Я ослабил Нити, оставив лишь тонкую связь для контроля, и отступил глубже в тень. Давид, пошатываясь чуть сильнее, чем нужно, подошёл к двери и набрал код. Замок щёлкнул, дверь открылась. Он вошёл внутрь, и я, выждав пару секунд, сделал небольшой разбег, а потом, оттолкнувшись от стены, запрыгнул на подъездный козырёк.

Пока я занимался уличной акробатикой, Давид уже открыл окно, в которое я спокойно забрался, используя флагшток с гербом графства.

Подъезд был чистым и хорошо освещённым. Лифт, почтовые ящики, даже какое-то растение в горшке у окна.

Несмотря на то что камеры были, по словам Давида, лишь внизу, я всё равно пригнул голову, пряча лицо под капюшоном и натянув снуд, а затем подтолкнул Давида к лестнице и задал вопрос:

— Пешком. Какой этаж?

— Четвёртый…

Подъём занял пару минут. Давид двигался медленно, но его тело всё ещё боролось с ядом, пытаясь вывести отраву из организма. С-ранговая регенерация работала против моего зелья, но сонная лоза и лунник пока держались. Часа три у меня точно есть, может, чуть больше. Хотя, думаю, я не буду задерживаться в гостях так долго.

Квартира номер семнадцать. Давид достал ключи из кармана куртки — я позволил его руке двигаться самостоятельно, лишь направляя общий вектор движения — и открыл дверь. Стоило нам войти внутрь, и я быстро закрыл дверь за собой, провернув замок. Первая часть плана прошла на ура. Пора заняться второй.

Квартира Давида оказалась, мягко говоря, своеобразной.

Двухкомнатная, просторная, с высокими потолками и большими окнами. Но больше всего поражала обстановка. Если бар «Чёрный пёс» и трущобы вокруг него кричали о дне общества, то это жилище вопило о желании казаться богаче, чем есть на самом деле.

Мебель была дорогой, но крайне безвкусной. Предложи в прошлой жизни мне кто-то подобное сочетание — его смерть была бы мгновенной. Массивный кожаный диван ядовито-красного цвета, который больше подошёл бы борделю, чем жилой квартире. Стеклянный журнальный столик с золотыми ножками в виде львиных лап. Огромный телевизор во всю стену, а под ним аляповатая стойка с игровой приставкой и горой дисков. От дикого смешения у меня начало рябить в глазах.

На стенах висело несколько аляповатых картин в тяжёлых позолоченных рамах: полуобнажённые женщины, какие-то батальные сцены, пара пейзажей с закатами. Всё кричало о деньгах и полном отсутствии вкуса.

Но больше всего меня заинтересовала коллекция на застеклённых полках вдоль одной из стен. Бутылки. Десятки бутылок дорогого алкоголя. Виски, коньяки, вина с этикетками, которые Алекс видел лишь в рекламе и которые явно стоили немало. Рядом — отличные хрустальные бокалы и стаканы, расставленные в идеальном порядке. Вот тут было видно, что о баре он искренне заботился.

Так что, похоже, Давид у нас алкоголик с претензией на эстета. Или просто человек, который не знает, куда девать деньги.

Он умудрился сделать себе даже декоративный камин — ну, хотя бы электрический. На нём стояли какие-то непонятные статуэтки из золота и серебра. Честно говоря, смотрелось всё это не особо красиво, но, думаю, цена у них была запредельной. Хотя какое мне дело?

Кухня, которую я мельком увидел через арочный проём, сверкала хромом и чёрным мрамором.

Я усадил Давида на тот самый красный диван и огляделся внимательнее. Где-то здесь должно быть что-то интересное. Человек, работающий на кого-то вроде Кайзера, наверняка хранит дома ценности.

И я не ошибся.

В спальне за дверью обнаружилась огромная кровать с чёрным атласным бельём. А ещё на потолке было зеркало — ай-ай-ай, Давид, похоже, затейник, любит смотреть во время процесса. В углу у ножки кровати, небрежно прикрытый тяжёлой портьерой, стоял сейф.

Не очень большой, но мне не вскрыть. Благо у меня есть отличная открывашка.

— Даааавид. Какой код от сейфа?

Его губы дрогнули. Даже сквозь пелену лунника и сонной лозы где-то в глубине его сознания билась мысль о сопротивлении. Но воли, чтобы её реализовать, не осталось. Почувствуй себя на месте Алекса — он же тоже пытался сопротивляться, вот только куда ему было против тебя.

