На лестнице нам никто не встретился, и мы вышли через заднюю дверь к входу. И я увидел впереди припаркованный Форд Модель А с заведенным двигателем. Темно зеленый. Неужели это тот же самый, на котором меня забрали из Манхеттена?

За рулем был человек, и он смотрел в сторону входа. Я увидел, как у него расширились глаза. Он слышал стрельбу, но явно не рассчитывал на то, что появимся мы, думал, что это его подельники. Кто же знал, что один охранник и изрезанный в клочья парень смогут убить двоих и здоровых гангстеров?

Я ожидал от него чего угодно: того, что он сейчас вылезет из машины, начнет стрелять, попытается убить нас. Но нет, он наклонился и переключил передачу. Водитель, похоже, трус, раз решил не пытаться закончить дело, а просто свалить.

Нельзя этого допустить. Это дело чести, это вопрос репутации. Все, кто покушался на мою жизнь, должны быть убиты сами.

Я вскинул револьвер, прицелился в голову водителя и нажал на спуск. Снова грохнул выстрел, пуля разбила стекло, которое осыпалось внутрь, но я не попал. Выстрелил второй раз, уже ниже, целясь в дверь, туда, где должен был человеческий силуэт.

Дурак. Не подумал о том, что мягкая свинцовая пуля попросту не пробьет металл кузова.

Охранник выстрелил дважды, но машина уже тронулась с места и стала медленно набирать скорость. С левой руки он палить, похоже, не умел, вот и не попал, только заднее стекло разбил. А тачка стала удаляться. Все, бесполезно.

Я посмотрел на револьвер в своей ладони. Бросить что ли, патронов для него все равно нет? Да наверняка краденный или купленный на левое имя. Но пулегильзотеки уже существуют, так что определить, что именно из этого пистолета только что застрелили человека, можно.

Отпечатки на нем мои есть, а снимать их уже прекрасно умеют. И мои отпечатки есть в базах, потому что я уже сидел в тюрьме. Еще в десятых, всего год, но приходилось.

Да, надо от него избавиться. Пусть будет у меня. Тогда вопрос будет только в том, что я покинул место преступления, а обвинение в убийстве ко мне уже не привязать. Все равно придется сходить и дать объяснения, но засадить меня у них точно не выйдет.

Тем более, что Маранцано не успокоится, а попытается меня и в тюрьме достать. Так что в казенные учреждения мне нельзя. Нужно затаиться. И чтобы привезли врача — раны посмотреть. А обработать я их и сам смогу. Пусть сейчас и сухой закон на дворе, но виски у нас хоть залейся.

— У нас есть машина? — спросил я.

— Есть — ответил он и кивнул куда-то в дальнюю часть парковки.

— Тогда идем, — сказал я. — Быстрее.

На улице было холодно, все-таки середина осени, а я вообще без одежды, в одних только бинтах. Мы двинулись через парковку, и скоро я увидел такой же Форд, только темно-бордового цвета. Гораздо более заметный на дороге, но тоже считается более элегантным. Прямо как бордовая пачка сигарет.

Мелкие камешки в асфальте впивались в ноги. Оставалось надеяться только на то, что тут не будет разбросанного стекла или еще чего-то подобного. Но нет. С каждой секундой мы приближались к машине.

Сперва обошли ее с пассажирской стороны, причем охранник открыл мне дверь. К моему удивлению тачка оказалась не закрыта. Это угонов так мало, или шик такой? Как у нас бандиты в девяностых свои БМВ оставляли открытыми, мол, она одна такая в городе, кому она нужна? Все равно ведь найдем угонщика и в лес отвезем.

Кое-как я уселся, осмотрелся. Ремней безопасности, естественно, не было, их еще не придумали. Или просто не использовали.

Но мне без ремней неуютно будет, я к ним привык. Да и в прошлой жизни они меня пару раз спасали во время аварий.

— Куда, мистер Лучано? — спросил телохранитель, когда обежал тачку и сел на водительское сиденье.

— Сперва отсюда, — ответил я. — Сейчас тут будет половина полиции Стейтен Айленда.

Он тронулся, и скоро мы покинули территорию больницы. И я оказался прав — мимо пролетели сразу три такие же машины, только покрашенные в черно-кремовый свет, и со звездами на бортах. При этом визжали сирены, только мигалок никаких не было видно. Ну да, световые сигналы ведь изобрели позже.

