А так относительно надежно.

И я знал, что если не получится договориться, то я себя взорву. Верил в это. Когда идешь на смерть, и тебе нечего терять, переговоры вести становится как-то легче.

Сердце билось ровно, я не боялся. Может быть, потому что уже умирал однажды. А возможно просто понимал, что другого выхода нет. Потому что рано или поздно меня все равно застрелят или зарежут. Удача не может длиться вечно.

Меня увидели из окна, и двое охранников вышли наружу. Один сразу же вытащил из кобуры пистолет — Кольт 1911, второй жестом остановил меня.

— Не двигайся, — сказал он, крупный детина со шрамом во всю щеку. Акцент у него был очень сильный, похоже, что недавно прибыл из Кастелламарезе.

Я поднял руки.

— У меня нет оружия, — сказал я. — Хотите — обыскивайте.

Один встал передо мной, продолжая держать пистолет, второй принялся обыскивать меня. Оружия, естественно, не нашли, его и не было. Вытащили бумажник, раскрыли, проверили, но там не было ничего кроме пары сотен баксов мелкими купюрами и документов.

— А это что? — спросил он, наткнувшись ладонью на жилет на спине.

— Бронежилет, — спокойно ответил я.

— Броне- что? — не понял он.

Ну да, в это время их еще практически не было, и штука обычному человеку это совсем не знакомая. В Первой Мировой использовали кирасы. Но попытки создать защиту уже были. Придется объяснить.

— Стальные пластины внутри шерстяной поддевки, — сказал я. — Вы меня уже трижды пытались убить. Разве я могу вам доверять?

Он хмыкнул, но проверять дальше не стал. Наверное, имел в виду, что стрелять они будут в голову, и этот странный жилет все равно не поможет.

— Проходи, — сказал он.

Я двинулся внутрь, а охранники сразу за мной.

Ресторан был небольшой. Дюжина столиков, красные скатерти, запах чеснока и томатного соуса. Но посетителей не было — только еще двое парней у стойки бара. Все в темных костюмах, все с бдительными глазами. Люди Маранцано.

Похоже, что он решил забронировать весь ресторан. Предусмотрительно, ведь среди посетителей могли быть мои люди. Багси все-таки настаивал на том, чтобы я взял кого-нибудь с собой, если не для того, чтобы убить Маранцано, то хотя бы для прикрытия. Я отказался.

У меня был свой аргумент.

Один из охранников кивнул в сторону дальнего стола, я уже увидел, кто там сидит. Сальваторе Маранцано собственной персоной. Он был одет в очень дорогой даже с виду костюм-тройку, а его волосы аккуратно зачесаны назад. Уши забавно торчали, но над этим никто не смеялся, а те, кто все-таки решался, долго не жили.

Я пошел через зал, стуча по деревянному полу каблуками.

Еды перед Сэлом не было, только бутылка с вином, два бокала и пепельница. Это не Джо-босс, он, похоже, не мешал дела с едой.

Я остановился в паре шагов от стола.

— Садись, Чарли, — Маранцано кивнул на стул напротив. — Или ты предпочитаешь Лаки? Кажется, так ведь теперь тебя все называют.

— Лучше Чарли, — ответил я и сел.

Жилет смертника неприятно надавил на спину, но я не подал виду. Маранцано же взял бутылку, разлил вино по бокалам, после чего один толкнул мне. Сам приложился, сделал глоток, поставил обратно.

Посмотрел на меня, несколько секунд помолчал, после чего произнес:

— Ты знаешь, Чарли, я все думаю… Почему я не должен убить тебя прямо сейчас? Ты ведь понимаешь, что сунул голову в пасть к голодному льву?

— Я это понимаю, — ответил я, стараясь не выдавать волнения. — Ты можешь сейчас дать приказ своим людям, и они застрелят меня. Могут ведь?

— Могут, — он довольно усмехнулся.

— Но тогда мы оба умрем, — ответил я.

— Что? — он не понял.

А я медленно, чтобы никто не подумал, что я лезу за оружием, запустил руку за ремень и вытащил детонатор с идущими от него проводами. И показал ему. Маленькая совсем коробочка, в действительности похожая на зажигалку, но с кнопкой сверху.

— Видишь это? — спросил я спокойно. — Это детонатор. На мне шесть с половиной фунтов тротила.

Лицо Маранцано не изменилось, но я увидел, как на секунду расширились его зрачки.

