Нет, идти — это не вариант. Остается только снова позвать на помощь.

— Madon', help me!

А откуда это «Мадонна» прорвалось? Это же вообще из итальянского.

Ладно. Через несколько секунд мне стало не до этого. Потому что снова посмотрев на воду, я понял, что волны активно накатывают на берег. А это означает только одно: начинается прилив. И если я сейчас же не уберусь с этого пляжа, то меня просто смоет. Плыть в таком состоянии я точно не смогу.

Но эта же мысль внесла мне в голову ясность. Меня собирались убить: избили, изрезали ножом, перерезали горло. А потом выбросили здесь, на пляже, как раз с расчетом, чтобы меня унесло в море.

Там тело, если и выбросит на берег, то в конечном итоге сильно побьет о камни, и опознать меня будет сложно. Да и морские обитатели сделают свое дело. Схема знакомая, пусть у нас в России она особо и не применялась.

Зато кто не слышал баек про «бетонные башмаки»? Или про то, чтобы закатать в асфальт. Каюсь, на заре своего бизнеса мне тоже подобным приходилось заниматься. Но только с совсем уж зарвавшимися отморозками.

Странное ощущение. Вроде бы оказался в откровенно плачевном положении, но голова работает на удивление ясно. И надо вроде бы предпринимать какие-то шаги к спасению. Хотя бы попытаться уползти отсюда, если я идти не могу.

И я пополз, загребая свободной рукой песок, а второй продолжая пережимать рану на горле. Туда-где были видны хоть какие-то огоньки, скорее всего уличных фонарей. А по мере того, как я полз, в голове стали появляться воспоминания.

Нью-Йорк, Манхэттен. Десятью часами ранее.

Я вышел из здания, поправил воротник пиджака. Дела шли хорошо, во внутреннем кармане лежал конверт с деньгами, который мне вручили с последнего дела. И настроение тоже хорошее. Жаль, что еще рано, иначе можно было бы завалиться в клуб и неплохо провести время с местными девочками. Или просто поиграть в карты с друзьями — в целом разное можно придумать.

А еще жаль, что больше половины конверта в итоге перекочует к моему боссу, Джо Массерии. Таковы правила — я должен отдавать ему долю. Да только вот он ни хрена не сделал для того, чтобы мы могли поднять эти деньги. Я сделал это сам, и начинал все с нуля.

Я снова поправил воротник, и двинулся по Третьей Авеню, что возле пятидесятой улицы. Манхэттен. Лучшее место для жизни, какое только можно придумать. Особенно если ты умеешь делать деньги.

А я умею, это точно.

Я вытащил из кармана часы на цепочке, посмотрел на них. Без пяти три часа после полудня. Можно остановиться поесть в каком-нибудь ресторанчике. Да, знаю я тут один за углом, неплохой. Его держит человек, лично обязанный мне, и естественно там меня кормят за счет заведения.

Туда я и двинулся.

Улица широкая, шумная, тут пахло углем из печей окрестных домов, и бензиновым выхлопом, потому что по улице ездили машины, просто огромное количество. Сверху послышался гул и грохот — это прокатился поезд. Прямо над головой шла двухпутка, на металлических опорах. Нет, пожалуй, что жить прямо здесь я бы не стал. Не лучшее место, с учетом того, что эти поезда пролетают тут каждые пять минут. И так громко, что даже стекла в окрестных домах вибрируют и трясутся.

Машины ездили в среднем ряду, и каждую минуту слышались сигналы клаксона. Движение тут было хаотичное. На центральных улицах давно уже стояли светофоры, которые упорядочивали поток машин. А вот тут их еще не было.

Ничего, когда-нибудь они доберутся и сюда.

Жизнь вообще тянется к порядку. Даже наш бизнес, в котором совсем недавно все были против всех и рвали друг друга на куски, постепенно приобретает очертания чего-то… Сложнее и одновременно проще. По крайней мере, теперь у нас сформировалось две фракции.

Но не факт, что все закончится именно так. Потому что дело идет к войне. Но я знаю, что во время войны умные и шустрые поднимаются еще выше. Так что рассчитываю на это.

