— Какой же ты грязный, урод. — Один из обступивших меня гопников демонстративно принюхивается и презрительно добавляет — И вонючий к тому же.

Ну да, а как бы ты пах сволочь, просиди ты столько в лесу, а потом еще поваляйся сутки в щебне мочась в бутылочку. — Проносится у меня в голове нечаянная мысль, но молчу, ожидая дальнейшего развития событий.

— Давай сюда свою сумку бомжара. Это наша земля и все, что ты здесь нашел тоже наше. — Презрительно сплевывает на землю сверкая золотыми зубами тот, что с массивным золотым ошейником на груди.

Не повезло мне нарваться на этих козлов. Я сейчас ослаблен болезнью и долгим недоеданием. Провел сутки в неподвижном состоянии, стиснутый холодным жестким щебнем. Драться и напрягаться ну совсем не хочется. Молча кидаю свой багаж вперед, под ноги главарю с ножом и золотой цепью. Все внимание грабителей обращается на сумку, а я делаю рывок вперед и накрыв руку противника с ножом своей левой ладонью, вбиваю правый кулак в зубы его обладателю. Тут же добавляю удар снизу ногой в пах и мгновенно достаю свой нож из ножен привязанных к предплечью. Двое других грабителей явно не ожидали такой быстрой развязки.

— Ты чё, чувак, мы пошутили — Оба подаются назад, миролюбиво поднимая руки. — Зачем ты ударил Тайрона?

— Деньги сюда быстро, сука, а то я тебе колумбийский галстук на шее вырежу.

Не обращаю внимание на их показное миролюбие, делаю выпад ножом к одному из гопников. Тот быстро выгребает из карманов какие то смятые бумажки и протягивает мне. Сгребаю их левой рукой, засовываю в карман и переключаюсь на второго.

— А тебе что, сука, особое приглашение нужно?

Одним движением оказываюсь рядом и подношу острие ножа к его глазу, не упуская из вида второго, и их приятеля все еще валяющегося с отбитыми яйцами на асфальте. Забираю и его деньги. Подхожу к бедолаге на асфальте и пинаю его ногой в бок, его нож лежит в сторонке. Подбиваю нож чтобы он улетел подальше, потом сажусь и вздернув за волосы приставляю лезвие ножа к горлу и смотрю бешеным взглядом на его приятелей. Те подаются еще дальше, не в силах оторвать взгляд от страшной сцены, разворачивающейся на их глазах.

— Ну что отрезать тебе голову? — С глухой угрозой спрашиваю его.

— Нет чувак не надо, — испуганно хрипит он — Извини, мы ошиблись.

Убираю нож и снимаю золотую цепь у него с шеи, так чтобы не повредить замок.

— Деньги давай, — уже более миролюбиво предлагаю ему.

Тот шарит по карманам и протягивает мне какую то мелочь. Небогатый улов. Те двое тоже не особо много насобирали. Ну да ладно, курочка по зернышку клюет. Отпускаю главаря и подхожу к первому ограбленному мной негру с толстыми трясущимися губами. Критически осматриваю его с головы до ног и киваю на его плотное худи.

— Снимай это.

Парень молча снимает с себя худи и свернув кидает мне, оставаясь в одной черной футболке с принтом.

— А теперь сдристнули отсюда быстро. Еще раз увижу, завалю на хрен.

Внушительно обвожу взглядом всех троих, наклоняюсь за сумкой и тут у меня из за пояса падает ствол. Блин! Вот ведь не задача! Глаза ниггеров прыгают то на ствол, то на меня. Нечаянно выпавшее оружие делает меня в их глазах еще опаснее. Двое сразу дают деру за угол, а третий, придерживая рукой отбитое причинное место, кое как ковыляет вслед за ними. Вот так и бывает, пошли за шерстью, а вернулись стриженными, отстранено думаю я и, подхватив с асфальта пистолет и сумку, иду в развалины переодеваться. Мне здесь долго задерживаться нельзя, несмотря на страх, эти типы могут вернуться с подкреплением. Хотя, судя по их виду, это уже вряд ли.

Участок полиции Питсбурга, видавшая виды комната для допросов. Офицер Дэн Мак-Кэнфри, белый сорокалетний мужчина, немного подзаплывший жиром, но еще мощный и весьма опасный даже на вид, одетый в черные брюки и синюю рубашку с закатанными выше локтей рукавами, отхлебнул уже остывший кофе из бумажного стакана, и скривившись от вкуса, поставил его снова на стол. Потом подошел к задержанному и нависая всем телом, презрительно взглянул на сидящего перед ним на стуле темнокожего парня в черной балахонистой куртке, черных джинсах и фирменных белых адидасовских кроссовках.

