— У Костылева может быть с собой пистолет и даже не один, — мрачно вставил Уотсон и посмотрел на Мартина, который только угрюмо кивнул головой.

— Вот как. Это осложняет дело, но является еще одним подтверждением, что нам нужно срочно выдвигаться в те края. — Невозмутимо кивнул Монтано.

Подхожу к зданию Питсбургского автовокзала на Liberty Avenue. Старое, но ухоженное из красного кирпича, построенное еще в пятидесятых, оно выглядит вполне типично, без изысков, но с намеком на былую эпоху междугородних автобусных путешествий. Над входом красуется вывеска с логотипом Greyhound — стилизованным изображением борзой собаки в полном бегу На мне сегодня весьма приличный новый костюм, поверх новое пальто, на ногах модные черные туфли из тонкой кожи, а в руках пухлый черный кожаный саквояж с оставшимися пожитками. На лице тонкая оправа дорогих очков с обычными стеклами вместо линз. Аккуратно постриженная бородка и усы довершают образ преуспевающего молодого человека, по виду представителя богемных кругов, художника или дизайнера. Разительный контраст с моим предыдущим образом, должен сыграть в этом случае на пользу.

Неподалеку от входа в здание автовокзала слоняется коп, который скользнув по мне безразличным взглядом, сразу переключается на более заслуживающие его внимания объекты в лице двух молодых леди мило щебечущих на ходу о разной ерунде. Даже если у копа есть на меня ориентировка со старой больничной фотографией, то в моем новом облике ему ни за что не распознать объект розысков, слишком уж сильны отличия. Впрочем, надеюсь, что ориентировка уже давно утонула в массе новых, поступающих каждый день.

Вхожу внутрь автовокзала. Внутри, однако, похуже чем снаружи: старый уже потрескавшийся зеленый линолеум на полу и ряды потертых пластиковых скамей у стен. В центре зала четыре кассы с решетчатыми перегородками за которыми сидят усталые кассиры в серой униформе компании Greyhound. Справа от касс расположился небольшой магазинчик, с газетами, журналами и дешевыми сувенирами. Слева закусочная за пластиковыми столиками которой сидят несколько пассажиров пьющих дрянной кофе из бумажных стаканчиков, закусывая его гамбургерами и сэндвичами.

Воздух внутри вокзала густо пропитан запахами: дешевой еды, старого пластика, и сигаретного дыма. Курить в зданиях пока еще можно, и некоторые пассажиры этим беззастенчиво пользуются. На стенах висят: расписание рейсов, карты автобусных маршрутов и рекламные плакаты компании Greyhound с надписями «Go Greyhound and leave the driving to us!» (* Путешествуйте вместе с Грейхаундом и предоставьте управление нам). Пассажиров не так много, зато вижу еще одного копа слоняющегося уже внутри здания. Внутри тут же вспыхивает мысль. «Вот так-так. Что то слишком много копов на квадратный метр. А не связано ли это с одним молодым парнем, внезапно покинувшим госпиталь в Бетесде почти два месяца назад?» Думаю, что с большой долей вероятности это так. Но почему меня зедсь ищут? Просто потому, что здесь в Питсбурге самые дотошные полицейские, или я где-то прокололся?

Не подавая вида и лучезарно улыбаясь, направляюсь к самой молодой кассирше — женщине лет сорока с серым лицом и ярко накрашенными губами, придающими ей несколько гротескный вид.

— Доброе утро мэм, мне один билет до Чикаго, пожалуйста. — Продолжая улыбаться, говорю ей.

— Вам в одну сторону, или туда и обратно? — Уточняет она.

— Только туда.

— Хотите курить или нет?

— Я не курю мэм, берегу здоровье. — Отвечаю, вновь демонстрируя свои белые не прокуренные зубы в лучезарной улыбке.

— Какой класс?

— Обычный.

— С вас тридцать пять долларов, — сухо отвечает мне она, абсолютно равнодушная к моим чарам провинциального ловеласа.

Достаю новенький, приятно пахнущий кожей, бумажник и протягиваю ей деньги точно под расчет. Кассирша, приняв деньги, сразу выдает мне билет.

— Автобус номер 1355, отправляется через сорок минут. Посадка на платформе три. Не опаздывайте. — С дежурной улыбкой говорит мне она и безразлично отводит взгляд.