Середина рабочего дня, тротуары были полны народу: женщины в платьях по колено с шляпками-колоколами, мужчины в костюмах-тройках и с фетровыми шляпами. Местами рабочие в простых комбинезонах цвета индиго и в кепках. Им не нужно было никого из себя строить, да и они вечно в грязи.

Но работяги — это неудачники. Они для того и нужны, чтобы пачкать руки.

— Экстра! Экстра! Фондовая биржа снова растет! — послышался справа громкий крик.

Я повернулся к одному из них. Несмотря на то, что я не закончил школу, и некоторые считают меня необразованным быдлом, я люблю читать газеты. А этот образ поддерживаю по мере сил.

Для одних у меня один образ, для вторых — другой, джентльмена, который знает цену своим словам и умеет думать. Тот, кто может приспосабливаться, живет долго.

— Дай-ка одну, — сказал я и полез в карман в поисках мелких монеток. Высыпал себе на ладонь.

И как назло, у меня не было ни одного пенни. Я выковырял из кучи монеток никель и протянул ему.

— Держи, парень, это тебе на конфеты.

— Спасибо, мистер! — мальчишка-разносчик, как-то учтиво поклонился мне и протянул одну из свернутых газет.

Я засунул ее подмышку, двинулся дальше. Оставалось только перейти дорогу. Я запустил руку в карман, вытащил мягкую желто-зеленую пачку «Лаки Страйк». Двадцать центов.

Лаки Страйк… До чего ж забавно звучит, а? Забастовки часто бывают удачными. Особенно когда их организовываем мы.

Сунул одну сигарету в зубы, прикурил от красивой позолоченной зажигалки, и собирался уже перейти дорогу, как прямо передо мной затормозил Форд модели А. Четырехдверный седан темно-зеленого цвета. Я отчетливо услышал, как заскрипели механические тормоза.

Я остановился. Такие предпочитали наши друзья. И что-то подсказывало мне, что дело плохо.

Огляделся в поисках места, куда можно сбежать. В это время задняя дверь седана открылась, и из нее вышел мужчина в сером костюме и в шляпе. Он был смутно знаком мне, но я определенно не помнил, откуда его помнил.

— Садись, Сэл, — обратился он ко мне. — У нас есть разговор.

— У меня нет с вами никакого разговора, — ответил я.

В одной руке у меня была зажигалка, во второй сигарета. Подмышкой — свернутая газета. В нагрудном кармане — пачка денег. А чего у меня не было?

А не было у меня сегодня пистолета. Потому что именно сегодня стукач из полиции сообщил мне, что готовится рейд. И мне очень не хотелось бы, чтобы меня взяли с пушкой. Потому что у меня помимо всего прочего до сих пор нет американского гражданства.

— Зато у нас есть, — ответил мужчина, засунул руку в карман и вытащил из него короткоствольный револьвер.

«Кольт Детектив Спешл». Полицейский револьвер, который активно используют не только детективы, но и гангстеры. Несмотря на смешные размеры, он очень громко стреляет. Но выстрел все равно можно перепутать с хлопком из выхлопной трубы.

И тут я понял, что выбора у меня нет. Потому что если я не сяду, то меня застрелят прямо на улице. У них ко мне серьезное дело, не иначе.

— Что это, что это⁈ — послышался крик откуда-то позади. — У него пистолет!

— Полиция!

Глаза гангстера прищурились, и я понял, что он сейчас выстрелит. И мне не оставалось ничего другого, кроме как подойти к машине и сесть на заднее сиденье. Парень тут же уселся рядом со мной, захлопнул дверь, а потом машина тронулась с места, стала набирать скорость, а потом постепенно вошла в поток.

— Кто вы такие? — спросил я.

— Заткнись, Сэл! — этот парень ткнул мне в бок револьвером, и приказал. — Ник, обыщи его.

Второй тут же принялся шарить у меня по карманам. Скоро он достал и часы, и пачку денег, и сигареты. Все это перекочевало в небольшой саквояж, который он держал на коленях. В последнюю очередь туда отправился мой нож — итальянский стилет.

А потом мне на голову натянули мешок из плотной холщовой ткани. Они явно не хотели, чтобы я знал, куда мы поедем. Что ж, это обнадеживало — может быть, они оставят меня в живых?