АЛДЖЕРНОН. Милый Джек, твоя манера флиртовать с Гвендолен совершенно неприлична. Не меньше, чем манера Гвендолен флиртовать с тобой.

ДЖЕК. Я люблю Гвендолен. Я и в город вернулся, чтобы сделать ей предложение.

АЛДЖЕРНОН. Ты же говорил – чтобы развлечься… А ведь это серьезное дело.

ДЖЕК. В тебе нет ни капли романтики.

АЛДЖЕРНОН. Не нахожу в предложении никакой романтики. Быть влюбленным – это действительно романтично. Но предложить руку и сердце? Предложение могут принять. Да обычно и принимают. Тогда прощай все очарование. Суть романтики в неопределенности. Если мне суждено жениться, я сразу же постараюсь позабыть, что женат.

ДЖЕК. В этом я не сомневаюсь, дружище. Бракоразводный суд был создан специально для людей с плохой памятью.

АЛДЖЕРНОН. А! Что толку рассуждать о разводах. Разводы совершаются на небесах.

Джек протягивает руку за сэндвичем.

(Одергивает Джека.) Пожалуйста, не трогай сэндвичи с огурцом. Они специально для тети Августы. (Берет сэндвич и ест.)

ДЖЕК. Но ты же все время их ешь.

АЛДЖЕРНОН. Это совсем другое дело. Она моя тетка. (Достает другое блюдо.) Вот хлеб с маслом. Он для Гвендолен. Гвендолен обожает хлеб с маслом.

ДЖЕК (придвигается к столу и берется за хлеб с маслом). А хлеб действительно очень вкусный.

АЛДЖЕРНОН. Но только, дружище, не вздумай уплести все до последнего. Ты ведешь себя так, словно Гвендолен уже твоя жена. А она еще не твоя жена, да и вряд ли будет.

ДЖЕК. Почему ты так думаешь?

АЛДЖЕРНОН. Видишь ли, девушки никогда не выходят замуж за тех, с кем флиртуют. Они считают, что это не принято.

ДЖЕК. Какая чушь!

АЛДЖЕРНОН. Вовсе нет. Истинная правда. И в этом разгадка, почему вокруг столько холостяков. А кроме того, я не дам разрешения.

ДЖЕК. Ты не дашь разрешения?!

АЛДЖЕРНОН. Милый Джек, Гвендолен – моя кузина. И я разрешу тебе жениться на ней, только когда ты объяснишь мне, в каких ты отношениях с Сесили. (Звонит.)

ДЖЕК. Сесили! О чем ты говоришь? Какая Сесили? Я не знаю никакой Сесили.

Входит Лэйн.

АЛДЖЕРНОН. Лэйн, принесите портсигар, который мистер Вординг забыл у нас в курительной на той неделе.

ЛЭЙН. Слушаю, сэр. (Уходит.)

ДЖЕК. Значит, мой портсигар все это время был у тебя? Но почему ты меня не известил об этом? А я бомбардирую Скотленд-Ярд запросами, уже готов был предложить большую награду тому, кто найдет его.

АЛДЖЕРНОН. Ну что же, выплати награду мне. Деньги мне сейчас нужны как никогда.

ДЖЕК. Какой смысл предлагать награду за уже найденную вещь?

Лэйн вносит портсигар на подносе. Алджернон сразу берет его. Лэйн уходит.

АЛДЖЕРНОН. Не слишком благородно с твоей стороны, Эрнест. (Раскрывает портсигар и разглядывает его.) Впрочем, судя по надписи, это вовсе не твой портсигар.

ДЖЕК. Разумеется, мой. (Протягивает руку.) Ты сотни раз видел его у меня в руках и, в любом случае, не должен читать, что там написано. Джентльмену не следует читать надписи в чужом портсигаре!

АЛДЖЕРНОН. Всякие правила насчет того, что следует и чего не следует читать, просто нелепы. Современная культура более чем наполовину зиждется на том, чего не следует читать.

ДЖЕК. Пусть будет по-твоему. Я вовсе не собираюсь дискутировать о современной культуре. Это не предмет для частной беседы. Я просто хочу получить свой портсигар.

АЛДЖЕРНОН. Да, но портсигар вовсе не твой. Это подарок какой-то Сесили, а ты сказал, что не знаешь никакой Сесили.

ДЖЕК. Ну, если хочешь знать, у меня есть тетка, которую зовут Сесили.

АЛДЖЕРНОН. Тетка!

ДЖЕК. Да. Чудесная старушка. Живет в Тэнбридж Уэллс. Ну, давай сюда портсигар, Алджернон.

