Проснувшись на следующий день, и проспав почти сутки, я почувствовал себя отдохнувшим и почти совсем здоровым. Хорошенько подкрепившись тем, что захватил вчера в забегаловке я решил, что для того чтобы сбить погоню со следа, мне нужно кардинально сменить облик. Глянув в зеркало при свете дня, я обнаружил что волосы на голове, бородка и усы, постриженные и окрашенные самостоятельно, требовали вмешательства хорошего парикмахера. Поэтому, первым делом я направился в салон стрижек, где объяснил сухопарой желчной негритянке, чего я хочу, просто ткнув в фото какого-то модного парня, по виду итальянца, на плакате. На мой взгляд, парень на плакате выглядел как типичный жиголо, но мне то того и нужно. Парикмахерша, иронично хмыкнув и пробормотав что-то о белых идиотах, споро принялась за дело и буквально через сорок минут, я вышел из парикмахерской освеженным и красивым. Куда там моим самодельной стрижке и бритью до настоящей профессионалки.

Пройдясь по магазинам мужской одежды, я подобрал себе пару рубашек, приличный костюм, вместе обошедшиеся мне в сто тридцать долларов, пальто за сто двадцать долларов и туфли за семьдесят долларов. Прочая мелочь вроде белья, ремня, носков влетели мне еще почти в полтинник. Солидный кожаный саквояж еще пятьдесят. В общем, преображение в солидного молодого человека влетело в копеечку, и к концу шопинга у меня осталось меньше трехсот долларов, чего было явно маловато для того, чтобы чувствовать себя уверенно. Но у меня в запасе был еще толстый золотой ошейник здоровенного негриллы, которому я накануне дал в зубы. Заглянув в ломбард располагавшийся паре кварталов от моего мотеля, я сумел выручить за цепь триста восемьдесят долларов, что подняло мое финансовое благополучие просто на недосягаемую высоту.

Шучу! Шестьсот семьдесят долларов, эта не та сумма, с которой можно себя чувствовать очень уверенно в Штатах даже в восемьдесят шестом году, но на первое время вполне хватит, а потом, когда я уеду отсюда подальше и обустроюсь на новом месте, то обязательно найду способ решить финансовый вопрос. Засиживаться в Питсбурге мне явно долго не стоит. Слишком близко к Принстону, и вообще здесь возможностей затеряться гораздо меньше, чем в том же Чикаго, или Лос-Анджелесе. Свои вещи из развалин я забрал тем же вечером, и уже в номере переложил в саквояж. Кое что, к сожалению, пришлось выбросить, ограничившись лишь самым необходимым, саквояж то у меня не безразмерный.

В размышлениях о произошедшем за последние два дня, время пролетело незаметно. Копы все также шныряли по залу и на улице и я, еще раз похвалив себя за то, что не стал засиживаться долго в этом городе, степенно направился на посадочную платформу. Отстояв небольшую очередь и предъявив билет въедливому контролеру, сел в серый длинноносый автобус модели MCI MC-9 с большими окнами и двумя рядами сдвоенных сидений разделенных узким проходом. Людей внутри было меньше половины салона, что впрочем, меня абсолютно устраивало. Никто на меня не обращал никакого внимания, занятый каждый своими делами. Я прошел к своему месту, слава богу соседей рядом не было, положил саквояж под сидение и устроившись поудобней стал с интересом смотреть в окно.

Салон автобуса потихоньку заполнялся пассажирами. Через проход от меня места заняли хорошо одетая мамаша, на вид лет тридцати, с непоседливым рыжим мальчишкой лет семи. Он то и дело косился на меня, пока мать копалась в сумочке что-то там разыскивая. Тогда я подмигнул ему, что вызвало у него непередаваемую реакцию. Он сразу скорчил мне уморительную рожу и высунул язык.

— А ну перестань кривляться Билл, — тут же влепила ему подзатыльник весьма симпатичная мамаша и извиняясь взглянула на меня. — Извините мистер, он парень хороший, но уж больно шаловливый и непоседливый.

— Ничего страшного, я сам был подобным сорванцом в его возрасте, — широко улыбнулся я ей в ответ.

— Сара Миллер, — Тут же представилась она — Возвращаюсь домой в Чикаго от родителей. А это мой сын Билл.

