Все ведь могло закончиться по-другому. Мог бы попасть в какого-нибудь фермера, а уже через год разорился бы, потому что бизнес в таких условиях вести совсем невозможно. У людей нет денег, чтобы платить за еду, у фермеров нет денег, чтобы выращивать скот, потому что банки требуют свое.

Это у нас сейчас выданные кредиты они себе забрать не смогут. Потому что им просто будет не до того: люди требуют свои доллары, стоят в очередях, давят конкуренты, журналисты, а тут надо связываться с мафией, с которой работать себе дороже. Уж Лански сразу позаботится о том, чтобы дать им понять, что в этом нет смысла.

А вот если бы я был обычным работягой. Все было бы хуже.

Я постоял немного у подъезда, а потом вошел внутрь. Но нет, никто там меня не ждал. Я поднялся наверх, на третий этаж, открыл дверь квартиры ключом, заперся, в том числе и на цепочку.

Включил свет, встал у стены и прислонился к ней спиной. Все. Мой дом — моя крепость. Здесь есть оружие для того, чтобы защититься. И у меня на него даже есть фальшивая лицензия. В это время ведь нет компьютеров, чтобы проверить настоящая она или нет, даже раций в машинах не имеется. Так что легавому проще не связываться, а отпустить. Проявлять такую бдительность и тащиться к красной будке, чтобы позвонить в архив, будет в лучшем случае один из десяти. Да и тому можно просто дать двадцатку.

Эта квартирка была получше, чем та, в которой мы прятались. Здесь могло бы разместиться целое семейство при желании.

Через небольшую прихожую с крючками для пальто, тумбочкой и зеркальцем, я попал на кухню. Кухня была скромной, и тут было удивительно чисто: подозреваю, что Чарли не готовил, как и Гэй, а предпочитали есть в ресторанах. Нет, здесь было все необходимое: и раковина, и плита с духовкой, и даже ледник. Пустой наверняка, льда там нет, но проверять я не стал.

Вошел в гостиную, снова включил свет, и принялся раздеваться. Стащил с себя пиджак, брюки, и все аккуратно повесил на спинку стула. Измятое, конечно, потому что пришлось драться с ирландцами, да и потом валяться на полу. Возьму чистое, тут тоже должно быть, а это… В прачечную отдам, там почистят и выгладят.

Спина чесалась. Я снял рубашку, оставшись в обычной майке и трусах, после чего не выдержал и вышел обратно в прихожую, стащил с себя майку и посмотрел в зеркало. Да, вся спина исцарапана так, будто я провел бурную ночь с какой-нибудь знойной красоткой. Но на самом деле нет, дело вовсе не в этом. Это стекло за шиворот залетело.

Помыться что ли. Нет, помоюсь я потом. А есть где?

Вернулся в гостиную, откуда вело сразу две двери. За одной оказалась спальня, причем шторы оказались открыты, а через окно можно было выбраться на пожарную лестницу.

Паркет на полу, темный, обои простые с геометрическими узорами — треугольниками какими-то. Сбоку висит распятие. Ну да, я ведь теперь итальянец-католик. Надо выяснить, как они хотя бы крестятся, а то я-то привык по-православному: тремя перстами, справа налево. А они вроде слева направо и открытой ладонью. Типа у нас Святая Троица, а у них пять ран Христа. Что-то вспоминается.

Так, сперва оружие. Где оно тут лежит?

А лежит оно в шкафу, под рубашками. Вот я туда и двинулся, запустил руку и вытащил револьвер. Вот в чем я совсем не разбираюсь, так это в револьверах. Этот вроде Смит энд Вессон, но какая модель я не знаю.

Надо с ним разобраться, как пользоваться. Разобрался, как откинуть барабан, убедился, что он разряжен. Потом нажал на шомпол под стволом. Значит, вот так вот выбрасываются гильзы. Причем, все одновременно, а не как у Нагана, который пусть многие и любят, но… Пока ты там будешь по одной гильзе из камор выбивать, в тебя даже стрелять не понадобится. Тебя могут просто побить и все.

Там еще лежала коробочка к нему, тридцать восьмой калибр. Те самые, которые не пробивают даже дверцу машины. Ладно, нечего нос кривить. И вообще, револьверы считаются надежными, особенно такие, двойного действия. Если осечка случилась, то просто нажимаешь еще раз на спусковой крючок, барабан проворачивается, а потом еще — и стреляет.

Как по мне, так сомнительный довод. Почему просто хороших патронов не достать, у которых осечки не будет? Ладно, дареному коню в зубы не смотрят, а потом я самозарядных пистолетов добуду.

Вышел обратно в гостиную, положил пистолет на журнальный столик, чтобы в случае чего его быстро схватить. А потом понял, что есть хочу, причем очень сильно. В ресторане босс мне присоединиться к его ужину так и не предложил, да и хорошо на самом деле. Может иначе отреагировать не успел бы.

Прошелся, пошвырялся по тумбочкам на кухне и все, что добыл — это упаковку какую-то картонную красно-зеленую с надписью Kellog’s Corn Flakes. Кукурузные хлопья, получается. Ну что ж, это полезный и вкусный завтрак, но так как больше ничего нет, буду есть это на ужин.

Разорвал, вернулся на диван, уселся, высыпал немного хлопьев на ладонь, закинул в рот. Потом еще и еще. Хлопья были жесткие и разгрызались с трудом, причем не такие сладкие, как в наше время. Но ладно, главное — хоть немного брюхо набить. Потом правда пить захочется, а нечего. Хотя можно и из-под крана, один раз ничего не будет. Или в это время принято пить прямо из-под крана? Не помню.

Потом подумал немного, подошел к радио, огромному, ламповому, размером с чемодан. И принялся крутить рукоятки, пытаясь поймать хоть какую-то станцию. Вроде еще не поздно, и вещание должно пока что идти.

— Добрый вечер, дамы и господа. Это вечерняя программа новостей от станции WJZ, — послышалось сквозь шипение и помехи. — Из студии на Манхэттене вещает Милтон Кросс.

Какое-то неизвестное мне имя, но на радио работает. Надо бы навести справки, может быть, познакомимся. Такие знакомства могут быть полезными. Это же бомонд, элита. Хотя, может быть, Багси с ним знаком, не удивлюсь. Он любит крутиться среди звезд.

— Сегодня, двадцать второго октября, тысяча девятьсот двадцать девятого года, в Нью-Йорке ясная погода. Температура — около пятидесяти трех градусов по Фаренгейту. Завтра ожидается похолодание. А теперь — главные новости дня.

Наступила пауза, послышался шелест бумаги. Ну да, микрофоны высокочувствительные, все аналоговое, никакой цифры, никаких фильтров. Так что все прекрасно слышно.

Я хмыкнул, вернулся на диван, снова взял коробку с хлопьями, закинул в рот еще. Да, без молока их есть трудно, там они размякли бы, и все было бы нормально. Может быть, сходить… Хотя толку-то, все уже закрыто. Если хочу есть, это надо ехать в ресторан или клуб, куда-нибудь в Гарлем. А один, на ночь глядя и без охраны я никуда не двинусь.

Пусть и люблю ночную жизнь так же, как ее любил Лучано.

— Президент Герберт Гувер сегодня встретился с лидерами Конгресса для обсуждения экономической ситуации. Гувер заверил, что американская экономика находится на прочном фундаменте…

Гувер. Бедняга не знает, что через два дня его имя станет синонимом провала. «Гуверовские городки», так будут называть самострои бездомных и нищих. И даже с учетом того, что он проекты запустит, финансируемые из бюджета, для того, чтобы дать людям работу. Ту же дамбу в Неваде.

Точно! Дамба в Неваде! Ее начнут строить совсем скоро, и она даст будущему Лас-Вегасу электричество и воду. Вот оно. Земля подорожает в десятки, нет, в сотни раз. Надо будет дать Лански распоряжение. А то и самому туда двинуться.

— В Чикаго продолжается борьба с незаконной торговлей алкоголем. Агенты Бюро по борьбе с алкоголем провели очередную серию рейдов, изъяв несколько тысяч галлонов виски…

Типичная новость. Ну что тут скажешь, слава Богу, что не у нас. Это, наверное, значит, что кошелек моего друга Капоне немного похудел. Кстати, а я с ним знаком? Да, знаком, имели кое-какие совместные дела. Правда относятся к нему в наших кругах не очень хорошо. Во-первых, считают выскочкой, а во-вторых, потому что он не сицилиец.

— На Уолл-стрит сегодня торги прошли относительно спокойно. Индекс Доу-Джонса закрылся на отметке триста двадцать шесть пунктов, практически без изменений. Однако некоторые аналитики отмечают нервозность инвесторов…