В этом качестве выступил Малый церемониальный зал нового царского дворца, который успели достроить, но не завершить его отделку.

— Впервые, насколько нам известно, в этом усомнился Анаксимандр из Милета, живший более двухсот лет назад. Он предположил, что Земля имеет цилиндрическую форму подобно каменной колонне, плавающей в пространстве. При этом населена только верхняя часть этого цилиндра, — тут я поднял и продемонстрировал слушателям большой цилиндр, склеенный из картона. Дома, леса, моря и горы были нарисованы на его верхней части. — Как видите, он всё равно считал, что населённая людьми часть Земли походит на диск.

Я не понял, что такого сенсационного я сказал, но среди слушателей возник явственно слышимый гул.

— Чуть позже знаменитый математик и создатель теории гармонии Пифагор Самосский предположил, что Земля имеет сферическую форму с огнём в центре. При этом он делил её на пять зон с разным климатом: одну жаркую, две умеренные и две холодные.

Я поднял и показал аудитории небольшой шар, раскрашенный в три различных цвета. На модели было видно, что умеренные и холодные зоны располагались симметрично относительно горячей — к югу и к северу.

— Наиболее же современная теория строения Земли разработана Геродотом. Он тоже отвергал теорию дискообразной Земли. Согласно его гипотезе мы живём на некоем теле тело неправильной формы с тремя материками — Европой, Азией и Африкой.

Я передохнул, сделав несколько глотков разбавленного вина. Пить некипяченую воду в этом времени было рискованно.

— Именно он ввёл названия Атлантический океан и Эритрейское море. Дополню, что по описаниям, дошедшим до нас от мудрецов Вавилона, я бы ввёл ещё название Индийский океан. Он омывает Восточную Африку и юг Азии. Они же говорят про другой океан, омывающий восточный берег Азии… — тут я прервался, заметив, что философ Деметрос, постоянно выступающий моим оппонентом, неожиданно робко тянет руку, явно подсмотрев этот жест у моих учеников.

— Уважаемый Деметрос, вы что-то хотели сказать?

— Скорее, спросить. А что говорят вавилонские источники о северном береге Азии и Африки?

— Увы, но об этом они молчат. Нам осталось, что исследовать.

— Тогда ещё один вопрос. А сам ты, Руса Еркат, сын Ломоносов, какую из моделей считаешь верной?

Я призадумался. Разумеется, не над его вопросом, а над тем, что отвечать. Почему пожилой грек так явно изменил линию своего поведения? Это новая провокация? Или попытка примирения?

В любом случае, я не собирался лишать этот мир своего пути поиска научной истины.

— Вы же знаете мой метод, уважаемый Деметрос. Нужно составить список вопросов, ответы на которые и позволят выявить, какая из моделей верна. А затем — придумать и произвести серию опытов и измерений, которые дадут нам ответы на эти вопросы.

— И что же это за вопросы? — не отступал Деметрос.

— А вот давайте вместе и попробуем составить их список. Например, как далеко находится от нас Солнце? Или — одновременно ли наступает полдень по всей Земле?..

* * *

Собственно говоря, я и планировал перевести открытый урок в обсуждение. Почему? Первая, хоть и не основная, причина заключалась в том, что слишком мало было материала по вопросу. Вторая же — в том, что слушающий человек запоминает на порядок меньше, чем обсуждающий. Любое знание надо «пропустить через себя», отнестись к нему. Ну и третья, главная причина заключалась в том, что я хотел постепенно приучить местную «интеллектуальную элиту» к своему подходу.

И мне это отчасти удалось. По крайней мере, все присутствующие согласились с идеей, что наблюдений из одного места явно недостаточно, и нужно проводить наблюдения измерения из разных, как можно более удалённых друг от друга точек.

Но главный сюрприз я получил под самый конец. Деметрос подошёл ко мне и горячо попросил:

— Руса, мне по секрету сообщили, что ваш род отправляет экспедицию в Египет, а потом — в Индию и дальше… Это так?

Не скажу, чтобы я сильно удивился утечке, но всё же испытал неприятное чувство.

