ГВЕНДОЛЕН. Иду, мама.

Леди Брэкнелл и Алджернон выходят. Гвендолен остается на месте.

ДЖЕК. Полагаю, сегодня чудесная погода, мисс Фейрфакс.

ГВЕНДОЛЕН. Пожалуйста, не говорите со мной о погоде, мистер Вординг. Каждый раз, когда мужчины говорят со мной о погоде, я знаю, что на уме у них совсем другое. И это действует мне на нервы.

ДЖЕК. Я и хочу сказать о другом.

ГВЕНДОЛЕН. Ну вот видите. Я никогда не ошибаюсь.

ДЖЕК. Мне хотелось бы воспользоваться отсутствием леди Брэкнелл, чтобы…

ГВЕНДОЛЕН. И я бы вам это посоветовала от всей души: у мамы есть привычка неожиданно появляться в комнате. Об этом мне уже приходилось ей говорить.

ДЖЕК (нервничает). Мисс Фейрфакс, с той самой минуты, как я вас увидел, я восторгался вами больше, чем всякой другой девушкой… какую я встречал… с тех пор как я встретил вас.

ГВЕНДОЛЕН. Я это прекрасно знаю. Жаль только, что хотя бы на людях вы не показываете этого более явно. Мне вы всегда очень нравились. Еще до того, как мы с вами встретились, я была к вам неравнодушна.

Джек смотрит на нее с изумлением.

Мы живем, как вы, надеюсь, знаете, в век идеалов. Это постоянно утверждают самые уважаемые журналы, и, насколько я могу судить, это стало темой проповедей в самых захолустных церквах. Так вот, моей мечтой всегда было полюбить человека, которого зовут Эрнест. В этом имени есть нечто, внушающее абсолютное доверие. Как только Алджернон сказал мне, что у него есть друг Эрнест, я сейчас же поняла, что мне суждено полюбить вас.

ДЖЕК. Вы действительно любите меня, Гвендолен?

ГВЕНДОЛЕН. Страстно!

ДЖЕК. Милая… Вы не знаете, какое это для меня счастье!

ГВЕНДОЛЕН. Мой Эрнест!

ДЖЕК. Скажите, вы действительно не смогли бы полюбить меня, если бы меня звали не Эрнест?

ГВЕНДОЛЕН. Но вас ведь зовут Эрнест.

ДЖЕК. Да, конечно. Но если бы меня звали как-нибудь иначе? Неужели вы меня не полюбили бы?

ГВЕНДОЛЕН (не задумываясь). Это ведь только метафизическое рассуждение, и, как прочие метафизические рассуждения, оно не имеет никакой связи с реальной жизнью. С той жизнью, какую мы знаем.

ДЖЕК. Сказать по правде, мне совсем не нравится имя Эрнест… По-моему, оно мне совсем не подходит.

ГВЕНДОЛЕН. Оно подходит вам больше, чем кому-либо. Чудесное имя. В нем есть какая-то музыка. Оно вызывает вибрации.

ДЖЕК. Но право же, Гвендолен, по-моему, есть много имен гораздо лучше. Джек, например, – прекрасное имя.

ГВЕНДОЛЕН. Джек? Нет, оно вовсе не музыкально. Джек – нет, это не волнует, не вызывает никаких вибраций… Я была знакома с несколькими Джеками, и все они были невероятно скучны. А кроме того, Джек – ведь это уменьшительное от Джон. И мне искренне жаль всякую женщину, которая вышла бы замуж за человека по имени Джон. Она, вероятно, никогда не испытает упоительного наслаждения – побыть хоть минутку одной. Нет, единственное надежное имя – Эрнест.

ДЖЕК. Гвендолен, мне необходимо сейчас же креститься… то есть я хотел сказать – жениться. Нельзя терять ни минуты.

ГВЕНДОЛЕН. Жениться, мистер Вординг?

ДЖЕК (в изумлении). Ну да… конечно. Я люблю вас, и вы дали мне основание думать, мисс Фейрфакс, что вы не совсем равнодушны ко мне.

ГВЕНДОЛЕН. Я обожаю вас. Но вы еще не делали мне предложения. О женитьбе не было ни слова. Этот вопрос даже не поднимался.

ДЖЕК. Но… но вы разрешите сделать вам предложение?

ГВЕНДОЛЕН. Я думаю, сейчас для этого самый подходящий момент. И чтобы избавить вас от возможного разочарования, мистер Вординг, я должна вам заявить с полной искренностью, что я твердо решила ответить вам согласием.

