Приняв такое решение я рывком поднялся и на дрожащих и подламывающихся ногах пошел вперед. Я не искал дороги и продирался прямо через кустарник, протискивался между стволами молодых берез, ветки больно хлестали меня по лицу и плечам, но я упорно шел вперед, пока не уперся в забор из колючей проволоки. Закинул было ногу, чтобы попытаться перелезть через него, но вовремя остановился, представив в какие лохмотья превратиться моя одежда если я буду лезть через него. Опустив ногу и потоптавшись возле забора я решил искать проход через него и для этого пошел вдоль колючки.

Проход отыскался где то через десяток шагов. Я молча вошел в него и совершено бездумно потопал вперед. Почти сразу же оказался на большой поляне окруженной высокими березами. На левом краю этой поляны размещалось небольшое одноэтажное здание барачного типа, метрах в ста от него два металлических кунга, за которыми размещалась на растяжках здоровенная антенна, наверное метров в сто длиной. В стороне от здания догорал костер возле которого суетились несколько человек одетых в такое же как и у меня «хэбэ» Самый здоровый из них оглянулся, увидел меня и махнул рукой:

-Славик, подходи скорее, шашлык уже готов!

На негнущихся ногах, цепляясь сапогами о траву я подошел к костру. Здоровяк повернулся ко мне и я узнал в нем Вовку Хлевнюка, белоруса из Гомеля, с которым я служил вместе целый год на «точке» в Нижнекамской области.

Тут надо немного рассказать о себе и о своей биографии. Окончив в 1982 году среднюю школу я в том же году поступил на исторический факультет Калиновского педагогического института. Проучившись на нем два курса, я в весенний призыв 1984 года попал в ряды Советской Армии, так как в предыдущем году были отменены все отсрочки от призыва для учащихся ВУЗОВ, за исключением лишь отдельных институтов.

Служить я попал в войска связи. Меня направили в город Верхневолжск в отдельный полк радиорелейной связи. Полгода я прослужил там в учебной роте этого полка, большая часть которого была разбросана по отдельным Радиорелейным пунктам ( именуемым в просторечии «точками»)которые были разбросаны по Верхневолжской и прилегающим к ней областям. На такой «точке» я и провел полтора года своей армейской службы,в должности механика радиорелейной станции. Из армии я уволился в начале июня 1986 года, сразу же после дембеля восстановился в институте, который и успешно закончил в 1990 году, но впрочем это совсем уже другая история.

Но сейчас похоже я вновь оказался в днях своей молодости, причем все это произошло способом решительно мне неизвестным и непонятным, если я не имел дело с галлюцинацией или какой то изощренной и циничной имитацией, организованной неизвестно кем и неизвестно зачем.

Подойдя к костру я вдруг почувствовал, что у меня буквально не попадает зуб на зуб. Меня просто на просто трясло, да так заметно, что Хлевнюк с удивлением посмотрел на меня.

-Что это с тобой? - спросил он,- замерз, что ли? Ты кстати куда подевался то? А то мы уж тебе искать собрались.

В ответ я, что то нечленораздельно промычал, почувствовав, что мой рот совершенно пересох.

Вовик сунул мне кусок проволоки с нанизанными на него кусками мяса. Я машинально поднес их ко рту, откусил и стал механически жевать не ощущая ровно никакого вкуса.

Видимо мой внешний вид все таки встревожил Вовика. Он нагнулся, взял в одну руку открытую бутылку водки, во вторую граненый стакан, наполнил его до половины и протянул мне.

-Ну за скорый дембель!

Я машинально подхватил стакан и так же машинально поднес его ко рту и опрокинул, практически одним глотком водку во внутрь себя. Проглотив ее и даже не закусив, я протянул стакан обратно и сказал сдавленным тоном:

-Повтори!

Вовик не произнес ничего в ответ, лишь покачал головой и налил водки в стакан.

Я так же, что называется «на автомате» выпил жгучую жидкость и не чувствуя ее вкуса, впился зубами в мясо на шампуре. В голове у меня мелькнула мысль, что Хлевнюк поторопился и снял шашлык слишком рано, мясо не поспело до конца.

С трудом проглотив плохо прожарившееся мясо, я сел на землю, выдохнул, взял кусок черного хлеба, откусил от него и начал жевать.

В голове у меня царил полный сумбур. Нет, все это решительно не походило на инсценировку. Главное заключалось в том, что кто и с какой — такой целью мог бы организовать такое, явно не дешевое и технически очень не простое ( если вообще возможное) мероприятие. Значит оставалось только два объяснения происходящему. Либо я испытываю очень правдоподобные галлюцинации, либо, либо я действительно каким то совершенно непонятным образом перенесся в прошлое. Вернее мое сознание из 2024 года перенеслось в мое молодое тело, в 1986 год.

