь вразброд,

Что за день делали полки лишь малый переход.

Пять тысяч пастырей святых: епископ и легат,

Чернец и белый капеллан, каноник и аббат,

Храмовник в латах и с копьем, примас, что мудр и свят, —

20 Все те, кто грамоте учен и кто глаголет всклад,

Шли вместе с войском, говоря, что Бог тулузцам шлет

Погибель, ибо прежде слов в Тулузу меч войдет.

Не диво, что дурная весть смутила весь народ

Тулузский, каждый понимал, сколь грозный враг грядет.

25 Своих посланцев и гонцов направил магистрат^[757]

К баронам края, сообщив, что город видеть рад

Отважных рыцарей, кому дороже всех щедрот

Свобода, Рыцарство и Честь, кто хочет свой феод,

Себя, достоинство свое спасти от вражьих орд.

30 Так говорили те гонцы: «Все, чем богат наш род,

Да будет отдано тому, кто в руки меч возьмет!»

Пришли в Тулузу, взяв мечи, дабы врага громить,

И тот, кто опытом богат, и тот, кто родовит:

Пятнадцать сотен храбрецов, каких не видел свет.

35 Когда же граждане и знать собрали свой совет,

Им рек отважный Рабастенс: «Сеньоры! Спору нет,

Нам нужно мудрость проявить, отринув гнева гнет,

Ведь, сделай мы неверный шаг, беда произойдет.

Король французский нам грозит, прислав сюда отряд;

40 Столь жаждут крови чужаки, столь нас убить хотят,

Что опрометчивость в делах поможет нам навряд.

Тулузский граф пред королем ни в чем не виноват,

Он свято чтил вассальный долг^[758], как родич, друг и брат,

И нужно вновь восстановить меж ними прежний лад,

45 Пока в предместья и сады не вторгся супостат.

На графа сердится король? Спор завершая тот,

Пускай со свитой небольшой король сюда войдет —

И граф, как преданный вассал, а не изгой-файдит,

Ему на верность присягнет и город свой вручит,

50 Король же стражу и дозор на башнях разместит^[759].

Сеньор вассала пощадит, отринув злой навет^[760],

Иль нам останется одно: дать небесам обет,

Всем сердцем вверившись Христу, который был распят!»

Рекли бароны, что Пельфор достоин всех наград.

55 Но так сказал Тулузский граф, который юн и млад:

«Хоть мудр совет, но в нем — изъян, как люди говорят.

Король и впрямь был мой сеньор, но то, что он творит

Несправедливость, ясно всем. Когда бы мне обид

Король французский не нанес, забыв и честь, и стыд,

60 Никто б меня не упрекнул, что мною долг забыт.

Король сам первый поднял меч^[761]. Уж стяг французский взвит

В Марманде. Войско короля к Тулузе путь стремит.

Спешат, знамена развернув, пустив коней в намет,

Убийцы, кои взяли Крест, и прочий наглый сброд,

65 И ныне гнев на короля в моей душе растет.

Французы яры и храбры, как волки в гуще стад,

Вкруг короля — клеветники, что нас пред ним чернят.

Могу ли, слабость проявив, смягчить сердец гранит?

О нет, я лишь удвою боль, что враг мне причинит!

70 Когда французы, взяв мечи, жестокий бой начнут,

Когда их шлемы и щиты у наших стен блеснут,

Мы им дадим такой отпор, что дрогнет небосвод

И наземь всадники падут, как переспелый плод.

Клянусь, сговорчивее тот, кого печаль долит,

75 И с нами принц подпишет мир и договор скрепит,

Но, прежде чем утихнет жар и пламя догорит,

Никто не сможет через топь найти надежный брод.

Час грянул! Иль удар врага, как чашу, разобьет

Тулузу, иль в ее стенах мы обретем оплот

80 И, полня радостью сердца, вновь Роза расцветет».

Столь быстро возымела речь желанный результат,

Что все сказали: «О сеньор, чем только ни богат

Наш город, всё мы отдадим, дабы спастись от бед.

Готовы мы от всей души, предвидя дни побед,

85 Гостеприимство оказать тому, кто кровь и пот,

Нас защищая от врага, на поле брани льет.

Всем горожанам и купцам приказы повелят

Пажам и слугам отпускать, причем без всяких плат,

И хлеб, и мясо, и фураж, вино и виноград^[762],

90 Снедь всех названий и сортов, — все, что земля дает,

Лишь надо рыцарю спросить: “Что ты желаешь, рот?”

С врагом мы можем ратный спор вести пять лет подряд,