— Ладно — сказал я, поднимаясь. — Спасибо за разъяснения. Очень… познавательно.

Флавий проводил меня до дверей с видом человека, который хочет сказать что-то важное, но не решается. Наконец он всё же набрался смелости:

— Логлайн, ты человек разумный. Понимаешь, что в армии есть определённые… традиции. Не стоит пытаться всё сразу менять. Можно нажить врагов.

Я остановился и посмотрел на него внимательно.

— Это угроза?

— Что ты! — Флавий замахал руками. — Дружеский совет. От человека, который здесь давно служит и знает, как всё устроено.

— Учту — коротко ответил я и вышел.

Но в голове уже созревал план. Коррупция в снабжении — это не просто воровство денег. Это прямая угроза боеспособности легиона. А в условиях надвигающейся войны подобная роскошь недопустима.

Лазарет размещался в отдельном здании рядом с казармами, длинная приземистая постройка с множеством небольших окон для лучшего освещения. Запах лекарственных трав, перемешанный с менее приятными ароматами, встретил меня ещё на пороге.

Марцелл, легионный медик, оказался пожилым мужчиной лет шестидесяти с добрыми, но усталыми глазами и руками, покрытыми старыми шрамами от скальпелей и игл. За сорок лет службы он перевидал всё, что только может случиться с человеческим телом на войне.

— Заходи, заходи — пригласил он, не отрываясь от пациента — молодого легионера с перевязанной рукой. — Сейчас закончу и поговорим.

Я осмотрелся. В лазарете лежало человек тридцать, треть коек занята. Кто-то стонал от боли, кто-то тихо бредил в лихорадке, несколько человек просто лежали с отсутствующим взглядом.

— Много больных — заметил я, когда Марцелл освободился.

— Больных? — Медик горько усмехнулся. — Это ещё цветочки. Видишь того парня в углу? Дизентерия. А вон тот, лихорадка болотная. Третий ряд почти весь, незаживающие раны от старых сражений.

Он провёл меня между койками, рассказывая о каждом случае. Картина складывалась удручающая.

— Основная проблема, питание — объяснял Марцелл. — Люди недоедают, организм ослаблен, иммунитет на нуле. Любая царапина может превратиться в серьёзную инфекцию.

— А лекарства есть?

Медик показал на полупустые полки с флаконами и баночками.

— Кое-что осталось от прошлых поставок. Базовые травы собираю сам в окрестностях. Но серьёзных медикаментов нет уже три месяца.

— Магические средства исцеления?

— А вот с этим совсем беда. — Марцелл вздохнул. — Зелья лечения закончились ещё в прошлом квартале. Исцеляющие кристаллы тоже на исходе, два-три штуки осталось, берегу для критических случаев.

Я подошёл к одному из больных, парню лет двадцати с воспалённой раной на ноге. В нормальных условиях такое лечится простым заклинанием исцеления за пять минут. Здесь же он мучается уже неделю.

— Почему боевые маги не помогают? — спросил я. — У нас же больше пятидесяти человек.

Марцелл поморщился.

— Прима-маг Луций считает, что тратить ману на лечение обычных солдат нерационально. Говорит, пусть их организм сам справляется, так закалка лучше.

Я промолчал, но внутри закипал. Классическая логика элиты, простые люди расходный материал, жалеть не стоит.

— А сам ты заклинаниями владеешь?

— Базовыми, да. Но у меня дар слабый, могу только лёгкие ссадины залечивать. Для серьёзных ран маны не хватает.

Мы прошли дальше. В дальнем углу лазарета лежали самые тяжёлые больные те, кому обычная медицина уже не помогала.

— Этот получил ранение в живот месяц назад — Марцелл указал на бледного юношу, который едва дышал. — Заражение пошло, но без сильного исцеляющего заклинания не поможешь. А где его взять?

— Этот?

— Горная лихорадка. Раньше лечили специальными зельями, а теперь только травками пробуем. Не помогает особо.

Третий больной привлёк моё внимание, ветеран с искалеченной ногой и пустым взглядом.

— А с ним что?

