– К-хм… А мы тут при чем? – осторожно осведомился Петр Леонтьевич, все еще напряженный.

– Вот не надо со мной играть. Не надо, – максимально холодно и жестко, насколько смог, процедил Лев Николаевич, глядя исподлобья на главу этого семейного бизнеса – в глаза, точнее, куда-то в точку на затылке. – Где вы этих придурков закопали? – спросил он, заметив, как эти двое вздрогнули, а глазки их забегали. – Впрочем, неважно. Все проверите, – кивнул он на флакон. – Обдумаете. И прошу в гости – поговорим. Пигменты можно в широком ассортименте использовать, но надо проверять на их поведение при полимеризации. Объем выпуска зависит от вложений.

Выдержал паузу.

И, кивнув на прощанье, вышел.

Братья же переглянулись и одновременно потянулись к верхним пуговицам на одежде, чтобы их расстегнуть. А то очень уж душно стало.

– Дерзкий, – произнес младший.

– Откуда только он узнал? – нервно сглотнув, задал риторический вопрос Петр.

– Он не пошел в полицию. И даже не обратился к графине Шиповой. А мог. Несколько слов – и ее супруг сотрет нас в порошок.

– Ради любовника жены? – усмехнулся старший.

– Дурак ты, – буркнул Александр.

– ЧТО?! – взвился Петр.

– Ты старший, и решать тебе, – примирительно поднял руки младший брат. – Но послушай меня сейчас ОЧЕНЬ внимательно. Шипов только недавно стал военным губернатором, и ему надобно как можно скорее показать царю-батюшке, какой он молодец. Смекаешь?

– Что я должен смекать?

– Эти шайки прикормил еще батюшка наш, но спросят с нас. И за дело, и за «сладость» твоего характера, и еще за что-нибудь, ведь ты слишком многим уже ноги отдавил. Да и взять с нас есть что. Так что будь уверен, если все правильно подать – генерал сожрет нас с потрохами. Не ради этого юнца, а для своего благополучия.

– Ты вот сейчас это серьезно? – обалдел старший брат.

– Более чем. Не знаешь, как эта сопля на нас вышел?

– Понятия не имею. Кто-то сдал? – сказал Петр Леонтьевич и замер, обдумывая.

Еще их отец завел себе несколько прикормленных шаек, которые в обычное время жили тихо и спокойно, изредка проказничая и получая от уважаемых людей содержание. Однако, когда становилось нужно, они выходили на дело и могли неслабо так пощипать любого конкурента, который стал увлекаться. Ведь, как известно, добрым словом и дубинкой всегда сподручнее вести деловые переговоры, чем одним лишь добрым словом.

И вот эксцесс.

Со скуки напали на кого не следовало.

Их наказали.

Хвосты подчистили, от греха подальше. Однако внезапно выяснилось – не все получилось так чисто, как они думали. И этот буйный графенок вышел на них. Более того – набрался наглости явиться и лично угрожать…

– Может, от него избавимся? – задумчиво спросил Петр Леонтьевич.

– Нет, ты точно дурак, – покачал головой Александр. – Полиция и так возбудилась. Сам рассказывал, сколько денег стоило унять ее интерес. Если же погибнет молодой граф, как думаешь, на кого подумают? Шипов будет требовать результата.

– У них не будет доказательств, – холодно и жестко возразил Петр.

– Ты сам-то в это веришь? М-да. Видишь это? – указал Александр на флакон с краской. – Это предложение примирения.

– Если там не болотная жижа.

Младший брат пожал плечами и позвонил в колокольчик, взятый со столика.

Вошел вышколенный слуга.

– Прошке это передай. Сие краска должна быть. Пущай по дереву ей помалюет и поглядит, как быстро она высыхает, да смывается ли водой после засыхания. В один, два и три слоя. Уразумел?

– Уразумел.

– Бери ее и ступай тогда, – повелительно-добродушным тоном произнес Александр. – И да, распорядись подать нам самовар. Мы попьем с Петром Леонтьевичем сбитня да подождем, пока Прошка все проверит…

Разговор не клеился.