Беру билет, подхожу к киоску с газетами и покупаю парочку. Потом сажусь на потертое пластиковое сидение неподалеку от выхода к перронам, раскрываю газету и прячусь за ней. До автобуса еще сорок минут и светить здесь своим пусть даже обновленным лицом не стоит. Делаю вид, что увлеченно читаю статью, припоминая прошедшие два дня и прикидывая где мог проколоться.

В первое утро своего пребывания в Питсбурге, после того как обобрал местных гопников, так некстати для себя попавшихся мне на пути, я первым делом нашел уличный кран, около которого хорошенько умылся и набрал две полуторалитровых бутылки воды. Потом забрался в развалины и там, раздевшись догола, несмотря на холод, обтерся мокрой тряпкой, чтобы смыть с себя въевшуюся за сутки пребывания в вагоне с щебнем пыль. Хорошенько растеревшись сухим полотенцем, достал из сумки чистую одежду, которая, конечно, была легковата по такой погоде, но тут мне повезло с теплым худи, снятым с одного из гопарей.

Одевшись во все чистое и накинув поверх отнятого худи неприметную спортивную куртку, позаимствованную у Томаса — моего соседа по комнате в доме у миссис Блэкстоун, я приобрел вполне приличный спортивный вид. Так абсолютно не стыдно пройтись по улице и снять комнату в мотеле, и я ничем не буду отличаться от местных. Портила все только грязная сумка, но и тут я нашел выход засунув ее в новый мусорный пакет и спрятав в куче строительного мусора, предварительно достав все самое ценное и рассовав по карманам, решив вернуться за вещами попозже, когда немного обустроюсь в городе. Из оружия я взял с собой один из стволов, плюс три запасных магазина и две светошумовые гранаты. Все грязные вещи я сложил во второй пакет и, выйдя из развалин, пройдя пару кварталов, выкинул в большой мусорный контейнер, и понадеявшись, на то, что отсиживаться в лесу мне, в ближайшее время, больше не потребуется.

Избавившись от пакета, я нашел круглосуточную забегаловку и как следует там подкрепился, прикинув там же, как у меня обстоит дело с финансами. После всех произведенных экспроприаций, в купе с деньгами кровно мной заработанными в кондитерской Принстона, у меня оказалось семьсот пятьдесят шесть долларов, плюс золотая цепочка, грамм эдак на пятьдесят. Сразу прикинув, что нужно будет сдать ее в ломбард, я засунул ее во внутренний карман куртки. К золоту и другим предметам роскоши, я абсолютно равнодушен, используя их чисто по утилитарному назначению, как метод сохранить деньги, а потом, пусть с потерей в цене, быстро продать, в случае необходимости.

Наевшись и взяв с собой еды впрок, я поймал такси и попросил отвезти меня к приличному недорогому мотельчику, где можно быть спокойным за свой багаж. Таксист катал меня недолго и вскоре высадил у неприметного серого здания в рабочем квартале. Накинув щедрых чаевых за скорость и помощь в поисках мотеля, я зашел в указанную таксистом дверь и огляделся. Паршивенько, конечно, но на пару-тройку дней вполне сойдет. Тощему прилизанному парню за стойкой было абсолютно не интересно кто я и откуда, лишь бы у меня водились деньги. Он принял двадцатку и записал выдуманную мной на ходу фамилию в потрепанный журнал. Потом протянул ключи с биркой на которой был криво выведен номер комнаты, и предложил подняться по грязноватой лестнице на третий этаж. Что я сразу и сделал.

Номер, конечно, не поражал роскошью и был мягко говоря подуставшим. Площадью метров восемь, с большой раздолбаной кроватью, небольшим поцарапанным столиком и двумя продавленными стульями. Окно номера выходило на кирпичную стену соседнего здания, до которого, казалось, можно дотянуться рукой, даже не особо стараясь. Рядом с окном проходила железная пожарная лестница, что меня вполне устраивало, давая возможность, случае необходимости, покинуть номер альтернативным способом. Самым шикарным было то, что санузел пусть маленький и порядком убитый был у меня в самом номере. Первым делом, я хорошенько вымылся в тесной душевой кабинке, напился таблеток и спрятав ствол под подушку, завалился спать, так как после всех приключений последних двух суток, едва держался на ногах.