Но на нас внимания не обратили. А на дороге было пусто, значит не успели они остановить и нападавшего, он где-то скрылся. Иначе точно обратили бы внимание на разбитое стекло и на дыру от пули в двери.

Я молчал и усиленно думал. Маранцано… Он не сдался. И с этим нужно что-то делать. Причем, вариантов не так уж и много. Либо убивать его в ответ, и провоцировать полноценную гангстерскую войну… Либо попытаться найти его встречи и договориться. Как вариант.

Нужно найти только общие точки соприкосновения. Его не устраивает Массерия. Меня в общем-то тоже. И война эта, на самом деле, она в моих интересах. Ослабить, а потом ликвидировать обоих. И оказаться на вершине.

Если все пройдет хорошо, то через неделю у нас будет очень много денег. Миллионов десять наличными, не меньше. И долю боссу с этого я отдавать не собираюсь. Это мое. Точнее наше, тут ведь еще Лански и Сигел замешаны.

Если убирать Массерию и переходить на сторону Сэла… Нужно сперва перетащить на свою сторону парней. Дженовезе — ладно, Костелло и так на моей стороне. Но вот Томми Рэйна, Альберто Анастазия… Без них не выгорит.

Но это потом. Сперва надо в безопасное место. Здесь у меня таких нет, а вот в Манхэттене, Бруклине и Ист-Сайде есть несколько квартир, арендованных на подставных людей. Надо добраться туда, вызвонить Лански, и пусть приезжает. И привезет врача заодно.

— Едем на Манхеттен, — решил я. — В Нижний Ист-Сайд.

Да, туда. И дело не в том, что там мой детский дом находится, адрес которого я до сих пор указываю при арестах. Там есть, где затаиться. Рядом — Маленькая Италия, где правит мой босс — Массерия. И там много итальянцев, которые могут помочь. Родной район, короче говоря.

— К парому то есть? — спросил парень.

Точно. Моста со Стейтен Айленда еще нет, и я понятия не имею, когда его построят. Я не знаю, потому что не интересовался, а Лучано — по понятным причинам, он о будущем не в курсе. Остров практически изолирован от основной части Нью-Йорка, единственное сообщение — это паромы. Они круглосуточные, но по ночам ходят реже — примерно раз в час, хотя днем курсируют раз в минут двадцать.

— Да, — кивнул я.

— Тогда вам лучше на заднее сиденье пересесть, спрятаться, — заметил телохранитель. — Иначе могут вопросы возникнуть.

— Чуть позже, — ответил я. — Когда отъедем подальше, остановимся.

Я заметил радиоприемник. Штука дорогая, не меньше трех-четырех сотен долларов, потому что заводских пока не ставят. Значит машина не одноразовая, угнанная, а личная, причем не этого парня, ему не по чину. Это тачка самого Лански, не иначе. И ухоженная, надо сказать. Оттуда и цвет такой. Он точно не послал бы охранять меня кого попало, а тут еще и свою машину выдал.

Потянул руку, включил, повернул ручку, пытаясь поймать сигнал и наткнулся на полный недоумения взгляд телохранителя.

— Чего? — не понял я. — Радио послушать хочу.

— Так ведь ночь, мистер Лучиано, — проговорил он. — Радио только до одиннадцати. Теперь до шести не будет вещания.

Точно. В это время еще не было круглосуточных радиостанций, и я понятия не имею, когда они появятся. А пока что вещание прекращают, а начинается оно снова только утром. Потому что люди спят, да и электричество экономить надо. Оно дорогое.

Ну и хорошо. Значит, поедем в тишине. А заодно и ничего моим мыслям мешать не будет. Пускай.

Ладно, тут и думать нечего особенно. План на ближайший день есть, а потом уже будем думать. Только вот курить хочется.

— Есть сигареты? — спросил я, повернувшись к водителю.

— Да, конечно, — ответил он, помолчал немного, а потом все-таки достал желто-зеленую пачку с кругом и протянул мне.

Похоже, что он недоволен был. Может быть, не хотел, чтобы в его машине курили, но возразить боссу постеснялся? Наверное он и девочек сейчас возит в ней.