Красивые улочки, сказочные виды. Я ходила и наслаждалась. Даже успела покататься на каком-то катке. Правда, держась за бортик, поскольку ноги разъезжались. Нет. Каток определённо не моё. Падать больно, а катиться страшно. Это в фильмах всё кажется романтичным, на деле же холодно и боязно.

В одном кафе заказала себе глинтвейн. Как давно я его не пила. Можно сказать, вечность. В прошлой жизни. В голову сразу ударили пряные пары, горло слегка обожгло. Вот она… сказка для многодетной мамы, а не всякие там принцы, кони. От них рождаются дети, а потом сидишь и грезишь только о таких моментах.

Почему мы с Майклом никуда не ездили? Наверное, потому, что ему не хотелось. А я слишком была уставшей, чтобы всех собирать и уговаривать. Да и денег всегда жалко. Неделю отдохнёшь, потом снова копишь на очередной отпуск. И так по кругу. Уж лучше что-то в дом купить, ремонт сделать. А ведь мы даже это пережили.

Ремонт. Это почти как битва титанов, когда в строительном стоишь посередине и ругаешься на тему того, какие обои поклеить. Всё это стало так далеко и неважно теперь – всё в итоге подрал кот.

И почему я снова думала о Майкле? И имя у него такое чудно́е. Единственная необычная вещь в нём. В остальном, обычный мужик. Таких много. Даже странно, что на него положила глаз большегрудая женщина. Видать, у всех проблемы с мужиками.

Вот Стас – он необычный. Но и девиц наверняка вокруг него тьма. Лучше даже не связываться с таким. Потом все ногти отгрызёшь.

– Мари, что вы тут делаете? – услышала я знакомый рокот начальника.

Он прошёл по всем внутренностям, вызвав столп мурашек.

Казань действительно маленькая, раз мы смогли найтись в ней даже не сговариваясь.

– Глинтвейн пью. – Я подняла красивую кружку и встретилась со взглядом тёмных глаз.

И то ли меня уже унесло от мягкого спиртного, то ли из-за лирического настроения, но я помчалась прямиком в пропасть.

– Можно к вам?

С одной стороны, нет, конечно же. Дай мне спокойно посидеть в одиночестве. Я всю жизнь об этом мечтала. А с другой, появилось какое-то искреннее желание сигануть с моста в обрыв. Какой обрыв? Мы же даже и не знакомы толком. Да и я точно не в его вкусе. Но почему бы не посмотреть меню, если ты на диете?

– Конечно же. Присаживайтесь.

Стас развязал белый шарф, снял перчатки и повесил пальто на вешалку. Конечное же. У него есть перчатки. И они строго подходят этому шарфу. Никак иначе. Видимо, комплект из одной коллекции Гуччи или Армани. Да фиг с ним.

Я отвернулась к окну, пока он делал заказ. Слишком много что-то его стало в моей жизни. И это добавляло волнения. Рядом с красивыми и уверенными мужчинами всегда его чувствуешь.

– Ты удивила меня вчера, – ослепил он белоснежной улыбкой. – Так бегло говоришь на английском. Не знал, что ты химик.

– Я мать троих детей. Мой диплом давно зарос где-то на полках.

– Жаль, что пропало такое образование.

– А мне-то как жаль.

Ему тоже принесли глинтвейн. И ещё две тарелки с кусочками апельсинового пирога.

– Попробуй. Это безумно вкусно. Я, когда здесь бываю, всегда захожу в это кафе. Они делают невероятные пирожные.

Что ж. Меня на еду долго можно не уговаривать. Я ловко подхватила ложку и быстро съела свой кусок. Действительно, потрясающе. Так тонко, с горчинкой.

Вероятно, моё лицо было красноречиво.

– Я же говорил, – засмеялся Стас.

– А где вы учились?

– В Америке. Я там несколько лет прожил.

Теперь всё понятно. Значит, родители хорошо позаботились о его образовании. Много вложили. Ребёнок, с серебряной ложкой. Вот откуда эти королевские замашки. Любитель указов и распоряжений. В постели тоже приказывает? Хотя… там-то как раз это даже сексуально.

– Мне всегда интересно, о чём ты думаешь, Мари. У тебя будто мысли скачут в голове, но ты никому их не раскрываешь.

– Так и есть. Я много о чём думаю. Даже иногда разговариваю сама с собой.

– Это лечится? – засмеялся он.

– Наверное. Не знаю. Может, и лечится. Но могу я тоже спросить?

– Конечно.

– Почему вам так интересно знать, о чём я думаю?

– Просто я таких ещё не встречал. Ты необычная. В одну секунду хмуришься, потом улыбаешься. Ты не стесняешься ничего. Кажется, что ты открытая, но в тебе много тайн.

– Может, у меня шизофрения.

Он расхохотался. Да так заливисто, что я тоже улыбнулась.

– Если бы все шизофреники были бы такими милыми, то, наверное, это не лечили.

Я на секунду замерла, плавая в волнах его вибраций. По-другому не описать. Как будто тебя чем-то обволакивает… сладким, но в этой сладости есть какой-то яд. И он маскируется, его не сразу можно обнаружить.

– Сколько вам лет, Стас? – наконец ожила я.

Надо ж с этим как-то бороться. Для меня все эти маскулинные потоки опасны. Я же даже не замечу, как меня слопают. Доверчивая… и глупая. Ничего не смыслю в любовных делах. Последний раз флиртовала двадцать лет назад. Там, наверное, всё уже пылью поросло.

– Сорок пять.

– Вы ни разу не были женаты?

– Был помолвлен. Это считается?

Я хмыкнула. Хоть он и старше, но видно, что ещё ребёнок. Его не успела побить семейная жизнь. Но психолог из меня никудышный. Да и что толку копаться в душе этого бога любви? Мне ж не достанется ничего. А вот если бы досталось?

От этой мысли даже сердечко быстрее забилось и дышать стало тяжелее.

Во всём виноват чёртов глинтвейн.

– Вот и сейчас. Ты о чём-то задумались. О чём?

– Да так… Ерунда. Даже не пытайтесь влезть в мою голову. Там можно неожиданно наткнуться на единорогов.

Стас снова рассмеялся. Кажется, ему нравилось общаться со мной. Видать, многодетность добавляет юмора и загадочности.

– А ещё, у тебя потрясающие глаза.

Он это сказал с каким-то томным придыханием.

«Ну, нет. На меня это не действует. Тренируйся на глупеньких модельках», – хотела бы я сказать себе, но… чёрт. Соврала бы!

– Станислав Олегович, – прыснула я немножко пьяно. Надо держаться до последнего. – Вот серьёзно? Вы же взрослый мужчина. Действительно думаете, что женщины на такое покупаются?

– Разве нет? – Он придвинулся поближе.

Твою ж…

– Только совсем молоденькие или ветреные, – промямлила я до того неуверенным голосом, что в его глазах, кажется, заплясали бесы.

– Вот поэтому ты мне нравишься. Такую прямолинейность встретишь нечасто.

Стас вальяжно откинулся на стуле. Ну хоть вздохнуть можно. А то воздух наэлектризовался.

– Знаешь, – продолжил он. – Ты красивая женщина.

Я театрально закатила глаза и вскинула руки вверх. А вот это уже чистая ложь, и она меня немного отрезвила.

– Нет-нет. Не смейся. Просто ты не умеешь получать комплименты. У тебя много достоинств, которые ты лихо обесцениваешь и не даёшь никому вознести себя. Словно специально прибиваешь себя к полу.

– Вы это поняли только по одному разговору?

– Я почти месяц следил за тобой. Ты усердна, старательна, уделяешь много внимания деталям. У тебя трое детей, но ты всё равно справляешься. Многие сотрудники хвалят тебя за скорость. Ты быстро вникаешь и можешь хорошо маневрировать в стрессовой ситуации.

Когда он успел всё это проследить? Он же в кабинете целыми днями торчал.

– Я смотрю за всеми работниками. У меня даже есть свой тайный список, куда я записываю все баллы.

– Вы ещё и оценки нам ставите?

– Всё так.

– Чувствую, будто снова в школу попала. И какая же оценка у меня?

– Четыре.

– Так нахваливали и до сих пор четыре?

– Ну, с одеждой ты пока так ничего и не решила.

Я откинулась на стуле. Опять эта тема. Аж начало внутри булькать и кипеть. Опустила глаза, чтобы не показывать злость.

Но он быстро схватил мою руку.

– Мари. Посмотри на меня.

Стыд-то какой. Ещё и взглянуть надо. Действительно, как в школе. Все страхи разом ворвались в мою жизнь. По телу пробежала дрожь.

– Мари.