Знаки. Знаки везде. Как он их проглядел, а Чарли увидел? Не ясно, он же не пророк.

Но факты. Кеннеди продает, Барух ушел, Ливермор открывает шорты. Индекс падает, объемы растут, а банки и министры призывают сохранять спокойствие. Это классика перед крахом.

Такое бывает, он уже видел, но в мелких масштабах — игорные дома, схемы Понци и прочее. Если все идет слишком хорошо, значит скоро будет плохо.

А последние десять лет все было слишком хорошо. Люди покупали акции на последние деньги, закладывали дома, верили, что рост вечен. Но ничто не вечно под Луной.

Он почти все сделал, оставалось увеличить масштабы. Если Чарли прав — они станут королями этого города.

А если нет…

Мейер усмехнулся. Нет, Чарли не ошибается, слишком много знаков, и слишком многие видят то же, что и он. Да и сам Лански это видел, и может быть даже сыграл бы на этом. Но сейчас уже слишком поздно, а так они начали вовремя.

Крах близко.

Мейер выключил свет, вышел из офиса, запер за собой дверь и спустился наружу. Поднял воротник пальто и пошел к своей машине, которую Винни уже вернул. Сел за руль, завел двигатель и поехал по пустым улицам Манхэттена.

Не выдержал, включил радио. Играла трансляция из Клуба Коттон. Музыка. Да.

Сейчас сотни тысяч семей из тех, кто может позволить себе радио, сидят и слушают эту музыку. И даже не предполагают, что их спокойная жизнь закончится буквально через два дня.

Проснулся я рано, солнце еще толком не встало, за окном серело. Часы на тумбочке показывали половину седьмого. Но разлеживаться было нечего, хотя минут пять я все же позволил себе поваляться и послушать тишину.

Спалось плохо. Снились кошмары, причем, как из этой жизни, так и из прошлой, они смешивались воедино в какую-то уж совсем сюрреалистическую картину. Были там и выстрелы, и рассыпающееся во все стороны стекло, и кровь. И даже я бежал и стрелял в кого-то, по улицам Нью-Йорка, которые внезапно перетекали в улицы Москвы. Невысокие кирпичные дома смешивались с новостройками, к которым я уже успел привыкнуть.

Да, этот сон прекрасно отражал меня. Моя личность и моя память в смешении с памятью Лаки Лучано и рефлексами его тела. Потом я все-таки потянулся, поднялся на ноги и принялся делать зарядку: провел целый комплекс упражнений. Раз уж мне досталось это тело, то надо его укреплять.

Жаль, что сейчас моды на тренажерные залы-качалки пока еще нет, я бы с удовольствием поднабрал мышечной массы, чтобы выглядеть внушительнее. И боксеры даже не тяжеловесы в большинстве своем, а легкие, сухие и очень выносливые парни. Бодибилдеры придут позже, в шестидесятые, моду на них даст Арнольд Шварценеггер — один из первых культуристов.

Мне тогда будет… Около шестидесяти. В принципе есть все шансы дожить, и если меня к тому времени не выпнут из Штатов, то будет возможность познакомиться с ним лично, спродюссировать его карьеру. Дать никому не известному режиссеру фильма «Пираньи 2» побольше денег, чтобы он снял свой ужастик про киборга-убийцу, ни в чем себя не отказывая.

Но я тогда буду уже совсем стариком. Но сделаю еще одну хорошую вещь для потомков, хотя бы в смысле пропаганды здорового образа жизни. Сколько мальчишек смотрели на каменные мускулы Арни, а потом отправлялись в качалку тягать железо? Зачастую самодельное.

Закончив с упражнениями, я отправился в ванную, где ополоснулся чуть теплой водой. Царапины на спине чесались, но обработать их сам я был не в состоянии, даже с зеркалом это будет очень сложно. Но я просто потер их хорошенько мылом, оно тоже убивает бактерии. Надеюсь, не воспалится. Было бы очень глупо умереть от небольших царапин после того, как выжил весь изрезанный.

Почистил зубы — здесь вместо порошка была уже паста. Она шагала по стране, распространяясь все шире. «Колгейт», кстати говоря, пусть и не такой же, как в моей первой жизни.

Потом оделся, благо чистая одежда имелась в ассортименте, и все — дорогие костюмы. Чистая рубашка, на этот раз голубая, а не белая — Лучано был стилягой — темные брюки, подтяжки, пиджак. Нашлась и подмышечная кобура, в которую я засунул Смит энд Вессон. В карман бросил горсть запасных патронов.

Подумал, не стоит ли написать заявление о том, что нашел пистолет и несу его сдавать в полицию, с сегодняшней датой естественно. В будущем так часто делали братки, и при наличии хорошего адвоката или связей с полицией, это помогало избежать проблем.

Потом вспомнил, что у меня есть фальшивая лицензия, сунул ее в бумажник. Потом посмотрел на часы — время половина восьмого. Встреча назначена на девять, но хозяин парикмахерской уже должен будет подойти, как я приеду. Ему же надо подготовить заведение к открытию: проверить все ли бритвы наточены, все ли машинки смазаны… Понятия не имею, на самом деле, что там ему проверять, просто уверен, что Джонни Адонис будет уже на месте.

Сверху на пиджак надел пальто, на голову — шляпу. Вчера ведь послушал радио, передавали, что будет похолодание, так что решил одеться потеплее.

Вышел на улицу, закрыв дверь на ключ, отправился к машине. Да, действительно, по ощущениям так градусов восемь, а еще ветер дует пронизывающий, с реки. Так что я даже воротник поднял, чтобы потеплее было.

Кадиллак стоял на месте, тем более, что двери его я закрыл, да и угоны сейчас пока еще редкость несмотря на то, что тачки вскрываются и заводятся в два счета. Я сел за руль, завел мерно заурчавший двигатель, выехал на улицу и поехал в Нижний Ист-Сайд. По пути смотрел по сторонам.

Пробок не было, но город уже просыпался, это ведь Нью-Йорк. Рабочие шли на фабрики, лавочники уже открывали магазины. Пока доеду, уже почти все откроется. Встречусь с этим Тони, а потом пойду пообедать в нормальное место, почему бы и нет?

Фабиано расскажет мне все, а потом я попытаюсь его использовать. Ну а дальше… У меня совсем безумный план, но я почему-то уверен, что он сработает. А если не получится, то я круто поменяю историю, это точно. Да и мне ведь не впервой умирать, верно?

Добрался я до парикмахерской уже к восьми, когда на улице стало действительно людно. Припарковал машину, после чего подошел к двери и толкнул ее. Колокольчик звякнул, а я прошел внутрь.

Охранника пока не было, он появляется позже, когда бар открыт. Зато сам Джонни и двое парнишек были тут. Да, один работал в барбершопе постоянно, а второй по вечерам играл на фортепиано внизу, в баре. Готовили инструменты, и все такое.

— Чарли? — тут же повернулся ко мне Джонни. — Что-то не так?

— Я побриться пришел, — я улыбнулся и погладил тыльной стороной ладони щетину. — Я ведь могу просто зайти побриться к своему другу, а?

— Да, конечно, — кивнул Грек, посмотрел на мальчишек, после чего сказал одному из них, тому, что постарше. — Дионис, это очень важный гость, нужно обслужить его как следует.

Правил о том, что мафиозо нельзя носить усы или бороду еще не было, они появятся позже, да. Но сейчас мода на гладкие лица, и с бородой на тебя будут как минимум косо смотреть. Да и в целом все следят за своей внешностью, и мне отставать нельзя, надо быть ухоженным.

Однако. Интересное имя, но стоит все-таки помнить, что это греки.

— Присаживайтесь, мистер Лучано, — мальчишка тут же кивнул на старое потертое кожаное кресло перед одним из зеркал.

Я повесил пальто и шляпу на крючок и прошел вперед. Пахло одеколоном, мылом для бритья и табаком — здесь можно было курить, и даже диванчик с пепельницей на столике стоял, специально для тех, кто ожидал своей очереди. Помимо зеркал стояли полки с бритвами, ножницами и прочим скарбом. На стенах висели плакаты с рекламой, за один из них у меня зацепился взгляд — реклама безопасных бритв Жилетт.

— Проблем с ирландцами не было? — спросил я у Джонни.

— Нет, — он покачал головой. — Все хорошо, спасибо за беспокойство, Чарли. Ты спросить зашел?

— На самом деле, мне надо кое-с-кем встретиться. Позволишь нам ненадолго занять заднюю комнату?