Ехали мы через лес. Впереди – я. За мной Ингрис. Потом скрипучая телега. Замыкал наш маленький обоз Рувен.

– Вы слышите? – вдруг сказала Ингрис и натянула поводья.

Она насторожилась, хотя не было заметно ни малейшего признака беды. Лёгкий ветер шелестел листвой. В кронах щебетали птицы, где-то журчал ручей. Полуденное солнце пригревало, но под деревьями держалась свежесть. Все мирно и спокойно.

– Я ничего не слышал, – ответил я.

И снова поймал себя на мысли, что слух у Ингрис поразительный. Она не только умело держалась в седле и управлялась с клинком. Она улавливала то, что обычное ухо никогда бы не различило.

Рувен подъехал ближе.

– Кто-то зовёт на помощь, – сказала Ингрис и вскинула голову.

– Помощь… – поморщился старик. – Ой, только не это. Давайте, друзья, сделаем вид, что мы этого не слышали. У нас своих забот хватает. Кто бы нам помог? Вечно мы кому-то помогаем. А нам-то кто поможет?

– Я согласна с Рувеном, – кивнула Ингрис, ища взглядом поддержки у меня. – Нужно заботиться о своей шкуре, а не бросаться на помощь по первому крику.

Крик раздался снова. Исходил оттуда, куда мы и ехали. И теперь услышал его и я.

– Помогите!

Голос был женский. И… почему-то мне показался знакомым. Далёкое расстояние, шелест листвы, эхо, скрип телеги – всё смешивалось, так что нельзя было сказать точно.

Мы проехали ещё немного, прибавив хода.

– Можно потише… – гундосила Лунта. – Меня так растрясло, что я обедать не смогу. Мутит.

– Эко горе, – проворчал Рувен. – Не сможет она обедать. Потерпишь до Вельграда. Провизия наша целее будет.

– Какой ты бессердечный, Рувен, – возмутилась она. – Бедной девушке еды пожалел.

Пока они пререкались, мы выехали на небольшую поляну. И перед нами открылась картина, от которой мы застыли в недоумении.

– Помогите… – снова услышали мы, то голос был уже хриплый, сорванный.

Теперь, конечно, не было никакой нужды думать, знаком ли он нам. Ведь это сама принцесса Сорнель звала на помощь – она висела вниз головой, подхваченная охотничьей ловчей петлёй. Платье задралось, обнажив стройные ноги и… тонкие нежные кружева, которые девица носила под юбкой. Мы с Рувеном на миг застыли и, как два дурака, уставились на неё. Ингрис зло фыркнула.

– Что вы смотрите? Снимите меня скорее! – хрипнула, не имея возможности больше кричать, Мариэль, судорожно удерживая подол платья в попытке прикрыться.

Тщетной, надо сказать, попытке.

– Ха! Ха-ха! – расхохотался Рувен. – Наша беглянка угодила в петлю. Вот это, я понимаю, неожиданность. Очень приятная, я вам скажу!

– Вы будете меня снимать или нет?! – завизжала она.

Руки у неё устали, и она попыталась сердито сцепить их на груди.

– А почему мы должны? – протянула Ингрис. – Ты сбежала. Да не просто так, а ещё обокрала нас. Ну и виси себе дальше. Кстати, где наши драгоценности?

– Снимите меня, и я всё расскажу!

Пока они обменивались колкостями, я уже взобрался по стволу. Протянул руку и ножом наемников разрезал верёвку.

– Держись! – крикнул я. – Сейчас будет «бум».

– Ай! – вскрикнула Мариэль, шмякнувшись в густую траву. Поскорее подобрав ноги, которые от падения не слишком грациозно раскинулись, она тут же завопила: – Мог бы и предупредить!

– Так я предупредил, – сказал я, спрыгивая. – И если бы кто-то не блажил на весь лес… Ну ты как? Целая?

– Целая… – пробормотала она, потирая коленку. – Можно было бы… – она обвела взором поляну, но не сдалась: – попросить, чтобы кто-нибудь меня поймал.

– А если бы никто здесь не захотел? – поддел я, и принцесса насупилась. – Хватит нам указывать. Отдавай драгоценности, и можешь дальше сбегать куда хочешь.

– Нету никаких драгоценностей, – сказала Мариэль. – Они были приторочены к седлу. Ночью… здесь выли волки. Лошадь испугалась, понесла. Скинула меня. Я и не знаю, куда она ускакала. Я пошла пешком сквозь лес, запуталась… тут что-то щёлкнуло, и меня подбросило. Верёвка затянулась, дерево распрямилось – и я уже в воздухе. Не знаю, сколько бы я тут провисела, – продолжала она, переводя дыхание. – Чувствую, голова бы скоро лопнула. Вы… вовремя пришли. То есть… Спасибо… вам.

