— Кто нес охрану? — Сразу уточнил Монтано, грузно садясь на свободный стул.

— Охрану палаты больного и всего госпиталя несет специальное подразделение морской пехоты. Все парни дисциплинированные и хорошо подготовленные ни один из них ни на минуту не покидал свой пост. Часовые менялись через каждые четыре часа и находились при палате неотлучно. Примерно три недели назад, Костылев наконец вышел из трехмесячной комы. Его состояние требовало помощи врачей и длительной реабилитации, потому что за время полной неподвижности, его мышцы сильно атрофировались. После выхода из комы, с пациентом работали врачи и специалисты по реабилитации, а также проводили следственные действия Майкл и Ричард. Пациент начал постепенно выздоравливать, пошел на контакт и даже согласился с нами сотрудничать. Но ровно десять дней назад, утром его палата оказалась пустой. Окно в палате было открыто. Сама палата находится на третьем этаже, выпрыгнуть, или спуститься вниз другим способом, не представляется возможным. Тем более в том состоянии, каком находился Костылев.

— А в каком физическом состоянии, он был на момент исчезновения? — Сразу же поинтересовался детектив.

На этот раз, на вопрос ответил Фергюссон.

— По данным, которые нам дали работающие с пациентам медики, его физические возможности к моменту исчезновения, едва только начали восстанавливаться. Пациент мог самостоятельно передвигаться на небольшие расстояния, используя специальные ходунки, но для перемещений на более длинные расстояния, использовалось специальное кресло-каталка, которое возил санитар. С пациентом работал специалист по реабилитации, и он дает однозначное заключение, что Костылев сам, без посторонней помощи, не смог бы спуститься с третьего этажа через окно. Да и с помощью очень сомнительно, что он мог бы сделать это. Разве что, его сняли с окна специальным подъемником, но это абсолютно исключено.

— Как открывалось окно в палате? Его можно было свободно открывать и закрывать? — Повернулся к Фергюссону Монтано.

— Окно в палате было закрыто на специальный замок, а ключ-ручка извлечена из гнезда. Без этой ручки, Костылев просто не смог бы открыть окно. Никаких инструментов, которыми можно было бы взломать оконный замок, палате не было. Снаружи окно тоже открыть было невозможно.

— Значит, кто-то из персонала госпиталя передал ему ключ-ручку, — Понимающе кивнул детектив.

— Даже если это и так, то как парень, который едва мог двигаться, смог вылезти из окна и спуститься с третьего этажа? — Недоверчиво хмыкнул Уотсон — Я, имея отличную физическую подготовку, не рискнул бы это сделать. Может быть, альпинист и смог бы но, даже хорошо физически развитый человек, без специальной подготовки, точно не сумел бы.

— Это другой вопрос, — и для того чтобы на него ответить, мне нужно посетить сам госпиталь и пообщаться с персоналом. — Задумчиво почесал небритый подбородок Монтано. — Я так понимаю, помимо того, что нужно понять, каким образом ваш пленник смог сбежать из госпиталя, вам нужно его найти?

— Да совершенно верно, — согласился Келли. — Для нас самое главное, это найти сбежавшего парня. А поиск сообщников замешанных в его побеге, дело нужное, но не столь срочное. И да, при любых раскладах, парень должен остаться жив.

— Вы ведь сами сказали, что он русский диверсант, — с сомнением протянул Монтано, — а если, при задержании, он будет активно сопротивляться?

— Это весьма ценный источник информации. Парень должен остаться жив, — еще раз с нажимом произнес Келли. — Никаких других вариантов не принимается.

Бетесда, Национальный военно-морской медицинский центр. В палате, в которой лежал исчезнувший русский пленник, работает группа экспертов из ФБР. Они тщательно, буквально по сантиметрам, изучают пол и стены помещения. Окно, через которое предположительно ушел русский, открыто. Внизу стоит машина с подъемником, который поднят до уровня третьего этажа и еще два эксперта внимательно осматривают карниз здания и стекла окон третьего этажа. Машина, по сигналу сверху, медленно передвигается вдоль карниза и вновь застывает, а эксперты приступают к изучению нового участка.