— Ты можешь приказать своим людям стрелять, — сказал я. — Тогда я нажму на кнопку. Я все равно умру. Но умрешь ты, и твои люди. Весь ресторан разнесет к чертовой матери. Старый Нунцио тебе спасибо не скажешь.

Я криво усмехнулся.

Маранцано откинулся на спинку стула. Я заметил, что его пальцы сжали бокал так сильно, что костяшки побелели. Как бы не раздавил, а то дернется еще палец.

— Ты с ума сошел… — проговорил он тихо, не спрашивал, а констатировал. — Ты действительно пришел сюда с бомбой на спине?

— Я не сошел с ума, — жестко ответил я. — Я пришел просто поговоришь. Но я не дурак. Ты трижды пытался меня убить. Даже сейчас ты начал с угроз, попытался продавить меня.

Он молчал. Я буквально видел, как в его голове мелькают обрывки разных мыслей, как он взвешивает варианты. Может ли он приказать людям схватить меня до того, как я нажму кнопку? Блефую ли я? Действительно ли под жилетом взрывчатка?

Ход был, мягко говоря, нетипичный для наших времен. Но я уже проворачивал его в прошлом, которое теперь будущее… В общем, тогда, в первой жизни.

— Если не веришь, — я коротко усмехнулся. — Можешь проверить. Расстегни мою рубашку и посмотри. Но предупреждаю — если твои парни дернутся, я нажму на кнопку.

Маранцано медленно поставил бокал на стол. Выдохнул.

— Допустим, я тебе верю, — сказал он наконец. — Что дальше? Это ты меня позвал. Зачем?

— Отправь своих людей наружу, — сказал я. — Пусть там постоят. Мы поговорим наедине.

Вот так вот. Диктовать свои условия. С людьми вроде него иначе вообще никак.

Сэл подумал секунду и махнул рукой. Охрана послушалась, практически сразу покинула заведение. Он посмотрел на меня и спросил:

— Ну, так что ты хотел сказать мне?

— Я пришел предложить перемирие.

— Перемирие? — он фыркнул. — Думаешь, я тебе поверю? После того, как мы трижды пытались тебя убить? Да ты спишь и видишь, как убрать меня, я уверен.

— Слушай, Сэл, — я наклонился вперед, стараясь говорить тихо, но твердо. — Я не хочу войны. Война — это плохо для тебя, плохо для меня, плохо для бизнеса в целом. Мы оба потеряем людей, деньги, территорию. Копы начнут давить на всех, в газетах поднимется шум, а федералы плотно полезут в наши дела. Это никому не нужно.

Он слушал, внимательно. Вот теперь верилось, что он настоящий босс. Массерия сейчас орал бы, давил, а он слушает.

— Я прощу тебе эти покушения, если ты меня выслушаешь, — сказал я. — И если не будешь пытаться провернуть это еще раз. Тем более, мое предложение будет выгодно нам обоим.

— И что ты предлагаешь? — он усмехнулся, но как-то невесело.

Я взял второй бокал вина, который стоял передо мной. Сделал глоток — хорошее вино, дорогое. Поставил обратно.

— Я предлагаю тебе стать боссом всех боссов, — сказал я. — То, чего ты хочешь.

— И как ты собираешься это провернуть? — он хмыкнул.

— Ты хочешь начать войну сейчас, — сказал я. — Будет стрельба, шум, много жертв. Но если мы договоримся, то все случится тихо. Массерия уйдет, ты станешь главным.

— Тони говорил… — он сделал паузу. — Тебя не устраивает Массерия. Он говорил, что ты не хочешь платить ему половину. Ты в курсе, что я беру меньше, так?

— Да, — кивнул я. — Двадцать процентов, одна пятая. И это меня вполне себе устраивает.

— Так убери его сейчас, — сказал он. — Хоть завтра. И ты сам станешь боссом.

— Нет, — я покачал головой. — Сейчас у меня свои дела, важные, нужно их закончить. Нужно время… Примерно до конца года. К тому же не всем понравится то, что я стану боссом. Дженовезе, Анастазия, Рэйна, Терранова, Миннео — каждый захочет откусить кусок. Паппалардо наверняка попытается убить меня в ответ. Он — верный пес, и его тоже нужно убрать.

— Так. Что ты хочешь?

— Я хочу перетянуть их на свою сторону, — сказал я. — И когда я буду уверен в том, что семья после смерти Массерии станет моей — я сделаю то, что нужно. Но для этого мне нужно время.