— Что ж, мистер Лучано… — проговорил адвокат. — Скорее всего, кто-то просто заплатил им, чтобы они посмотрели в сторону.
— Гребаные ублюдки, — тут же выругался Сигел. — Надо было прислать к тебе больше охраны.
— Ладно, — адвокат выдохнул. — Они вошли в палату. Что было дальше.
Я пересказал, в деталях. О том, кто в кого стрелял, и как я схватил пистолет охранника. И о том, как мы потом эвакуировались из больницы. И что один из киллеров, а именно водитель, увидев нас запаниковал и уехал.
Хотя, с чего я взял, что он запаниковал? Может быть, наоборот, это профессионал? И уехал он, потому что понял, что дело провалилось, и надо доложить об этом боссу? Не знаю. Тут оба варианты равновероятны.
— Кто-нибудь видел, как вы стреляли? Как вы уходили?
— Как стрелял, никто не видел, — я покачал головой. — Медсестры не дуры, чтобы соваться туда, где палят. Как уходил… На стоянке мы никого не встретили. Разве что из окон.
— А оружие, мистер Лучано?
— Здесь, — ответил я. — Револьвер здесь, я забрал его с собой. Хотел выкинуть в реку по дороге, но так вышло, что уснул.
— Это хорошо… — проговорил он. — Это очень хорошо… Значит, свидетелей, которые показали бы, что стрелок — именно вы, нет. А убить нападавшего мог и охранник, верно? Перед самой смертью.
— Кстати… — проговорил я. — Если ты слышал об этом. Меня уже объявили в розыск?
— В газетах пишут о неизвестном пострадавшем, — ответил Дикси. — Ваше имя не упоминается. Полиция молчит. Похоже, они сами не знают, что делать, теперь боятся скандала. И знаете, что? Легавые крупно облажались в этом деле. Я думаю, что обвинений не будет вообще, особенно если мы ткнем их носами в их же собственное дерьмо.
— В каком смысле? — спросил я.
— Да в том, что они должны были вас охранять, а охраны на месте не оказалось. Поднимем прессу, устроим небольшой скандал. Может быть, поговорю с теми, кому это интересно в Таммани-Холл.
— Мне бы этого не хотелось, — я поморщился. — Не хочу лишнего внимания к своей персоне, понимаешь, Дикси? Мне это сейчас не нужно, лучше остаться в тени.
— Жаль, — он выдохнул.
Проговорился. Молодой, амбициозный, и громкое дело хорошо сказалось бы на нем. Больше клиентов бы появилось.
— Но раз так… Я попытаюсь решить все максимально приватно. Съезжу в участок, переговорю, с кем надо. Возможно, вам придется посетить его… Или получится договориться о встрече у меня в бюро. Дадите объяснения.
Он усмехнулся. Похоже, что дело обещало быть легким. И я выйду сухим из воды на этот раз. Только вот Дьюи это все поставит на карандаш. Он ведь наверняка уже копает под меня.
Кстати, о нем тоже надо будет выяснить подробнее.
— Делай, как знаешь, Дикси, — я пожал плечами. — Ты у нас профессионал.
Дикси кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот — такой же, как у Лански. Карандаш тоже был при нем, аккуратно заточенный.
— Мне понадобится день-два, чтобы все уладить, — сказал он, записывая что-то. — Возможно, придется кое-кого подмазать. Выйдет не слишком дорого, но дело против вас возбуждать не станут. Все тихо забудется…
— Деньги не проблема, — перебил я. — Главное — результат.
— Понял, — он поднял глаза. — А где вы будете находиться? На случай, если понадобится встреча.
Я посмотрел на Багси. Тот пожал плечами, мол, твое дело.
— Здесь, — ответил я. — Пока что здесь. Когда вопрос с полицией будет решен, тогда уже посмотрим.
Дикси записал что-то еще, потом захлопнул блокнот и убрал его обратно в карман.
— Хорошо. Я свяжусь с мистером Лански, когда будут новости. Думаю, к завтрашнему вечеру все будет улажено. Если вам придется все-таки встретиться с полицией…
— Попросишь номер телефона у Мея, — кивнул я. — Если нужно будет, я приеду.
— Хорошо, мистер Лучано.
Он поднялся, протянул руку. Я пожал ее. Крепкое рукопожатие — не такое железное, как у Мея, но уверенное.
— До встречи, мистер Лучано.
— До встречи, Дикси.