— Ранение старое, год назад было. Кость неправильно срослась, передвигается с трудом. Но главная проблема не в ноге, в голове. Часто такое бывает после тяжёлых боёв. Ночами кричит, от каждого шороха шарахается.

Посттравматическое стрессовое расстройство. В моё время это лечили годами работы с психологами. Здесь просто списывали как боевое помешательство и забывали.

— Сколько таких?

— Человек двадцать в легионе наберётся. Формально они годны к службе, но в бою толку мало. Могут в самый критический момент поддаться панике.

Марцелл провёл меня в свой небольшой кабинет, где на полках стояли книги по медицине и анатомии вперемешку с склянками снадобий.

— Расскажи честно — попросил я — какова реальная боеспособность легиона с медицинской точки зрения?

Старый медик долго молчал, подбирая слова.

— Если честно? Плохо дело. Треть людей хронически больна, дизентерия, лихорадки, кожные заболевания. Ещё треть ходит на грани болезни, недоедание сказывается. Полностью здоровых наберётся человек восемьсот, не больше.

— Из трёх тысяч?

— Именно. И это, ещё не считая психологических проблем. Моральный дух на нуле, многие спиваются от безысходности.

Картина становилась всё мрачнее. Легион разлагался не только организационно и финансово, но и физически.

— А что можно сделать при нынешних ресурсах?

Марцелл оживился, видно, над этим вопросом он думал не раз.

— Во-первых, наладить нормальное питание. Хотя бы минимум белков и витаминов. Во-вторых, улучшить санитарные условия в казармах, там антисанитария полная. В-третьих, организовать хотя бы базовую магическую помощь от боевых магов.

— Это реально?

— С питанием сложно, нет денег на качественную еду. С санитарией проще, нужна только организация и дисциплина. А вот магов заставить лечить солдат… — Он покачал головой. — Тут нужна воля командования.

Я поблагодарил Марцелла за откровенность и пообещал подумать над его предложениями. Выходя из лазарета, я думал о том, что медицинские проблемы легиона, прямое следствие общего развала дисциплины и морали.

Если не принять срочных мер, через полгода легион развалится сам собой, без всякого внешнего врага.

Мастерские инженерного подразделения размещались в отдельном комплексе зданий у восточной стены форта там, где меньше мешали шум и дым от кузниц. Звук молотов по металлу и скрип пил доносился издалека, создавая впечатление активной работы.

Военный инженер Децим встретил меня у входа в главную мастерскую, энергичный мужчина лет сорока пяти с умными глазами и руками мастера, привыкшими к точной работе. На его кожаном фартуке виднелись следы масла, металлической пыли и древесных опилок, признаки человека, который сам участвует в работе, а не только командует.

— Логлайн! — поприветствовал он меня. — Слышал, что интересуешься устройством нашего легиона. Правильно, надо знать, с чем работаешь.

Он провёл меня по мастерским, показывая различные участки работы. В одном углу группа солдат чинила катапульту, заменяла износившиеся верёвки и подгоняла деревянные детали. В другом месте кузнецы ковали новые наконечники для баллистных болтов.

— У нас здесь всё есть — с гордостью говорил Децим. — Кузница, плотницкая мастерская, даже небольшая литейная для мелких деталей. Проблема не в оборудовании, а в сырье и инструментах.

Я осмотрел осадные машины, стоявшие во дворе мастерских. Две катапульты, три баллисты, части для сборки подвижной осадной башни, арсенал приличный, но требующий постоянного обслуживания.

— Эта катапульта ещё при деде нынешнего императора сделана — Децим похлопал по массивному деревянному корпусу. — Механизм надёжный, но дерево уже трухлявое. Менять надо, а новых брусьев нет.

— А заказать нельзя?

— Заказывал. Уже полгода жду. То денег нет, то дорога небезопасна, то ещё что-нибудь. В итоге приходится выкручиваться, старые балки укреплять металлическими полосами, гнилые доски менять на что попало.

Он показал мне баллисту, у которой механизм натяжения был сделан из разнородных материалов, часть деталей оригинальные, часть самодельные, часть явно снятые с других машин.