- Господи, - выдохнул я.

Мы все еще раскачивались, но у меня было чувство, что в данный момент это нужно именно мне. Я никогда не испытывал такого острого желания причинить кому-то боль. Несмотря на то, чем я зарабатывал на жизнь, я не был жестоким парнем. Но осознание того, что этот ублюдок заставил Кристофера пройти через все это из-за какой-то извращенной мести, заставило меня захотеть разорвать все и вся вокруг себя в клочья. Кристофер, должно быть, почувствовал мое волнение, потому что взял меня за руку и переплел наши пальцы.

- Раш, - мягко сказал Кристофер. - Ты можешь взять свои слова обратно… то, что ты сказал сегодня утром. Все в порядке, правда. Я... мне нужно, чтобы ты взял свои слова обратно.

Его просьба застала меня врасплох. Он пытался дать мне выход? Неужели он, правда, думал, что его слова изменили мое отношение к нему?

- Почему? - осторожно спросил я.

Сначала он не ответил. Какое-то время я думал, что и не ответит. Но когда он, наконец, заговорил, его слова бросили меня прямо между раем и адом.

- Потому что я не могу этого сделать. Я не могу посмотреть тебе в глаза и сказать, что то, что произошло сегодня утром, было ненастоящим. Поэтому мне нужно, чтобы ты это сделал. Мне нужно, чтобы ты был сильным.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

КРИСТОФЕР

Прошло некоторое время, прежде чем сон рассеялся, что было для меня странным, возможно, потому, что я с самого начала плохо спал. Но сегодня утром мне показалось, что мягкость кровати изменилась. Я слышал щебет птиц, и мягкий прохладный ветерок щекотал мои ноги, выглядывавшие из-под одеяла. В любое другое утро я, вероятно, получил бы от этого удовольствие.

Нет, это было неправдой.

Я никогда не открывал окна и не раскрывал шторы. Мне нравилась темнота… она помогала мне оставаться на земле.

Это отвлекает тебя от мыслей обо всем, что ты собираешься оставить позади…

Я вздохнул и перевернулся на спину, но не предпринял никаких усилий, чтобы встать и закрыть окно или задернуть шторы. Мои мысли уже были заняты человеком, открывшим их.

Я не ожидал, что он останется. Я не хотел, чтобы он оставался, потому что, в конце концов, он стал бы для меня чем-то вроде солнечного света, птиц или дуновения ветерка.

Чем-то, чего у меня не было.

По крайней мере, пока я не знал, что ждет меня в будущем.

Я все еще не мог поверить, что рассказал Рашу все.

Всё.

Я даже признался, что начал испытывать какие-то чувства к этому взрослому мужчине. То, о чем я мечтал долгое время. В первые дни и недели после нападения в клубе Раш занимал в моей голове много места. Гораздо больше, чем следовало бы. Я всегда приписывал свои чувства преклонению перед героем, но с того момента, как открыл дверь и буквально увидел мужчину своей мечты, стоящего рядом с моим дядей на крыльце своего дома, то темное место, где я оставлял эти воспоминания в течение последних нескольких лет, вспыхнуло, как тлеющие угли. Я пытался погасить их после того, как Раш ушел, но это не сработало, и за те двадцать четыре часа, что прошли с тех пор, как Раш появился на пороге во второй раз, каждое сказанное им слово, каждое прикосновение его пальцев разжигало эти угли. А потом его признание в том, что у него есть чувства ко мне… что ж, маленькие угольки превратились в настоящее адское пламя, из которого у меня не было надежды выбраться.

Я вздохнул и сделал глубокий вдох, который только усилил слабый запах Раша.

Он не ушел накануне, когда я его об этом просил. Вчера вечером он тоже не ушел.

Я был рад и тому, и другому, хотя не мог сказать ему об этом. В конце концов, мы решили вздремнуть вместе после завтрака. Примерно в обеденное время он разбудил меня так же, как и тем утром… нежными ласками лица, предплечий и кистей рук. Они не были сексуальными по своей природе, но я реально не знал, как их назвать. Казалось, он убеждает себя, что я все еще здесь.