Жуя хлеб я оглядывался по сторонам, бросая осторожные взгляды на окружавших меня людей. Как ни странно все они были знакомы мне. Кроме Хлевнюка я тут же узнал Халика Хайдарова таджика из Душанбе, вон тот долговязый парень это Игорь Тимошенко из Могилева, а это тоже Вовчик ( вернее Абдувахид) Раззаков смазливый узбек из Намангана, а это Боря- молдаван наш повар. Со всеми ними я служил сорок лет назад на РРП Сорокино, который был расположен вблизи одноименной деревни на самой границе Верхневолжской области. И вот сейчас спустя сорок лет я без какого либо затруднения (словно мы расстались только вчера) узнал их. Тут же я вспомнил, что мероприятие на котором я сейчас присутствую действительно происходило в реальности. За несколько дней до моего дембеля личный состав РРП «Сорокино» действительно организовал шашлыки с одновременным распитием спиртных напитков. Все это произошло, вещественно вечером, после того как начальник РРП лейтенант Поливаев ушел домой.

-Нет, это точно сновидение какое то,- вновь подумал я,- абсурд! Я не мог вот так просто перенестись в прошлое! Видимо падая я ударился головой и сейчас нахожусь в коме. Точно! А все, что я вижу вокруг это видения порожденные моим мозгом. Рано или поздно все это закончится. А если не закончится? А, что если я тут надолго? Что тогда делать? - и я почувствовал как мной вновь овладевает холодный и липкий ужас.

Я поднял глаза на Хлевнюка и увидел как он снимает с самодельного шампура куски мяса.

-Сейчас он начнет есть их и сломает зуб, - вспомнил я.

Хлевнюк положил в рот кусок мяса, начал жевать его и вдруг поморщился.

-Черт! Мясо плохо прожарилось, я сейчас о него зуб сломал,- произнес он каким то обиженным тоном.

Я ничего не сказал на это. Просто взял бутылку водки и налил оставшуюся жидкость в стакан, наполнив его почти на половину. Забыв даже выдохнуть, я одним глотком осушил его.

-Эй, Славка, ты сейчас один всю водку выпьешь,- толкнул меня в плечо Халик,- нам оставь.

Я лишь вяло отмахнулся от него, закусил хлебом и поднявшись с земли, пошел по направлению к казарме.

Зайдя в казарму я направился прямиком в спальное помещение, которое у нас на флотский манер именовалось кубриком.

Память не подвела меня, я сразу же вспомнил свою кровать и даже узнал стоящую возле нее, покрашенную в серый цвет тумбочку.

Рухнув без сил на койку, я вяло подумал:

-Спать. Надо просто на просто лечь спать. А утром я проснусь и все это закончится. Я опять окажусь в своем времени. А все это окажется просто — на просто сном или каким то видением. А если не окажется? А если завтра я опять проснусь здесь, в этой казарме, в этом, когда то уже прожитом мною времени. Что тогда делать?

Я поднялся с кровати и подошел к окну. Сумерки за ним уже совсем сгустились, наступила короткая майская ночь, которая в тех краях, в которых я проходил свою армейскую службу была почти «белой».

Выпитая водка уже очень ощутимо ударила меня в голову. Я прислушался к себе. Чувство ужаса уже покинуло меня, уступив место какому то равнодушию и тупой апатии.

-А, утро вечера мудренее,- подумал я и широко зевнул, - завтра проснусь и все наладится. Вернее вернется на круги своя. И буду я опять старым шестидесятилетним мужиком, почти дедом, с остеохондрозом, приступами депрессии и ощущением совершенно бесцельно прожитой жизни. И впереди у меня будет в лучшем случае лет десять, максимум пятнадцать жизни, а еще вернее, как говорят сейчас «доживания». Или если говорить честно, все ускоряющегося процесса телесного и ментального разрушения. Впрочем не я такой один. Таков итог жизни подавляющего большинства людей. Когда подумаешь об этом становится как то не так обидно. Жизнь вообще то говоря штука довольно бессмысленная, просто почему то люди боятся признать это. Да такова моя личная философия. Философия шестидесяти летнего мизантропа. Сорок лет назад я все таки был настроен куда более оптимистично. Но как сказано в Писании «и это пройдет». Со временем прошло и это. Весь оптимизм и ожидание от жизни чего то лучшего. А что в итоге? В итоге — доживание. Холод и пустота в голове и сердце. И никакие видения, сколь бы они не были правдоподобны и реалистичны не способны исправить это. В общем сына я не вырастил, дерево не посадил, дом не построил. И то хорошо. А то может выйти и так, что ты выполнишь эту свою программу- минимум, а сын выставит тебя из построенного тобою же дома, и сдаст в какую — ни будь омерзительную богадельню, а посаженное тобой дерево срубит. Впрочем в наше время очень возможны варианты и похуже.