— Кевин Мартин, — представился я именем парня у которого спер права. — Агент по продажам сельхозтехники. Находился здесь в командировке а теперь направлюсь в Чикаго.

— Отлично, значит мы с вами будем ехать до самого конца, — мило улыбнулась Сара.

В этот момент водитель, пожилой мужчина с седыми висками, проверил зеркала. Через громкоговоритель раздался его голос:

— Добро пожаловать на борт автобуса компании Greyhound. Мы отправляемся в Чикаго через одну минуту. Общее время в пути одиннадцать часов. Во время поездки просьба оставаться на своих местах. Следующая остановка — Кливленд, через три часа.

Двигатель заурчал, и автобус плавно тронулся с места. Я непринужденно беседовал с миссис Миллер и краем глаза смотрел на проплывающие за окном улицы, надеясь, что убравшись из города наконец сбил погоню со следа.

Линда Браун в короткой синей курточке, накинутой поверх спортивного костюма, вышла из дома, засунула в уши маленькие наушники, нажала кнопку «Play» на плеере «Walkman», висящем на поясе, и легко побежала по тротуару вдоль дороги. Ранним осенним утром выходного дня прохожих на улице почти нет, дороги пустые и это особо нравится Линде. Утренняя пробежка по выходным, это обязательный ритуал, который она неизменно соблюдает уже много лет. Ей нравится бежать вот так, в одиночестве, по пустым утренним улицам, слушая в наушниках любимые записи. Это позволяет в ее тридцать три держать себя в хорошей форме и отвлечься от работы, которая уже давно заменяет ей личную жизнь.

С работой в последнее время явно не задалось. После бегства ее пациента из госпиталя, Линда почувствовала, как отношение со стороны руководства к ней изменилось. Никто не предъявил ей обвинения в пособничестве побегу напрямую, но тот противный спецагент из ФБР, с вечной незажженной сигаретой во рту, уж очень подозрительно смотрел во время допросов, которых было несколько. Он запугивал ее и задавал неудобные вопросы стараясь вывести из себя и разрушить ее алиби, но Линда твердо стояла на своем. В конце концов, от нее все же отстали, но осадок после всего остался.

Линда ни в коем случае не жалела о том, что сделала. Она была точно уверена, что поступила правильно, оказав помощь Юре, который, несмотря на молодость, ей даже немного нравился, как мужчина, хотя она в этом себе боялась признаться. Вся эта возня вокруг него, с самого начала, ей была не по душе. Она, прежде всего ученый и врач, а не ищейка и шпионка, ее работа лечить и помогать людям, в этом ее настоящее призвание и этому она хочет посвятить свою жизнь.

По началу, когда несколько лет назад поступило соответствующее предложение, ей было даже интересно работать на контракте с Пентагоном, и выполнять для военных некие секретные исследования. Это позволяло быстро расти по служебной лестнице и работать с интересными случаями и людьми. Так она познакомилась с Ричардом Уотсоном. У в последствии них даже завязался короткий, но яркий роман. Подобные отношения не могли продлиться долго, так как и он и она уж слишком были озабочены каждый своей карьерой и продвижением по службе. Ричард постоянно пропадал в командировках, о которых ему нельзя было рассказывать, а Линда занималась своей работой и исследованиями, надеясь со временем занять хороший пост в университете. Так, постепенно, их роман сошел на нет, но они, все равно, остались хорошими друзьями. В деле с побегом Юрия, Уотсон, будучи абсолютно уверенным в ее непричастности, полностью поддержал Линду и эта поддержка была для нее очень важна. Они даже возобновили свои отношения. Неизвестно как надолго, но это было приятным изменением в ее жизни. Правда, Ричард сейчас снова постоянно занят, розысками сбежавшего пленника. Но в этом деле Линда отнюдь не на стороне Ричарда. Пусть загадочный парень Юра избежит всех опасностей и как ей и обещал, растворится так, что его никто никогда не найдет.

Линда долго не верила в то, что Юрий действительно может быть пятидесяти четырехлетним пришельцем из будущего в теле девятнадцатилетнего парня из Советского Союза. Она искренне считала, что рассказанная им после выхода из комы история, всего лишь последствия травмы головы и сильной контузии. Даже когда красавчик из DIA Фергюссон привел им с Уотсоном неотразимые, по его мнению, доказательства она отмахнулась от них как от ерунды.