— Шесть… шесть… два… четыре… один… девять…

— Хороший мальчик.

Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри оказалось именно то, что я ожидал, и кое-что сверх того.

Деньги. Пачки купюр, аккуратно перетянутые резинками. Я быстро пересчитал — около пяти тысяч кредитов. Очень даже неплохо. Пусть не состояние, но в моём случае приличная сумма, на которую я смогу прожить месяца три. Похоже, он держал их в качестве заначки на чёрный день. Что ж, Давид, твой чёрный день настал, но тебе эти деньги уже не понадобятся.

Пачки перекочевали во внутренний карман моей куртки.

Но настоящей находкой стал нож.

Я вытащил его из сейфа и замер, разглядывая находку. Клинок длиной около двадцати сантиметров, с лёгким голубоватым отливом, который не спутаешь ни с чем. Сталь разлома. Металл, добытый из тварей, что приходят из тех мест, о которых обычные люди предпочитают не знать.

Для меня эта игрушка была по-настоящему бесценным сокровищем. Таким бы я вскрыл альфа-жука и не вспотел. Месть, приносящая прибыль, вдвойне приятна. Думаю, такой клинок можно купить тысяч за десять кредитов, так что охота на людей Кайзера мне начинала нравиться всё больше и больше.

Стянув перчатку, я провёл пальцем по лезвию, ощущая лёгкое покалывание. Металл словно откликался на прикосновение, узнавая родственную тьму в моём ядре.

— Спасибо за подарок, Давид, — произнёс я негромко, пряча нож за пояс и вновь натягивая перчатки. Незачем оставлять следы.

Вернувшись в гостиную, я придвинул стул и сел напротив дивана, глядя в пустые глаза своей жертвы.

Пора нам пообщаться по душам, а потом я окончательно решу, как он уйдёт на встречу с предками.

— Давид, — начал я спокойно, — сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Честно и полно. Ты понимаешь меня?

— Да…

— Отлично.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Столько вопросов, а времени не так много. Нужно расставить приоритеты.

— Расскажи мне про Алекса Доу. Зачем вы на него охотились?

Его губы дрогнули. Слова полились медленно, с паузами, но неостановимо, словно вода сквозь трещину в плотине.

— Приказ… приказ от Кайзера…

— Кайзера?

— Да… Он сказал… сломать ядро… но не убивать…

Я почувствовал, как внутри моего собственного ядра шевельнулось что-то тёмное. Сломать ядро. Не убить. Оставить калекой на всю жизнь. Отнять силу, но сохранить жизнь, чтобы жертва каждый день просыпалась с осознанием того, чего лишилась. Частичка Алекса в моём ядре безумно хотела, чтобы я вонзил новый клинок прямо в живот Давиду. А потом бил снова и снова. Но нет, парень, это тело теперь моё, и мстить мы будем в моём стиле.

— Кто выполнял приказ? Имена. Все.

— Я… Ингрид… Лидия… Виктор… Дэмион…

И вновь слова Дэмиона подтверждаются из другого источника. Да, Алиса Зрячая и её талант уникальны, но Зрячих тоже можно обмануть, особенно если знать как.

— Расскажи, как всё было. Подробно.

Голос этого ублюдка звучал монотонно, без малейших эмоций, словно он зачитывал отчёт. Как они выследили Алекса. Как окружили его. Как Давид вырубил его одним ударом в затылок. Мальчишка даже не успел понять, что происходит. А потом…

Потом Давид держал его за руки, заломленные за спину, чтобы он не мог сопротивляться, пока Ингрид развлекалась.

— Она использовала технику разрушения… Прямо через грудь… в ядро… Он кричал… долго кричал…

Я слушал, и внутри меня поднималась волна ледяной ярости. Не горячей, нет. Холодной, как зимняя ночь. Той ярости, что не застилает глаза красной пеленой, а, наоборот, делает мысли кристально ясными.

Настоящий Алекс кричал и умолял пощадить. Кричал, пока ему ломали ядро. Пока уничтожали всё, чем он был и чем мог стать. Но ему не дали пощады, и за это они заплатят.

— Что делал Дэмион?

— Стоял… смотрел… Он не участвовал… напрямую… Только привёл нас…