– А Иван? Как он здесь оказался и почему в таком виде? Точнее… не знаю, как объяснить, но он словно заматерел, а времени с нашей первой и последней встречи прошло очень мало.

Яна все не могла выкинуть из головы и жесткий взгляд Ушастика, и какую-то неправильность в его облике.

– Он один из тех Иванов, которых ты впустила в Избушку? – спросил Кащей.

– Да, их было двое.

– Тогда маловероятно, что он замышляет против нас зло, но осторожность не помешает. Несмотря на то, что ты указала ему путь, Небывальщина слишком опасна и хранит многие препятствия на пути к цели. Даже за малый срок может произойти очень многое. Но лучше будем узнавать у самого Ивана о его приключениях, а не гадать. До Заячьего Кургана нам добираться около пяти суток, не так уж и долго.

Яна согласилась со словами спутника, предположения оставались только предположениями, а ответов настоящих не дали бы. После и размышлять расхотелось, ведь болота совсем не то место, где можно было праздно поговорить. Особенно те болота, под которыми располагался адский Ад.

Путь через топи был трудным и изматывающим, даже с учетом очень удобной кикиморовой тропки. Иногда она переставала плавно бежать вперед и начинала столь сильно петлять, что напоминала самые сложные и извилистые американские горки. В любой момент над головой могло пролететь нечто невидимое, и только чудом не зацепить когтями макушку путников, или ветка дерева хлестко могла ударить по лицу, хотя никакого дерева впереди еще минуту назад не было. Бурева так-же понимала, что остановки-передышки Кащей делал исключительно ради нее, сам бы он мог идти все пять суток без передышки по болотистым тропам. Кащей объяснял выверты пути нестабильностью здешних территорий и близостью адских страданий – проклятое место. В один из дней Яна быстро шла вслед за колдуном, когда неожиданно нога провалилась сквозь вязкую почву. Вскрикнув, она начала падать и очень рада была тому, что за ней приглядывал Кащей и успел поймать. После с отвращением отворачивалась, пока он снимал с ее ноги больших, толстых пиявок, успевших зацепиться за сапог, – вот для чего нужна была одежда и высокая обувь, благодаря этому болотистые твари ничего не успели ей сделать.

Помимо всяких природных неудобств, Яна осознала, что без надежной компании Бессмертного не выжила бы в Пекельных Болотах ни мгновения. Здесь обитало слишком много опасностей и странностей, одни из которых жаждали ею подзакусить, а другие извести десятками самых разных способов. Как же тяжело было выжить в Небывальщине обычному человеку! От осознания слабости перед суровым миром Яна еще больше проникалась огромным уважением к местным людям, способным не просто существовать и бороться в столь тяжелых условиях, но жить, не жалуясь и не переча судьбе. Родись она в сказочном мире, наверняка умела бы противостоять опасностям и знала бы многие секреты, но Яна родилась в Яснобыльщине и приходилось учиться ускоренным курсом всему тому, что местные узнавали с пеленок. Это было тяжкое испытание, даже несмотря на присутствие Кащея. Ему Бурева была безмерно благодарна. Он был терпелив, внимателен, отвечал на бесчисленные вопросы, не злился, когда она пару раз сорвалась из-за усталости и страха. Да, и такое с ней случилось, ведь она не была железной. Но Кош… Именно в такие моменты и проверяется мужчина рядом, своей поддержкой и опорой.

Яна чувствовала, как медленно, но неумолимо ее сердце начинало сдавать позиции. Она старалась доставлять Кащею как можно меньше проблем, не жаловалась по пустякам, не ныла без причины. Но ни один день не проходил без приключений, расслабиться не было возможности. На очередном переходе вокруг небольшого могильного кургана, которых здесь оказалось множество, рывком высунулась когтистая лапа теоретически мертвого существа. Застыла она буквально в миллиметре от лица девушки, едва не полоснув, перехваченная Кащеем. Когда монстр понял, кто его держит, вмиг растерял злобность и с каким-то полуворчанием-полуписком закопался в свою берлогу до следующей жертвы. Этот мертвец, в отличие от давешнего болотника, был вполне разумен, чтобы узнать владыку Кащеева Царства. В другой раз Яна сначала услышала горький младенческий плач, от которого щемило в груди и хотелось сию минуту броситься на помощь. Тем не менее опрометчивые поступки она делать не собиралась, но оглядываться вокруг все равно начала. И заметила невдалеке младенца, месяцев семи от роду. Он сидел на ледяной земле и горько плакал.

