– Ложимся и спим прямо здесь. Можешь меня подлечить?

Мелен стянул перчатки и показал растёртые в кровь руки, за которые мне стало дико стыдно. Если бы я была посильнее, ему не пришлось бы брать всю нагрузку на себя.

– Почему раньше не сказал? – упрекнула, шмыгая носом.

– Это так сказался последний спуск. Но оно того стоило.

Я начертила на израненных верёвкой ладонях заклинание и влила в него большую часть собранной за ночь магии – Мелену нужнее, чем мне.

На приготовление рассветника ни у кого не осталось сил. Мы нашли укромное место у стены, уложили подстилку на густую осоку, а потом я трясущимися от усталости руками открыла две банки с тушёнкой – на большее меня не хватило. Мелен откуда-то достал кусочек шоколадки и сказал:

– Думаю, если мы всё же доберёмся до столицы, мне дадут два ордена. Один – от Эстрены, за издевательства над принцессой Лоарельской. Второй – от твоего бати, за спасение. Оба посмертно.

Мы завернулись в плащи и спальник, прижались друг к другу, и я закрыла глаза, даже ничего не ответив. Мелен молча вытер мои мокрые щёки, обнял обеими руками и даже ногу на меня закинул – пытался согреть.

Хорошо, что не было ветра – мы всё же смогли немного поспать и даже не особо замёрзли. К полудню туман практически развеялся и заметно потеплело. Когда солнце начало припекать ноги, стало и вовсе хорошо. Жаль, на этом оно не остановилось и некоторое время спустя всё же доползло до лиц. Я накрылась капюшоном и поправила его на Мелене – чтобы лучше создавал тень.

Всё же спать днём гораздо теплее, чем ночью.

Рваный сон в не самой удобной позе дал не так много сил, а мышцы рук дико болели. Лодыжка тоже разнылась, видимо, за компанию. Тем не менее я бы ни на что не променяла этот момент – у меня было ощущение, что этой ночью мы вдвоём сделали нечто нереальное, практически невозможное, и это достижение связало нас вместе новым узлом – одним из десятков других. И каждый из этих узлов делал нашу связь всё прочнее и прочнее.

К вечеру стало понятно, почему Мелен заставил спускаться много часов подряд и почему не позволил сделать перерыв или не распределил нагрузку на два дня. Сегодня я даже под страхом смерти никаких спусков совершать не стала бы.

Всё тело болело. Нет, не так. БОЛЕЛО!

Ещё и видение забрало последние силы, вселив тревогу.

На этот раз мне снилась будущая подруга. Мы расположились на диване у огромного окна, за которым всеми красками горел закат. Она поглаживала огромный живот и вздыхала:

– Сколько можно? Я уже год беременна, и конца-края этому не видно. Издевательство какое-то!

– А что ты хотела, чем сильнее магические способности, тем дольше беременность. Родишь сильнейшую полуночницу поколения. К вам женихи будут со всего мира ехать, потому что она ещё и красавицей будет. В тебя.

Тут я ни капли не льстила, подруга действительно была хороша собой, особенно мне нравился взгляд её ярко-голубых глаз – чуть насмешливый, задорный и смелый.

– Да, самое время о женихах подумать, когда дочка ещё не родилась. И вообще… Вечно у меня всё не как у людей. У всех первенцы мальчишки, а у нас – девочка.

– Это для баланса и чтобы разбавить мальчишечьи ряды. Стройные ряды женихов, я хотела сказать, – подтрунивая, улыбалась я. – Вы уже выбрали имя?

– Да. Дарина. Как ты и предлагала.

– Чудесно! Дарина… Роделлек… – со смехом проговорила я. – Звучит!

– Даже не начинай! – насупилась подруга, сморщив изящный носик с россыпью веснушек.

Я хотела что-то ответить, но её недовольные черты расплылись перед внутренним взором, а я проснулась, хватая воздух ртом. И вроде видение было светлым, пропитанным теплом и той душевной близостью, которую невозможно сыграть, только прочувствовать.

Но что значит «Дарина Роделлек»? И чему я радовалась в этом видении? И как мы можем быть подругами, если она – жена Мелена? Или она – моя будущая невестка?

Как трактовать этот дурацкий сон?!

Мелен уже не спал, занимался готовкой и посмотрел на меня с беспокойством.

– Что тебе привиделось?