Петр был настроен очень решительно и собирался «поставить на место зарвавшегося мальчишку». Александр же был куда рациональнее.

– Да что ты заладил? – наконец не выдержал он и в сердцах бросил блюдце на стол куда сильнее нужного, отчего оно разбилось.

– Ты чего? – опешил Петр, в их семье как-то было не принято так поступать. Даже во время самых острых скандалов. Все ж блюдце – ценный предмет, он денег стоит.

– Вот ты знаешь, кто нас сдал? Кто рассказал этому юнцу о том, что те людишки на нас работали?

– Да какая разница?

– Ой дурак… – покачал головой Александр. – Или ты думаешь, что он сам на нас вышел? Кто-то под нас копает и использует этого буйного да дерзкого графенка. Они ждут нашего удара и подставляют его специально, чтобы тебя спровоцировать. Ты по своему обыкновению забудешься. Велишь его наказать. А дальше… Понимаешь, что будет дальше?

Петр нервно пожевал губами.

Отец оставил им двадцать пять каменных торговых лавок, да еще шесть иных. Что делало их не только первыми среди прочих в Казани, но и объектом лютой зависти, а в чем-то и открытой ненависти. Тем более что в их руках имелся еще и Козловский завод, на котором трудилось около двухсот человек и выделывалось порядка ста тысяч кож ежегодно. Отличных кож! Которые китайцы с радостью выменивали в Кяхте на всякое.

Богаче и влиятельнее людей в Казани попросту не было. Если не считать благородных, конечно. В остальном же желающих их подсидеть или отхватить кусочек от Империи хватало.

– Надо бы с остальными братьями посоветоваться, – после долгой паузы произнес Петр – старшой, что над ними верховодил.

– Сначала надобно понять, какой подарок принес нам юный граф. И сумел ли он переиграть наших ненавистников…

Лев Николаевич чуть пригубил кофе и поставил чашечку на блюдце.

– Я рад тому, что мы наконец-то можем переговорить с глазу на глаз, – произнес он максимально благожелательным тоном.

– И что же вы желаете обсудить? – улыбнувшись, спросила Анна Евграфовна, не прикасаясь к кофе. Вроде спокойная и даже в чем-то равнодушная, но в глазах чертики прыгают.

– Чего добивается моя любимая тетушка, полагаю, нет нужды озвучивать, не так ли?

– Это, пожалуй, и так слишком очевидно, – излишне кокетливо ответила графиня.

– А чего хотите вы?

– Простите?

– Вы ведь зачем-то ввязались в эту игру. Какой у вас образ будущего? Какая цель? К чему вы желаете прийти? Или игра для вас самоцель?

– Но вы ведь не поддерживаете эту игру, – наигранно надула она губки.

– Анна Евграфовна, вы красивая женщина. И я бы включился, но есть несколько моментов. Важных. Очень. Настолько, что вся ситуация оказывается весьма затруднительной, если не сказать больше.

– Неужели из-за того, что вы считаете меня старухой? – несколько игриво спросила она, но взгляд очень серьезный, настолько, что казалось: ответь положительно – и страшнее врага не найти.

– Побойтесь бога! – воскликнул Лев Николаевич, впрочем, негромко. – Как о таком вообще можно говорить? Вы прекрасно выглядите. Как в одежде, так и, я уверен, без нее. Посмотрите на свое декольте.

– А что с ним? – игриво спросила графиня.

– Видите вот этот гладкий переход? – произнес мужчина, подавшись вперед и осторожно проведя пальцами по коже грудной клетки к верхней части молочных желез. – Кожа гладкая и упругая, что говорит о том, что ваш бюст все еще полон свежести и молодости. А кожа на лице и шее? Особенно шее. Она часто выдает старение. Да-с. В костюме нимфы вы должны быть прекрасны. А вы – «старуха»… Как можно?

– А вы пошляк и льстец, – фыркнула она смешливо. – Но продолжайте.

– Анна Евграфовна, я готов хоть сейчас отправиться с вами в номера, но не могу.

– Отчего же?

– Я могу быть с женщиной только в том случае, если мы на равных или я выше. Положение миньона для меня унизительно.