— Я прошу, просто заклинаю! Руса, забудьте наши прежние разногласия! — горячо продолжал он, видя, что я молчу. — Забудьте и возьмите меня в эту экспедицию с собой.

— Но зачем вам? — не удержал я изумлённого восклицания.

— Зачем? — он горько усмехнулся. — Ты тоже думаешь, что тёплое место придворного философа — верх моих мечтаний? Ну что же, поделом мне! Но подумай лучше о том, что к Михрану и я присоединился тогда, когда его шансы стать царём оценивались как весьма невысокие.

— А что же тогда? — тупо спросил я.

— Меня манили чужие края. Да, я мечтал о славе, но о славе нового Геродота. И вот сейчас у меня есть такой шанс.

Честно признаюсь, давно мне не было так стыдно.

— Деметрос, решаю не я. Но, насколько это будет в моих силах, я постараюсь вам помочь.

— Спасибо! — пылко сказал он. — Ты — благородный юноша!

— Не спешите благодарить! В экспедиции не будет праздных участников, поэтому вам придётся взять на себя научную часть. А для этого нужно выучить наречие айков, язык персов, хуразданскую скоропись и хуразданский десятичный счёт.

Он скривился недовольно, но я ещё не закончил.

— Кроме этого, вам придется научиться рисовать.

— Я умею! — удивил меня он. — И рисовать, и музицировать, и бороться. Человек, а особенно философ, должен быть развит гармонично!

* * *

Ужинали мы в тот вечер широким составом. Главным за столом был недавно приехавший из Эребуни Исаак. По правую руку от него сидели Ашот с Мартиком, по левую — я с Розочкой, а напротив, на положении почётного гостя — Виген Арцат, по прозвищу Строитель. Он, в свою очередь, на почётное место справа от него сидел Азад[1] Хорасани, мастера по строительству ирригационных каналов, плотин, дамб, шлюзов и водяных колёс.

Хотя, что это я? Он — не просто мастер, а «мастер мастеров», остад[2]. Обычно так называют людей, у которых ученики стали признанными мастерами. Мне до сих пор интересно, чем же этого, вполне состоявшегося человека, «подцепили» Арцаты, убедив ехать в далёкую и опасную страну, языка которой он, к тому же, не знает, а руководство и население — враждебно настроены к чужакам вообще, а к персам, последние два века угнетавшим их страну, в особенности? Нет, понятно, что денег отсыпали немереное количество, а пообещали ещё больше. Но, насколько я знаю, что почтенный остад и тут не бедствовал, а человек он немолодой, не в могилу же ему мешки с серебром забирать!

Раскрыть эту загадку я хотел вовсе не из праздного любопытства, мотивация руководителей такого важного проекта — дело серьёзное, её надо понимать досконально!

А вот по левую руку сидел наш Ангел. И я чем хотите готов поклясться, что это сделано только для того, чтобы не обижать знаменитого специалиста по гидросооружениям, а на самом-то деле, этого последователя Гиппократа и Арцаты, и Еркаты теперь ценят и любят куда сильнее.

И дело не только в том, что его курсы массажа буквально омолодили и моих дедов, и Арама эребунского, а теперь продолжают укреплять Исаака и Главу Арцатов. Нет, это — только половина вопроса. Неделю назад он жене нашего Строителя удалил нагноившийся зуб под наркозом. Я не уверен, что в реальной истории для этих целей давали вдыхать пары смеси спирта, диэтилового эфира и хлороформа[3], но после этого успеха к нему потянулись страждущие. Теперь он ежедневно рвал зубы, вскрывал нарывы и прочее, пользуясь огромной популярностью.

Я лишь подсказал, что руки, инструменты и операционное поле надо предварительно протирать спиртом. И про пользу мытья рук с мылом напомнил. Ангел похмыкал, но греки вообще уделяли особое место чистоте и гигиене, поэтому мои советы он принял благосклонно.

— Я никак не ожидал, что Деметрос настолько тянется к знаниям! — признался я своим сотрапезникам. — Даже стыдно теперь!

Ангел хохотнул, а потом пояснил: