– Да нет, такое же.
– Тамошнее мне больше по вкусу. Пойдёмте выпьем чего-нибудь. Мне сегодня хочется напиться.
– А мне ничего не хочется, – пробормотал Адриан.
– Всё равно, пойдёмте.
Адриан Синглтон лениво встал и пошёл за Дорианом к буфету. Мулат в рваной чалме и потрёпанном пальто приветствовал их, противно скаля зубы, и со стуком поставил перед ними бутылку бренди и две стопки. Женщины, стоявшие у прилавка, тотчас придвинулись ближе и стали заговаривать с ними. Дориан повернулся к ним спиной и что-то тихо сказал Синглтону.
Одна из женщин криво усмехнулась.
– Ишь какой он сегодня гордый! – фыркнула она.
– Ради бога, оставь меня в покое! – крикнул Дориан, топнув ногой. – Чего тебе надо? Денег? На, возьми и не смей со мной больше заговаривать.
Красные искры вспыхнули на миг в мутных зрачках женщины, но тотчас потухли, и глаза снова стали тусклыми и безжизненными. Она тряхнула головой и с жадностью сгребла со стойки брошенные ей монеты. Её товарка завистливо наблюдала за ней.
– Ни к чему это, – со вздохом сказал Адриан, продолжая разговор. – Я не стремлюсь вернуться туда. Зачем? Мне и здесь очень хорошо.
– Напишите мне, если вам понадобится что-нибудь. Обещаете? – спросил Дориан, помолчав.
– Может быть, и напишу.
– Ну, пока до свиданья.
– До свиданья, – ответил молодой человек и, утирая платком запёкшиеся губы, стал подниматься по лесенке.
Дориан с болью посмотрел ему вслед и пошёл к выходу. Когда он отодвигал занавеску, ему вдогонку прозвучал циничный смех женщины, которой он дал деньги.
– Уходит эта добыча дьявола! – хрипло закричала она, икая.
– Не смей меня так называть, проклятая! – крикнул Дориан в ответ.
Она щёлкнула пальцами и ещё громче заорала ему вслед:
– А тебе хочется, чтобы тебя называли Прекрасный Принц, да?
Дремавший за столом моряк, услышав эти слова, вскочил и как безумный осмотрелся кругом. Когда из прихожей донёсся стук захлопнувшейся двери, он выбежал стремглав, словно спасаясь от погони.
Дориан Грей под моросящим дождём быстро шёл по набережной. Встреча с Адрианом Синглтоном почему-то сильно взволновала его, и он спрашивал себя, прав ли был Бэзил Холлуорд, когда с такой оскорбительной прямотой сказал ему, что разбитая жизнь этого юноши – дело рук его, Дориана. На минуту глаза его приняли печальное выражение. Но он тотчас же встряхнулся.
Собственно, ему-то что? Слишком коротка жизнь, чтобы брать на себя ещё и бремя чужих ошибок. Каждый живёт как хочет и расплачивается за это сам. Жаль только, что так часто человеку за одну-единственную ошибку приходится расплачиваться без конца. В своих расчётах с человеком Судьба никогда не считает его долг погашенным.
Если верить психологам, бывают моменты, когда жажда греха (или того, что люди называют грехом) так овладевает человеком, что каждым фибром его тела, каждой клеточкой его мозга движут опасные инстинкты. В такие моменты люди теряют свободу воли. Как автоматы, идут они навстречу своей гибели. У них уже нет иного выхода, сознание их либо молчит, либо своим вмешательством только делает бунт заманчивее. Ведь теологи не устают твердить нам, что самый страшный из грехов – это грех непослушания. Великий дух, предтеча зла, был изгнан с небес именно за мятеж[156].
Бесчувственный ко всему, жаждущий лишь утешений порока, Дориан Грей, человек с осквернённым воображением и бунтующей душой, спешил вперёд, всё ускоряя шаг. Но когда он нырнул в тёмный крытый проход, которым часто пользовался для сокращения пути к тому притону с дурной славой, куда он направлялся, сзади кто-то неожиданно схватил его за плечи и, не дав ему опомниться, прижал к стене, грубой рукой вцепившись ему в горло.
Дориан стал отчаянно защищаться и, сделав страшное усилие, оторвал от горла сжимавшие его пальцы. В ту же секунду щёлкнул курок, и в глаза Дориану блеснул револьвер, направленный прямо ему в лоб. Он смутно видел в темноте стоявшего перед ним невысокого, коренастого мужчину.
– Чего вам надо? – спросил Дориан, задыхаясь.
– Стойте смирно! – скомандовал тот. – Только шевельнитесь – и я вас пристрелю.