— Ну, Диг-Дог, говорить будешь? Или мне еще разок дать тебе этим по башке, чтобы освежить память? — Наконец, прерывая гнетущее молчание, спрашивает Мак-Кэнфри, многозначительно кивая на потрепанный толстый телефонный справочник, лежащий тут же на столе.

Темнокожий парень с опаской посмотрел сначала на справочник, а потом на мощные руки офицера, густо поросшие рыжими волосками.

— Буду, мистер Мак-Кэнфри, но богом клянусь, я ничего такого не делал. Напрасно вы меня пугаете. Я бы и так вам все рассказал как на духу.

— Не делал говоришь? — Хищно усмехается Мак-Кэнфри, берет серую папку со стола, раскрывает и вкрадчиво спрашивает. — А склад General Electric два дня назад кто на станции ломанул? И не вздумай мне тут юлить, тебя той ночью видели ошивающимся в этом районе вместе с твоими дружками Лероем и Тайроном. Неужели скажешь, что ваша сладкая троица там просто так болталась?

— Не просто так офицер, — Не вздумал отрицать, Диг-Дог. — Да, мы были в том районе. Я с чуваками шел от девок, они нас выставили в четыре утра потому, что Тайрон стал задираться и случайно оскорбил бабку Джесси Милашки, сказав, что ее бабка — старая тупая карга, которая уже давно должна была сдохнуть. Джесси рассвирепела и врезала, за свою бабку Тайрону стулом по башке. Мы с Лероем за него вписались, и все тамошние шлюхи, сразу стали злющими как кошки. Зашипели, когти выставили, и накинулись на нас. Там еще шум такой стоял, что кто хочешь подтвердит, что мы у них были почтим всю ночь и ушли только в четыре утра. Так что, никакого отношения к ограблению склада я не имею. Да и зачем это мне? Вы же знаете, что я вполне законопослушный гражданин.

— Именно потому, что знаю тебя как облупленного, я и спрашиваю. Кому ты заливаешь про законопослушного гражданина. Да на тебе, и твоих приятелях клейма ставить не где, — иронично хмыкнул детектив. — Одних только приводов за грабеж больше десятка наберется.

— Наговариваете вы на меня мистер Мак-Кэнфри. — Покачал головой арестованный — Что раньше было, то прошло. Теперь мы все в завязке. Говорю вам, что всю ночь был у шлюх, и ушел оттуда только в четыре утра.

— Хорошо, предположим это так. Они вас выставили из дома в четыре, а вы проходя мимо станции в пять, решили это компенсировать и выставили склад? Времени то, до того как рассвело, у вас было предостаточно. Давай, раз уж начал говорить, то продолжай до конца. Куда дели краденное? Сдали перекупам? — Еще сильнее нажимает полицейский и берет в руки тяжелый справочник поигрывая им в руке.

— Не знаю чего там ком… ком… песировать. — Диг-Дог явно испытывал трудности со словом «компенсировать», и вид справочника в руках копа его сильно нервировал, но наконец смог кое как его выговорить. — Но точно говорю, что ничего мы не крали. Мы с чуваками как раз шли мимо станции, как видим, что у пустыря с развалинами через забор перелез грязный бомжара с огромной тяжелой сумкой. Нам стало интересно кто это, и мы подошли ближе, чтобы посмотреть, чего он там несет.

— Бомжара говоришь? — Сразу же заинтересовался Мак-Кэнфри. — Ну, допустим. И как он выглядел?

— Да как обычный грязный и вонючий бомжара он выглядел. — Шмыгнул носом Диг-Дог. — Одежда вся в пыли, и каких-то грязных потеках, как будто он специально в грязи валялся, а потом еще и в лужу залез. Лицо тоже грязное и весь заросший, хрен разглядишь, что там под коркой грязи. И воняло от него мочой еще.

— А зачем он вам сдался, если он такой чумазый и вонючий был? Шли бы себе дальше по своим делам, залечивать душевные раны.

— Говорю же, сумка у него была большая, тяжелая и тоже вся в грязных потеках. — Снова шмыгнул носом Диг-Дог.

— И вы, увидев как ему тяжело, решили сделать доброе дело и помочь бомжу поднести сумку. — Участливо подсказывает офицер.