ДЖЕК. Гвендолен!

ГВЕНДОЛЕН. Да, мистер Вординг, так что же вы хотите мне сказать?

ДЖЕК. Вы же знаете все, что я могу вам сказать.

ГВЕНДОЛЕН. Да, но вы не говорите.

ДЖЕК. Гвендолен, вы согласны стать моей женой? (Становится на колени.)

ГВЕНДОЛЕН. Конечно, согласна, милый. Как долго вы собирались! Думаю, вам нечасто приходилось делать предложение.

ДЖЕК. Дорогая, я никого на свете не любил, кроме вас.

ГВЕНДОЛЕН. Иногда мужчины делают предложение просто для практики. Вот, например, мой брат Джералд. И все мои подруги говорят мне это. Какие у вас чудесные голубые глаза, Эрнест. Совершенно, совершенно голубые. Надеюсь, вы всегда будете смотреть на меня вот так, особенно при людях.

Входит леди Брэкнелл.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Мистер Вординг! Встаньте! Что за полусогбенное положение! Это в высшей степени неприлично!

ГВЕНДОЛЕН. Мама! (Джек пытается встать. Она его удерживает.) Пожалуйста, подождите в той комнате. Вам здесь нечего делать. Кроме того, мистер Вординг еще не закончил.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Чего не закончил, осмелюсь спросить?

ГВЕНДОЛЕН. Я помолвлена с мистером Вордингом, мама.

Оба встают.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Извини, пожалуйста, но ты еще ни с кем не помолвлена. Когда придет время, я или твой отец, если только здоровье ему позволит, сообщим тебе о твоей помолвке. Помолвка для девушки должна быть неожиданностью, приятной или неприятной – это уже другой вопрос. Кроме того, нельзя позволять молодой девушке решать его самостоятельно… Теперь, мистер Вординг, я хочу задать вам несколько вопросов. А ты, Гвендолен, подождешь меня внизу в карете.

ГВЕНДОЛЕН (с упреком). Мама!

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. В карету, Гвендолен!

Гвендолен идет к двери. На пороге они с Джеком обмениваются воздушным поцелуем за спиной у леди Брэкнелл.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ (озирается в недоумении, пытаясь понять, что это за звук. Потом оборачивается). В карету!

ГВЕНДОЛЕН. Да, мама. (Уходит, оглядываясь ка Джека.)

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ (усаживается). Вы можете сесть, мистер Вординг. (Роется в кармане, ища записную книжечку и карандаш.)

ДЖЕК. Благодарю вас, леди Брэкнелл, я лучше постою.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ (вооружившись книжкой и карандашом). Вынуждена отметить: вы не значитесь в моем списке женихов, хотя он в точности совпадает со списком герцогини Болтон. Мы с ней в этом смысле работаем вместе. Но я готова внести вас в список, если ваши ответы будут соответствовать требованиям заботливой матери. Вы курите?

ДЖЕК. Должен признаться, курю.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Рада слышать. Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие. В Лондоне и так уже слишком много бездельников. Сколько вам лет?

ДЖЕК. Двадцать девять.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Самый подходящий возраст. Я всегда была уверена, что мужчина, желающий вступить в брак, должен знать все или ничего. Что знаете вы?

ДЖЕК (после некоторого колебания). Ничего, леди Брэкнелл.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Рада слышать. Я не одобряю всего, что нарушает естественное неведение. Неведение подобно нежному экзотическому цветку: дотроньтесь до него, и он завянет. Все теории современного образования в корне порочны. К счастью, у нас в Англии, образование не оставляет никаких следов. Иначе оно было бы чрезвычайно опасно для высших классов и, быть может, привело бы к террористическим актам на Гровенор-сквер. Ваш доход?

ДЖЕК. От семи до восьми тысяч в год.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ (делает в книжке пометки). В акциях или в земельной ренте?

ДЖЕК. Главным образом в акциях.

ЛЕДИ БРЭКНЕЛЛ. Это лучше. Всю жизнь платишь налоги, и после смерти с тебя их берут, а в результате земля не дает ни дохода, ни удовольствия. Правда, она дает положение в обществе, но не дает возможности пользоваться им.

ДЖЕК. У меня есть загородный дом, ну и при нем земля – около полутора тысяч акров; но не это основной источник моего дохода. Мне кажется, что пользу из моего поместья извлекают только браконьеры.