– Это личное, – сухим горлом сглотнула я.

– Ах, простите, Ваше Косичество. Как я посмел интересоваться?

Ладно, о видении поразмыслю в другое время, не под пристальным взглядом стальных глаз.

Чтобы хотя бы просто сходить в туалет и не сдохнуть при этом от переутомления, я наложила на себя три заклинания, а потом ещё столько же – на Мелена. Настолько паршиво физически я ещё никогда себя не чувствовала. Даже со сломанной лодыжкой и ночёвками в кладовке дело обстояло лучше.

Как там говорил мой герой? Дракон сжевал и выплюнул? Отличное описание, только в данном случае меня пережевали и выплюнули горы.

Мелен приготовил сытный вечерник, только есть особо не хотелось.

– Я никуда не пойду, – честно сказала ему.

– От дома нас отделяет всего одна ночь пути. Там есть сладости, горячая вода, мягкая постель, вкусный свежий хлеб…

– Мне всё равно, – закрыла я глаза и легла на живот, страдая от того факта, что у меня в организме так много мышц. – Мелч, дай накопитель.

Одним махом высосала из него всю энергию, наложила по новой три заклинания – обезболивающее и противовоспалительное, а также снимающее отёки, потому что руки натурально опухли.

Полегчало.

– Ночью здесь будет ужасно холодно, – продолжал увещевать Мелен.

– Смерть от холода милосердна. Мы просто уснём и не проснёмся.

– Заблуждаешься. Бывает такая гипотермия, при которой суженные на холоде сосуды вдруг резко расширяются, и человек начинает раздеваться. На морозе, на снегу, на ветру. Человеку дико жарко, и он умирает ещё быстрее, сходя при этом с ума. Нет, Валюха, умирать вообще не особо приятно, я пару раз пробовал – ощущения наигнуснейшие. Но если ты действительно не можешь идти, то какое-то время я тебя понесу. Рюкзак стал сильно легче. Если кинуть здесь подстилку, спальник, бухты верёвок и остальное ненужное…

– Хватит называть меня Валюхой!

– Ладно. Если ты сейчас встанешь и пойдёшь, я буду называть тебя Валери. Даю слово.

– Ты сволочь, Мелен. И нет, я не встану, даже если ты пообещаешь на мне жениться.

– Так, ты кто такая и где моя Валюха? – обеспокоенно спросил Мелч, но я закрыла глаза и сделала вид, что ничего не слышу.

Он устроился рядом, усадил меня и начал насильно кормить. Вероятно, это было к лучшему. Не факт, что мои пальцы удержали бы ложку.

– Это последний марш-бросок, я обещаю, – тихо уговаривал Мелен. – Я знаю, как нечеловечески ты устала, но осталось совсем немного. Я буду тебя поддерживать на ходу. Всего одна ночь – и мы дома. В тепле, в комфорте, в сытости.

– Мы и так не голодаем.

– Лично я голодаю, – не согласился Мелен. – Я последние дни даже на тараканов поглядывал как на источник приятно хрустящего на зубах диетического мяска. Просто если бы я ел, сколько хотел, продуктов нам бы хватило на пару дней всего.

– Поешь травы…

– Я же не козёл.

– Очень спорное заявление, – настала моя очередь не соглашаться.

– Вот ты и прокололась, Валюха. Если есть силы язвить, то силы идти домой тоже есть. А дома я тебя познакомлю с дедом. Знаешь какой у меня шикарный дед? У него почти на каждый случай жизни есть прибаутка. Мало того, что похабная, так ещё и рифмованная! Просто лингвистический экстаз! У вас во дворце такого точно не найти, там одни зануды. Пойдём поскорее, он уже не так молод, чтобы долго ждать возможности оказать на тебя крайне дурное влияние.

– У меня нет сил… – честно сказала я, снова закрыв глаза.

– Возьми у меня или из накопителей.

– Моральных и физических, а не магических… И я просила не называть меня Валюхой.

– Это бесчеловечная просьба, но я готов её исполнить, если ты встанешь и пойдёшь.

– Шантажист, демагог, пошляк, бабник и… и…

– Кучерявый красавец? – услужливо подсказал Мелен.

– Мохнатое чудовище, – выдохнула я.

– Ладно, ты не оставляешь мне выбора.

Мелч собрал лагерь, упаковал оба рюкзака в один, а затем сгрёб меня в охапку вместе со спальником.