– Ну надо же, – протянул Рувен. – Принцесса соизволила благодарить своих рабов… то есть вассалов.

– Нет, правда, спасибо, – сказала Мариэль тише, чем обычно, брови её опустились, уголки губ выпрямились, и лицо показалось удивительно миловидным. – От чистого сердца. Я была не права. Да, я одна не выживу. Отведите меня в Вельград. Я согласна.

– А тебя уже никто туда не поведёт, – отрезала Ингрис. – Договор ты нарушила.

– Ну… – принцесса хитро улыбнулась. – У вас же нет денег. А мой отец щедро вознаградит вас. Он очень любит меня. Он отдаст вам всё, что вы попросите.

Глаза Рувена вспыхнули.

– Всё, говоришь? А если мы запросим сундук золота?

– Сундук? – фыркнула Мариэль. – Это уж слишком. Умерь свою жадность, колдун.

– Вот! – поднял палец Рувен. – А ты говорила – всё.

– Он даст вам награду, которой хватит, чтобы жить безбедно много лет, – проговорила она упрямо.

– Слушай, Эльдорн, – пробормотал Рувен, – предложение интересное. Птичка созрела для серьёзной сделки.

– Не знаю, – сказал я. – Как мы можем доверять императору, если он открыл на нас охоту?

– А он не открывал, – быстро возразила Мариэль. – Я знаю своего отца. Он добрый. Это всё моя мать сделала. Когда-то она тоже была принцессой…

– Какая разница, – вздохнул Рувен. – Поговаривают, и впрямь империей правит не мужчина, а его супружница. А император сидит себе под каблуком.

– Не говорите так про моего отца, – вспыхнула Мариэль. – Да, он мягкий человек, но я вам клянусь: он вас вознаградит. Он всё сделает ради меня. И не позволит причинить вам вреда.

Принцесса была сегодня необыкновенно задумчива. Кажется, висение вниз головой что-то поменяло в её взгляде на мир.

– Почему же не позволит? – спросил я. – Ведь прежде… не возражал.

Но сказал я так не для того, чтобы задеть её или поспорить с ней. Просто мне показалось, что так принцессе будет легче думать.

– Потому что… я расскажу, что вы спасли меня. Дважды. Первый раз – от болотной глотницы. Второй – вот сейчас.

Она перевела дух и посмотрела на каждого из нас.

– Ну так что? Мы договорились?

– Эльдорн, – прошептала Ингрис, придвигаясь ближе, – эта девица меня жутко раздражает. Я готова разрубить её надвое прямо сейчас. Но… она говорит дело. Мы сможем отвезти её и обменять на мешочек золотых и мешочек серебряных солидов. И еще заручиться поддержкой императора. Получить обещание, что нас больше не будут преследовать. Мы тогда… перестанем скрываться и убегать. А это совсем другое дело.

Она посмотрела на меня в ожидании.

Я сам посмотрел на Рувена, и он, покивав, поддержал воительницу:

– Я думаю, нужно её послушать. Сделать, как она предлагает. Эльдорн, решайся. Что ты скажешь?

Что ж, нужно было решать. Я снова очень серьёзно посмотрел на принцессу.

– Хорошо, мы отвезем тебя в Вельград, но только при одном условии, – сказал я. – Если ты, Мариэль, пообещаешь, что нам ничего там не будет угрожать…

– Клянусь! – воскликнула она, вспыхнув. – Вам ничего не будет угрожать. Я хорошо знаю своего отца. Обещаю…

– Ладно, – произнёс я. – Тем более, до Вельграда тут осталось пару часов пути.

– Ура! – воскликнула принцесса.

Подскочила ко мне, встала на своих изящных ножках на цыпочки и чмокнула в щёку. Сразу же густо покраснела, будто сама не ожидала от себя такого.

Честно говоря, меня это тоже смутило. Или тронуло. Я не разобрался ещё в себе, но поймал себя на странном желании, чтобы она повторила.

А Ингрис в этот миг метнула на неё взгляд, острый, как клинок.

– Невероятно… – протянул Рувен. – Об этом нужно написать балладу. Кто поверит? Принцесса целует варвара. Ха! Чего только в жизни ни увидишь!

Когда мы подъехали к воротам Вельграда, там уже кипела суета. Лучники натягивали тетиву, стражники сбегались, гремя латами. Кричали друг другу, созывали дополнительные расчёты, стягивали людей к стенам.