-Да, говорил. А не пожалеешь потом, что такую девку упустил?

- Наверное пожалею. Да нет. Точно пожалею. Но и х@й с ним. Не хочу женится У меня старший брат по телкам ходок, до сих пор не женат. Вот сижу я дома, звонит мне брательник и говорит: «есть телки»,- и Вовчик с аппетитным видом потер руками.

Я покачал головой, пожал плечами и произнес:

-Как не поступишь, все равно пожалеешь. Ладно там молодые похоже уже завтрак приготовили, так, что пошли жрать!

Казарма потихоньку пробуждалась. Мы зашли в столовую сели за стол, «молодой» поставил перед нами сковородку с поджаренной на яичницей, кружки с горячим чаем, хлеб, сахар и масло.

После завтрака я походил по территории, зашел на станцию, потом вернулся в казарму, немного посмотрел телевизор,полистал газеты ( скука страшнейшая!) и выйдя на улицу решил позагорать, благо солнце поднялось уже достаточно высоко и основательно припекало.

Я вспомнил, что на «точке» мы загорали на листе ДСП, который лежал где то в сарае.

Я зашел в сарай и действительно увидел прислоненный к стене лист ДСП, Вытащив его на улицу и положив на дорожку, я разделся и улегся ловить загар. Я довольно долго переворачивался со спины на живот, подставлял солнцу бока и в конце концов не заметно задремал.

Проснулся я от толчков в лист ДСП,

-Эй, Кораблев проснись,- услышал я голос начальника РРП — лейтенанта Поливаева.

-А? - спросил я его оторвав голову, - что случилось товарищ лейтенант?

-Тебя в Верхневолжск в полк вызывают. Послезавтра. Так, что готовься. Приготовь парадку и все такое. Понял?

- Ага понял. Дембель, - ответил я ему.

На следующий день вечером я достал из каптерки свою парадную форму и занялся приведением ее в божеский вид. Ехать домой я собирался в гражданской одежде (военная форма за два года надоела мне смертельно, так, что дембельскую парадку я себе не делал. Мать прислала мне новые джинсы, рубашку и кроссовки, к тому же я приобрел себе в близлежащем поселке костюм и свитер) комплект которой я хранил в деревне у одной бабушки, но ехать в полк увольняться требовалось все же в парадной форме.

Я тщательно отгладил парадные брюки и китель, прикрепил к кителю значки. комсомольский, значок отличника, классность, «бегунка», ВСК. Тщательно осмотрел парадку, повесил ее на плечики и отнес в каптерку. Утром мне предстояло сесть на «Ракету» (наша «точка» находилась возле реки, на которой была пристань для « ракет») и через три часа часа я должен был быть уже в Верхневолжске.

Последний вечер в казарме выдался так себе. Наш повар Боря- молдаван расположился в Ленинской комнате и занялся обустройством своего дембельского фото альбома. Начал он с покрытия лаком страниц альбома. Лак отличался на редкость резким и неприятным запахом так, что скоро в помещении стало трудно дышать. Открыть окна и двери, чтобы проветрить казарму однако не представлялось возможным поскольку с наступлением вечера на улице начинали роится буквально тучи комаров и всяческих мерзких мошек. Конечно можно было и проветрить казарму, но тогда в помещение налетели бы просто мириады этих гнусных кровососущих тварей и веселая ночка была бы тогда обеспечена всем.

Я походил немного по казарме и почувствовал, что у меня мало по малу начинают слезиться глаза от резкого и неприятного запаха лака. Подумав немного я решил отправиться ночевать на станцию, благо там не было ни этих мошек, ни этого удушающего запаха.

Выспаться на станции мне толком не дали. Не успел я улечься, как туда пришел Боря- молдаван в сопровождении девицы из местных. Боря прогнал в казарму дежурившего «молодого» и усевшись в кресло за пультом начал, что то втирать своей спутнице. Периодически громкий бубнеж прерывался взрывами какого то дебильного хохота, в конце концов я не вытерпел и выглянув из аппаратной ( где я расположился на ночь) разогнал эту сладкую парочку.

Однако после того, как недовольно скрививший свою физиономию Боря и его спутница покинули станцию, дали контрольное включение и мне в последний раз пришлось исполнять обязанности дежурного радиорелейного механика.

Через двадцать минут объявили выключение связи, я погасил станцию и опять улегся на матрац в аппаратной.

Но сна не было ни в одном глазу. Я ворочался, ворочался, и все никак не мог уснуть. Пару раз я вставал выходил на крыльцо и напряженно всматривался вдаль. Хотя первоначальный шок, который я испытал, перенесясь на сорок лет назад вроде бы и прошел, но внутри меня еще ощутимо потряхивало.

Хотя по здравом размышлении в той ситуации в которой я сейчас оказался были и свои видимые плюсы. Как никак я оказался в своем молодом теле, и впереди у меня было еще минимум сорок лет жизни. Фактически неизвестно по чей милости я получил возможность прожить свою жизнь еще раз. В довершении всего у меня был жизненный опыт и сноровка уже взрослого и зрелого человека, а не того, в сущности еще зеленого пацана, каким я был сорок лет назад. Этим не грех было и воспользоваться. Как не грех было воспользоваться и тем знанием о будущем страны, которым я обладал. Конечно мне даже не приходила в голову мысль о спасении СССР, чем занимались «попаданцы» в опусах ставших столь популярными в двадцать первом веке. Во- первых, я считал, что такая задача элементарно не по силам одному человеку, во — вторых, мне этого совершенно не хотелось, в — третьих, а в- третьих, мне этого не хотелось вдвойне и втройне. Вот такой я эгоист и индивидуалист.

Поразмышляв еще немного, я пришел к такому выводу, что вообще мне не стоит пытаться сильно изменить текущую реальность, в которой я оказался таким загадочным образом. Кто знает как поведет себя эта самая реальность если я всерьез задумаю значительно изменить ее. Может быть она поступит со мной, как с героем фантастического рассказа американского фантаста Спрэг Де Кампа « С ружьем на динозавров», который я прочел в свое время в одном из выпусков альманаха « На суше и на море». Хотя по мелочам воспользоваться моим «послезнанием» все же наверное стоит. Но только по мелочам и после тщательного взвешивания всех возможных плюсов и минусов.

В таких размышлениях прошло наверное часа два. Я прошелся пару раз по территории, послушал пение соловья засевшего в березовой роще окружавшей нашу «точку», вернулся на станцию, и бросил взгляд на часы. Был уже второй час ночи. Вздохнув, я вернулся в аппаратную, улегся на матрац и попытался все таки уснуть. Я еще недолго поворочался с бока на бок и наконец незаметно задремал.

-Слава, Слава проснись, - услышал я чей то голос, а потом ощутил, что меня начали трясти за плечо.

Оторвав от подушки голову, я открыл глаза и увидел «молодого», которого я просил разбудить меня ровно в шесть утра.

-Уже шесть часов, -сказал мне «молодой», - ты просил разбудить тебя.

Я поднялся с матраца, оглянулся по сторонам, широко зевнул и понял, что не выспался.

-Ладно, черт с ним, в «Ракете» сны до смотрю,- подумал я.

Проследовав в казарму я сначала умылся и побрился, затем позавтракал, а после этого начал сборы в дорогу.

Собственно говоря все у меня было готово уже с вечера. В каптерке находились мой дембельский дипломат и объемистая спортивная сумка с вещами, которые я еще накануне принес из деревни. Оставалось только одеть парадку, оглядеться последний раз в зеркале и все. Рядовой Кораблев к дембилю готов!

К тому времени, как я завершил свои сборы, проснулись и Халик и Вовчик Хлевнюк. Они собирались проводить меня до пристани и посадить на «Ракету».

Мы дошли до пристани, возле которой уже пришвартовалась готовая к отправке «Ракета». Я обнял на прощание Вовчика и Халика.

-Скорого дембеля, - сказал я им на прощание и пошел по трапу в речной корабль.

Через три часа я оказался на речном вокзале города Верхневолжска. Забросив в камеру хранения свои вещи, сел на автобус и поехал в расположение полка.