– Не обращай внимания, – тихо сказал Кащей, – это потерча – нечисть, некогда бывшая младенцем и умершая некрещеным. Злобные и очень опасные твари, заманивающие путников в самую глубь болот.

– Какой ужас, – содрогнулась Яна, делая шаг прочь от ужасного зрелища. Еще больше испугалась, вцепившись в локоть мужчины, когда младенец вскочил на кривые ножки, его тело стало серовато-зеленого цвета, глаза полыхнули мистическим желтым цветом, а из горла вырвалось злобное шипение, которое звучало еще более внушительно из-за иглоподобных рядов клыков во рту. Кошмар!

Кащей объявил привал, заприметив подходящее место. Там, где они расположились было довольно сухо, под навесом из ветвей тяжелого, искореженного ветрами и близостью адского пламени дерева. Яна давно перестала переживать, что кикиморова тропка пропадет, как только они с нее сойдут, но все равно иногда тревога поднимала свою упрямую голову. Когда же они уже сидели около разведенного костра, над которым закипал суп, Бурева решила прервать молчание.

– Кош, а почему вы с Бабой Ягой не поженились? – спросила она. Они вдвоем, болотистая романтика вокруг, адские гейзеры, где-то кто-то кого-то кушает… Чем не повод поговорить?

– Мы должны были пожениться? – заинтересовался Кащей, кинув на нее загадочный взгляд.

– Любовь, счастливый семейный очаг, семеро по лавкам (вам, кстати, всего парочки и не хватило) и все такое, – пожала плечами Яна и потянула руки к огню. Почему-то на болотах сильно похолодало, не по-зимнему, но как-то иначе.

– Сложно назвать то, что происходило между нами, любовью, – Кащей подкинул хвороста в огонь. – Это было соперничество, захватывающая игра с сильным противником, страсть, которой невозможно было сопротивляться, какая-то доля привязанности. Мы доверяли друг другу и нуждались друг в друге ровно настолько, насколько это возможно между подобными нам. Но при этом мы слишком сильно ценили свою свободу и независимость, и никто не желал отказываться от них. И меня, и Бурю все устраивало: встречались, когда хотели, уходили, когда вздумается, и ни перед кем не отчитывались. До остальных не было никакого дела.

– А дети?

– Дети… Они были долгожданными, даже тройняшки, которых мы не планировали.

– Получается, что в Небывальщине, как и в Яснобыльщине, никто не обращает внимания на рождение ребенка вне брака? Подобное не порицается и не считается чем-то запретным? – заинтересованно спросила Яна.

Кащей скептически хохотнул:

– До просвещений человеческого мира мы еще не дошли, и незаконнорожденные дети действительно воспринимаются многими как позор. Особенно среди дворянства порицается подобное. Таких детей часто отдают в сиротские дома – это в лучшем случае, некоторым вовсе не позволяют родиться или умерщвляют после рождения. Но встречаются и такие, кто обеспечивают, наделяют правами, исключая право наследования, но клеймо байстрюков на них висит до конца жизни.

– Подожди, – Яна немного запуталась, – а как же тогда тройняшки и Василисы? Они не выглядят опечаленными своей судьбой. Ты ведь сам… правитель, – когда она начинала задумываться о статусе Бессмертного, ей становилось не по себе, – или наследник тебе не нужен?

Яна увидела, что нехитрый суп, больше напоминающий сытный бульон, готов, и принялась разливать его по чашкам. Вокруг чувствовался вкусный аромат, желудок сразу отреагировал в нетерпении.

Кащей удобно устроился рядом, словно находился не посреди жуткого болота, а в шикарных покоях. Но вообще-то им действительно было неплохо под защитой старого дерева, не самый плохой вариант отдыха. Хорошо еще, что здесь не водилось комаров и мошкары, а от остальных гадов и нечисти защищала магия колдуна.