В кабинете госпиталя, оборудованном под временный штаб поисковой группы, сидят Уотсон, Фергюссон и Монтано. Монтано покусывает незажженную сигарету, которая примостилась в уголке его рта и внимательно просматривает бумаги, лежащие перед ним на столе. Фергюссон и Уотсон перебрасываются короткими фразами и терпеливо ждут, когда детектив закончит с бумагами.

— Плохо, очень плохо, что вы решили обратиться к нам так поздно. — Кидает Монтано, ни к кому конкретно не обращаясь — За прошедшие десять дней, часть следов безвозвратно утеряна и беглец, скорее всего, залег где-нибудь на дно. Найти его сейчас будет очень проблематично.

— Это совершенно секретное дело, касающееся русского шпиона, и естественно, чем меньше людей знает об этом, тем лучше. — Пожимает плечами Уотсон. — Мы поначалу надеялись найти его собственными силами и задействовали все доступные нам средства, но до сих пор находимся в тупике, не понимая, как русский мог бесследно исчезнуть из закрытой комнаты, и куда он мог после этого направиться.

— Я совершенно уверен, что у вашего русского был сообщник в стенах этого госпиталя. — усмехается спецагент. — Чудес не бывает. Парень ловко использовал дыры в вашей системе охраны. Если он так опасен, то пост у двери и пост на выходе из корпуса, не дает никаких гарантий. Вам нужно было хотя бы пристегнуть его наручниками к кровати и лучше блокировать окна, а еще лучше — вообще содержать его в специальной тюремной палате, оттуда он бы так легко не ушел.

— Понимаете, мистер Монтано, этот парень является для нас очень важным источником информации, с которым мы надеялись наладить сотрудничество. — На этот раз ответил Фергюссон. — Он пошел на контакт, поэтому, на тот момент, применять наручники мы сочли нецелесообразным. А по поводу тюремной палаты. Костылев совсем недавно вышел из комы, и его жизнь вообще держалась на волоске. Он был тяжело ранен и сильно контужен взрывом. Ему требовалась самая квалифицированная медицинская помощь, которую можно было оказать только в медучреждении подобному этому. По уверениям медиков, да и по нашим наблюдениям, парень был еще очень слаб, и не мог самостоятельно далеко уйти, а тем более, совершать такие цирковые трюки, как выход из окна и перемещение по карнизу. Даже, если он все же вылез и прошел по нему, то, как он смог спуститься вниз без лестницы? Это просто не реально. Ну и в довершении всего, у него после контузии развилось множественное расстройство личности и он, периодически, считает себя другим человеком.

— Понял вас. — Кивает Монтано. Вынув так и незажженную сигарету изо рта и засунув ее в карман своего мятого пиджака, он продолжил. — Мне нужен полный список всех сотрудников госпиталя, которые имели доступ к пациенту. Кроме того, мне нужны будут данные по этим людям. Всю информацию, что у вас есть.

Фергюссон вместе с Уотсоном возвращаются с обеда. Они около часа назад вместе выехали в небольшой ресторанчик неподалеку от госпиталя, оставив детектива изучать принесенные ему папки с делами сотрудников госпиталя. Почти весь обед они провели молча, занятый каждый своими мыслями.

— Неприятный тип этот Рон. — говорит Уотсон, подходя к кабинету, отданному им под штаб. — Типичная ограниченная полицейская ищейка. Да еще и макаронник ко всему прочему. Не люблю итальяшек. А этот еще считает себя самым умным, а сам не удосужится хотя бы воспользоваться дезодорантом. От него потом несет на целую милю.

— Не важно, Ричард, — поджимает плечами щеголевато одетый Фергюссон. — Самое главное, чтобы он хорошо делал свое дело, и нашел Костылева, а его запах, мы уж как-нибудь потерпим.

— Надеюсь, — иронично хмыкает Уотсон. — Пока он не произвел на меня впечатление того, кто сможет решить нашу проблему.

Оба мужчины входят в кабинет и застают детектива Монтано, все так же сидящим за столом и внимательно просматривающего дела сотрудников госпиталя. Во рту у него новая не зажженная сигарета, с фильтром измочаленным почти до полного уничтожения.