– Что? В чём дело? – Настя заметила мое состояние.

– Я не могу… – шепчу ей, пока слезы самопроизвольно катятся из глаз. – Не хочу говорить. Не хочу…

Плач перешел в задыхающееся рыдание, потому что лёгкие сдавило, как когда он бил по рёбрам.

– Не могу… не заставляй… прошу… – я скрутилась улиткой на боку, пытаясь защититься, и ощутила, как сестра пытается обнять, поэтому дёрнулась в сторону от нее и закричала: – Нет! Не надо…

– Боже… – Настя расплакалась и отскочила. Затем встала на ноги, выставив руки. – Не буду. Клянусь, не буду. Не подхожу.

– Увезите меня… я не хочу… Пожалуйста… – я смотрю умоляюще, а агония пожирает всё тело и душу, не оставляя ничего «живого» и «нормального» от той девушки, которой я была еще сутки назад. – Мама… не хочу.

Истерика перестала быть контролируемой. Я словно сражалась. Просто не знала, что с демонами, терзающими душу, не справиться физической силой. Но я пыталась.

Поэтому на помощь пришло успокоительное, которое мне вколола внезапно появившаяся медсестра.

Елисей

Удивлённо моргаю. Но ни черта понять не могу.

– Что за… Настя?

– Ты ублюдок, – прошипела она мне в лицо.

Слёзы из её глаз текли без остановки, и у меня внутри всё оборвалось.

Если она уехала на такси…

– Что с Василисой?

Сестра жены вздрогнула при этом вопросе и ответила лишь через мгновение:

– Не твоего ума дело. Я пришла за её вещами, уйди с дороги.

– Что? Какого хрена? Где моя жена? Что значит – за вещами?

– Елисей Владимирович, давайте поговорим?

– Я не пропущу вас за порог и не позволю прикоснуться к вещам моей жены, пока вы не ответите на мой вопрос: где моя жена?

– Ты…

Адвокат положил на плечо Насти руку, и она замолчала, отвернувшись. Затем отошла в сторону, дав место мужчине.

– Василиса подаёт на развод. Я буду с вами на связи от её имени и имени семьи. Все контакты – через меня и только. Не пытайтесь…

Первая мысль – жива. В порядке. Но вот вторая… Развод?

– Что? Какой к черту развод? Что за бред?

В голове не укладывалось происходящее.

– Я её двое суток не видел, а теперь она отправляет вас и просит развод? Какого черта творится с Василисой?

– Не произноси даже её имени, ясно? – вмешалась Настя.

– Послушай, – попытался взять себя в руки. – Настя, мы поссорились, да. Я вспылил и выставил этот ультиматум, но всё же обсуждаемо. Не буду я лишать её карьеры. Я приревновал и… к черту это долбанное бельё и идиота Романа. Я просто хочу с ней поговорить. Не будет никакого развода. Она сейчас на эмоциях, вот и всё.

У нас с ней всегда были хорошие отношения, а то, что сейчас она меня всем своим существом будто презирает, ощущается слишком сильно. И я не имею понятия почему.

– Скорее, не будет никакого разговора. Никогда.

– Да что за бред.

– Дай пройти. Я заберу её вещи и уйду. Видеть тебя не могу.

– Я сказал – нет.

Настя психанула и отошла снова в сторону, а Григорий Александрович шагнул ко мне.

– Елисей, это решение не будет изменено.

Он говорил настолько убедительно, что я потерялся.

Что-то в его голосе было твёрдым.

– Мы поссорились. Мы просто поссорились, – едва выдавил я из себя. – Нам нужно поговорить…

– Она не станет с тобой говорить, Елисей. Ни сегодня, ни через неделю, ни… Сейчас согласись на развод. Желательно без суда. Здесь всё записано с её слов, – он протянул папку. – Прочти. Это выгодно вам обоим.

– Я не понимаю. Это же просто ерунда. Пусть будет моделью. Я был на эмоциях, вот и всё.

Он, опустив голову, кивнул.

– Позволь Анастасии собрать вещи Василисы.

– Она живёт у тебя? Или у родителей? – задал вопрос сестре жены.

– А ты догадайся.

Настя немного приходила в себя после до сих пор непонятной мне истерики.

– Я сам привезу ей эти вещи. Пусть скажет мне о своих намерениях в глаза, а не через адвокатов и родственников.