– Вы с ума сошли! Что я вам сделал?
– Вы разбили жизнь Сибилы Вэйн, а Сибила Вэйн – моя сестра. Она покончила с собой. Я знаю, это вы виноваты в её смерти, и я дал клятву убить вас. Столько лет я вас разыскивал – ведь не было никаких следов… Только два человека могли бы вас описать, но оба они умерли. Я ничего не знал о вас – только то ласкательное прозвище, что она дала вам. И сегодня я случайно услышал его. Молитесь Богу, потому что вы сейчас умрёте.
Дориан Грей обомлел от страха.
– Я её никогда не знал, – прошептал он, заикаясь. – И не слыхивал о ней. Вы сумасшедший.
– Кайтесь в своих грехах, я вам говорю, потому что вы умрёте, это так же верно, как то, что я – Джеймс Вэйн.
Страшная минута. Дориан не знал, что делать, что сказать.
– На колени! – прорычал Джеймс Вэйн. – Даю вам одну минуту, не больше, чтобы помолиться. Сегодня я ухожу в плавание и сначала должен расквитаться с вами. Даю одну минуту, и всё.
Дориан стоял, опустив руки, парализованный ужасом. Вдруг в душе его мелькнула отчаянная надежда…
– Стойте! – воскликнул он. – Сколько лет, как умерла ваша сестра? Скорее отвечайте!
– Восемнадцать лет, – ответил моряк. – А что? При чём тут годы?
– Восемнадцать лет! – Дориан Грей рассмеялся торжествующим смехом. – Восемнадцать лет! Да подведите меня к фонарю и взгляните на меня!
Джеймс Вэйн одно мгновение стоял в нерешимости, не понимая, чего надо Дориану. Но затем потащил его из-под тёмной арки к фонарю.
Как ни слаб и неверен был задуваемый ветром огонёк фонаря, – его было достаточно, чтобы Джеймс Вэйн поверил, что он чуть не совершил страшную ошибку. Лицо человека, которого он хотел убить, сияло всей свежестью юности, её непорочной чистотой. На вид ему было не больше двадцати лет. Он, пожалуй, был немногим старше, а может, и вовсе не старше, чем Сибила много лет назад, когда Джеймс расстался с нею. Было ясно, что это не тот, кто погубил её.
Джеймс Вэйн выпустил Дориана и отступил на шаг.
– Господи помилуй! А я чуть было вас не застрелил!
Дориан тяжело перевёл дух.
– Да, вы чуть не совершили ужасное преступление, – сказал он, сурово глядя на Джеймса. – Пусть это послужит вам уроком: человек не должен брать на себя отмщения, это дело Господа Бога.
– Простите, сэр, – пробормотал Вэйн. – Меня сбили с толку. Случайно услышал два слова в этой проклятой дыре – и они вывели меня на ложный след.
– Ступайте-ка домой, а револьвер спрячьте, не то попадёте в беду, – сказал Дориан и, повернувшись, неторопливо зашагал дальше.
Джеймс Вэйн, всё ещё не опомнившись от ужаса, стоял на мостовой. Он дрожал всем телом! Немного погодя какая-то чёрная тень, скользившая вдоль мокрой стены, появилась в освещённой фонарём полосе и неслышно подкралась к моряку. Почувствовав на своём плече чью-то руку, он вздрогнул и оглянулся. Это была одна из тех двух женщин, которые только что стояли у буфета в притоне.
– Почему ты его не убил? – прошипела она, вплотную приблизив к нему испитое лицо. – Когда ты выбежал от Дэйли, я сразу догадалась, что ты погнался за ним. Эх, дурак, надо было его пристукнуть. У него куча денег, и он – настоящий дьявол.
– Он не тот, кого я ищу, – ответил Джеймс Вэйн. – А чужие деньги мне не нужны. Мне нужно отомстить одному человеку. Ему теперь должно быть под сорок. А этот – ещё почти мальчик. Слава богу, что я его не убил, не то были бы у меня руки в невинной крови.
Женщина горько засмеялась.
– Почти мальчик! Как бы не так! Если хочешь знать, вот уже скоро восемнадцать лет, как Прекрасный Принц сделал меня тем, что я сейчас.
– Лжёшь! – крикнул Джеймс Вэйн.
Она подняла руку:
– Богом клянусь, что это правда.
– Клянёшься?
– Чтоб у меня язык отсох, если я вру! Этот хуже всех тех, кто таскается сюда. Говорят, он продал душу чёрту за красивое лицо. Вот уже скоро восемнадцать лет я его знаю, а он за столько лет почти не переменился… Не то что я, – добавила она с печальной усмешкой.