АЛДЖЕРНОН (отступает за диван). Но почему она называет себя маленькой Сесили, если она твоя тетка и живет в Тэнбридж Уэллс? (Читает.) «От маленькой Сесили. В знак нежной любви…»

ДЖЕК (подступает к дивану и упирается в него коленом). Ну что в этом непонятного? Есть тетки большие, есть тетки маленькие. Уж это, кажется, можно оставить на усмотрение самой тетки. Ты думаешь, что все тетки непременно похожи на твою? Какая ерунда! А теперь отдай мой портсигар! (Преследует Алджернона.)

АЛДЖЕРНОН. Пусть так. Но почему это твоя тетка зовет тебя дядей? «От маленькой Сесили. В знак нежной любви к дорогому дяде Джеку». Допустим, тетушка может быть маленькой, но почему тетушке, независимо от ее размера и роста, называть собственного племянника дядей – этого я понять не могу. И, кроме того, тебя зовут вовсе не Джек, а Эрнест.

ДЖЕК. Вовсе не Эрнест, а Джек.

АЛДЖЕРНОН. А ведь ты всегда говорил мне, что тебя зовут Эрнест? Я представлял тебя всем как Эрнеста. Ты отзывался на имя Эрнест. Ты серьезен, как настоящий Эрнест. Никому на свете так не подходит имя Эрнест как тебе. Какая нелепость отказываться от такого имени! Наконец, оно стоит на твоих визитных карточках. Вот. (Берет визитную карточку из портсигара.) «Мистер Эрнест Вординг, Б-4, Олбени». Я сохраню это как доказательство, что тебя зовут Эрнест, на случай, если ты вздумаешь отпираться при мне, при Гвендолен или при ком угодно. (Кладет визитную карточку в карман.)

ДЖЕК. Ну что ж, в городе меня зовут Эрнест, в деревне – Джек, а портсигар мне подарили в деревне.

АЛДЖЕРНОН. И все-таки это не объясняет, почему твоя маленькая тетушка Сесили из Тэнбридж Уэллс называет тебя дорогим дядей Джеком. Давай, дружище, лучше уж выкладывай все сразу.

ДЖЕК. Дорогой Алджи, ты уговариваешь меня как дантист. Что может быть пошлее, чем говорить как дантист и не быть дантистом при этом. Это вводит в заблуждение.

АЛДЖЕРНОН. Дантисты именно это и делают. Ну, не упрямься, расскажи все. Признаюсь, я всегда подозревал в тебе тайного и усердного бенбериста и теперь окончательно убедился в этом.

ДЖЕК. Бенберист? А что это значит?

АЛДЖЕРНОН. Я тебе объясню, что значит этот незаменимый термин, как только ты мне объяснишь, почему ты Эрнест в городе и Джек в деревне.

ДЖЕК. Отдай сначала портсигар.

АЛДЖЕРНОН. Возьми. (Передает ему портсигар.) А теперь объясняй, только постарайся как можно неправдоподобнее. (Садится на диван.)

ДЖЕК. Дорогой мой, здесь нет ничего неправдоподобного. Все очень просто. Покойный мистер Томас Кардью, который усыновил меня, когда я был совсем маленьким, в завещании назначил меня опекуном своей внучки мисс Сесили Кардью. Сесили называет меня дядей из чувства уважения, которое ты, видимо, неспособен оценить, и живет в моем загородном доме под надзором почтенной гувернантки мисс Призм.

АЛДЖЕРНОН. Между прочим, где этот твой загородный дом?

ДЖЕК. Тебе это не к чему знать, мой милый. Не надейся на приглашение… Во всяком случае, это не в Шропшире.

АЛДЖЕРНОН. Я так и думал, мой милый. Я два раза бенберировал по всему Шропширу. Но все-таки, почему же ты Эрнест в городе и Джек в деревне?

ДЖЕК. Дорогой Алджи, я не надеюсь, что ты поймешь истинные причины. Ты для этого недостаточно серьезен. Когда вдруг оказываешься опекуном, приходится рассуждать обо всем в высоконравственном духе – это становится твоим долгом. А так как высоконравственный дух вовсе не способствует ни здоровью, ни благополучию, то, чтобы вырваться в город, я всегда говорю, что еду к своему младшему брату Эрнесту, который живет в Олбени и раз за разом попадает в страшные передряги. Вот, мой дорогой Алджи, вся правда, и притом чистая.

АЛДЖЕРНОН. Вся правда редко бывает чистой. Иначе современная жизнь была бы невыносимо скучна, а современная литература и вообще не смогла бы существовать.

ДЖЕК. И мы ничего бы от этого не потеряли.

АЛДЖЕРНОН. Литературная критика вовсе не твое призвание, дружище. Не становись на этот путь. Предоставь это тем, кто не обучался в университете. Они с таким успехом занимаются этим в газетах. По натуре ты прирожденный бенберист. Теперь я в этом убежден. Ты один из самых законченных бенберистов на свете.