На обед он приготовил бутерброды, которые мы съели в постели. Мы поговорили, но ни слова не было сказано о чувствах, прошлом или будущем. Раш просто задавал мне вопросы, например, о том, что было самым отвратительным из того, что я когда-либо ел, и о том, какой костюм я надевал на Хэллоуин. Мой ответ о Бэтмене изменил ход игры.

Раш принадлежал команде «Детективных комиксов».

Как я.

Остаток дня мы провели, обсуждая персонажей и изучая мою коллекцию старинных комиксов, которую Рашу пришлось откопать в одной из многочисленных книжных коробок на первом этаже дома. Затем начался киномарафон. Мы остановились ненадолго, чтобы заказать пиццу, а затем провели следующие несколько часов с разными членами Лиги справедливости. Мне понравилось каждое мгновение, особенно после того, как я смог делать это, находясь в надежных объятиях Раша. В итоге я заснул в перерыве между фильмами и проснулся только один раз за ночь, чтобы обнаружить, что телевизор выключен, Раш вырубился, а я лежу у него на груди, а Пип спит у него на плече.

Обе руки Раша обнимали меня.

Это был рай.

Сегодняшнее утро означало, что пришло время спуститься на землю. Я уже сообщил страховой компании, в которой оформлял претензии, что меня не будет пару дней из-за руки, так что не был уверен, чем себя занять. Я просто знал, что не смогу заниматься чем-то, что связано с постелью… например, оставаться в ней весь день и жалеть себя.

Не после того, что Раш сделал со мной.

Мой взгляд автоматически переместился на то место, где Раш подарил мне мой первый поцелуй, а затем и мой первый настоящий оргазм. Но был момент сразу после этого… тот момент, когда Раш обнял меня и просто позволил избавиться от всего страха, вины и стыда, которые мучили меня.

Теперь все это в прошлом. Он сделал так, как я просил. Он был сильным и ушел.

Я вздохнул и заставил себя сесть. Взгляд упал на открытое окно. На небе не было ни облачка. Это был один из редких прекрасных дней в Сиэтле. Когда я был моложе, Кон и Мика настаивали на том, чтобы выбираться и наслаждаться всем, что мог предложить Тихоокеанский Северо-запад.

Это было лучшее время в моей жизни.

Воспоминание о семье и о том, как я так долго отталкивал их, заставило всю легкость, которую чувствовал, улетучиться, и вместо того, чтобы подняться на ноги, как планировал, я лег обратно. На часах зазвонил будильник, оповещая о том, что пришло время принимать лекарства.

На краткий миг я задумался, что будет, если я этого не сделаю. Я вел битву, в которой понятия не имел, каков будет исход. Но если смирюсь, сражаясь уже несколько месяцев, больше не будет неведения. Больше не нужно будет ждать и молиться, чтобы цифры снизились. Я смогу проводить время со своей семьей, не опасаясь, что это будет висеть у них над головой, до самого конца, когда мое состояние будет невозможно скрыть.

Я покачал головой. Я зашел так далеко. Я доведу дело до конца и через пару месяцев буду знать, по какому пути пойдет моя жизнь.

Мне просто нужно продержаться еще немного.

Я вздохнул и потянулся за своими лекарствами на прикроватной тумбочке. Именно тогда я заметил бутылку воды, стоявшую рядом с пузырьками таблеток, и маленький сложенный листок бумаги с моим именем на нем.

Прощальная записка.

Та, в которой говорится, что он дает мне то, что я хочу, и уходит.

- Блядь, - прошептал я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Я не хотел ее читать. Мне захотелось скомкать ее и выбросить в дурацкое окно, чтобы легкий ветерок унес ее прочь и вместе с ней каждое мгновение последних сорока восьми часов.

Но у пальцев были другие планы. Я открыл записку и поискал «Дорогой Кристофер», но, к моему удивлению, на бумаге было нацарапано всего несколько слов.

Возможно, ты захочешь заткнуть уши.

- Чт…? - Начал я прямо перед тем, как внизу раздался грохот. За ним быстро последовал еще один, потом еще. Я вскочил на ноги и поспешил вниз по лестнице.