Адвокат кивнул Багси и направился к выходу. Винни, который все это время сидел в спальне, высунулся из дверного проема, чтобы проводить гостя взглядом. Дверь закрылась. Щелкнул, захлопнувшись, английский замок.
Багси развалился на стуле, который только что освободил Дикси, и усмехнулся:
— Умный парень. Датч его нахваливал. Говорил, что вытащил его из трех дел, где, казалось бы, все уже было — свидетели, улики, все. И даже никого убирать не пришлось, кому-то денег дал, а кого-то просто запугал.
— Хорошо, — кивнул я. — Значит, нам повезло.
Я наконец-то достал хот-дог из пакета. Бумага промасленная, теплая. Развернул. Сосиска толстая, в булке, сверху — горчица и что-то еще, похожее на жареный лук. Пахло просто божественно, пусть и уже остыло.
Откусил. Сочно, солоновато, горчица жжет язык, чувствуются травы какие-то итальянские… Черт, как же вкусно. Настоящая еда, без всякой химии, без усилителей вкуса. Просто мясо, хлеб, специи, лук тот же самый. Да, у нас там, в будущем, есть куча удобств, но о том, что такое настоящая еда, мы уже забыли.
Багси смотрел на меня с усмешкой:
— Ты жрешь так, будто неделю голодал.
— Почти так, — ответил я с набитым ртом, потом проглотил. — Больничная еда — это совсем не то, сам же понимаешь. А что было раньше, я уже не помню.
— Понятно, — Багси кивнул. — Ладно, пока ты там жуешь, давай поговорим. Мей сказал, что ты хочешь разобраться с теми, кто на тебя напал.
Я сглотнул, отложил хот-дог.
— Да. Ник Капуцци. Ты его знаешь?
— Слышал, — Багси пожал плечами. — Держит автоматы в Бруклине. Мелкая сошка, но с амбициями. Говорят, Маранцано им недоволен — дела идут не очень.
— Вот именно, — кивнул я. — Поэтому он и вызвался меня убить. Хотел выставиться перед боссом.
— И облажался, — усмехнулся Багси. — Дважды.
— Дважды, — подтвердил я. — Это его последняя ошибка.
Багси наклонился вперед, глаза загорелись. Он любил такие разговоры. Он обожал решать вопросы силой. Поэтому в нашей банде он с самого начала занимался именно этим — запугивал, грабил, если было нужно — убивал. Сперва сам, а позже это стали делать его люди.
— Что ты хочешь сделать?
— Взять его, — ответил я. — Тихо, без шума. Допросить. Узнать, кто еще был в деле. А потом… — я провел пальцем по горлу. — Всех.
Багси кивнул. Ему было все это понятно, он бы и сам так действовал.
Хотя нет. Если бы атаковали его, и он выжил, то все было бы иначе. Багси схватился бы за оружие и устроил пальбу. Были бы жертвы, в том числе и посторонние, случайные. Для меня это было неприемлемо. Я не ощущал никакого сочувствия к гангстерам, но вот простые работяги. Они ни в чем не виноваты.
В целом, с простыми работягами надо быть аккуратнее. Это ведь они зарабатывают деньги, которые мы потом забираем — за бухло, за игры, за девочек. Но в скором времени им станет тяжелее. Работы не будет.
Надо будет их поддержать. У меня есть идея, как это сделать.
— Понял, — сказал тем временем Сигел. — А дальше?
— Дальше я встречусь с Сэлом. Лично. И мы поговорим.
— Ты серьезно? — Багси прищурился. — Маранцано — не тот человек, с которым стоит договариваться. Он старой школы. Вас он равными себе не считает, а таких, как я — вообще людьми не считает.
Да. Угнетение. В это время оно процветало. И речь даже не про расовую сегрегацию, пусть она и процветает во все края, и на большинстве заведений до сих пор висят таблички о том, что цветных в них не допускают. Да они и сами не сунутся.
А когда будет война, черных будут собирать в отдельные батальоны, с черными же командирами.
Итальянцы, ирландцы, евреи. США — это плавильный котел, и если мы за что и держимся, то это за старые традиции. Я не такой. Я понимаю, что если надо работать с людьми других национальностей, то надо. Нет, не принимать их в Семьи — сейчас с этим еще строже, не берут не только не итальянцев, а даже не сицилийцев.
— Он думает, что может делать все, что угодно, Лаки, — он впервые назвал меня новым прозвищем так, между дела, без подтрунивания. — Вообще все, что угодно.