Настя сверкнула гневным взглядом, но согласилась.

– Привози к родителям. Сегодня, пожалуйста, – её голос был пропитан ядом, затем она развернулась и ушла.

Закрыв дверь, я ещё долгое время стоял на пороге нашей с женой квартиры. Затем взял в руки телефон и позвонил ей. Не ответила. А последнее посещение в мессенджере датировалось пятницей. В соцсетях была тишина.

Всё смахивало на какой-то бред. И единственный вариант понять, что всё это значит, – поездка к её родителям. С вещами Василисы.

Может, она давно хотела этот развод? Может быть, ждала момента? Пошла на ту фотосессию. Заставила приревновать.

Это могло сойти за правду с кем-то другим. Вот только я знал Василису. Она была бесподобной, милой и преданной. А ещё откровенной во всём. Мы говорили открыто. Реши она подать на развод, сказала бы мне об этом сама.

Что-то не сходилось. Но я планировал выяснить всё сам.

Первым делом я позвонил отцу, чтобы он отозвал детектива.

– А ты панику развёл, – разозлился он.

– Это не имеет логики.

– Да что ты? Ты прикрикнул, заговорил о детях и карьере, она тут же решила на развод подать. Действительно, логики тут нет вовсе.

– Отец, прекрати, – чуть ли не зарычал я на него. – Это серьёзные вещи.

– Вот и разбирайся с ними, да поскорей. Компания не работает в автономном режиме, пока ты носишься за юбкой.

Я отключился.

Надоело его слушать.

Вещи жены я не собирал. Сначала мы поговорим обо всём, и дальнейшее будет зависеть от этого разговора.

Не теряя времени, я оделся и, взяв ключи и документы, которые хотел вернуть ей за ненадобностью, поехал.

Ворота открыли сразу, как только я попал в поле зрения камер.

Припарковав автомобиль на стоянке перед домом, вышел. Прихватил папку и остановился у двери.

Её открыла экономка.

– Здравствуйте, Елисей Владимирович.

– Здравствуйте, Ольга. Где Василиса? – сразу задал вопрос.

– Пройдите в гостиную.

Войдя в парадную гостиную, меня ждали адвокат, Ефим Сергеевич и Марина Робертовна. Я даже осмотрелся, но Василисы здесь точно не было. Поэтому прошёл к дивану, сел на него и бросил папку на стол.

– Я должен был догадаться, что это уловка, – сразу же иду в наступление. – Где моя жена?

– Ты читал то, что написано внутри, Елисей? – игнорирует мой выпад Ефим Сергеевич, как делал это часто со своими дочерьми и людьми вокруг. Мне это слишком знакомо от отца.

– Даже не открывал. Я приехал поговорить со своей женой.

– Её здесь нет.

Я поворачиваю голову и смотрю на виднеющиеся с моего ракурса первые ступеньки широкой мраморной лестницы.

– Даже если обыщешь каждую комнату особняка, Василисы ты здесь не найдёшь.

– Интересно, почему? Вы её прячете?

– Скорее, наоборот.

Сузив глаза, я сканирую всех троих.

Марина Робертовна и вовсе выглядит отстранённой. Мне кажется, она даже не слышит, о чём мы говорили эти пару минут.

– У меня есть примерно полчаса свободных. Изучи документы и…

– Я же сказал. Я хочу поговорить со своей женой. То, что мне любезно предоставил ваш адвокат, – сущий бред. Я не видел жену почти три дня и…

– А может, стоило…

– Марина, – громко, словно выстрел, громыхает голос отца жены, и женщина тут же замолкает, а я напрягаюсь.

Слишком много странностей происходит. И от меня явно что-то скрывают. Но что? Я не имею ни малейшего понятия.

– Просто ответьте, где она?

– Если она не говорит, то не скажем и мы.

– Она даже не отвечает на мои звонки и сообщения. Её нет ни в мессенджере, ни в социальных сетях. Она не вышла на работу, и её подруги даже не знают о ней ничего. Так как я, чёрт возьми, должен что-то узнать?

– Только из первых уст, – спокойно и всё так же скучающе отвечает этот робот.

Я поднимаюсь на ноги и принимаюсь ходить за диваном, на котором сидел.

Стук моих туфель разносится по всему первому этажу. Да, эта семья из тех, к кому вы входите, не снимая обувь.