Раннее утро. Уже давно рассвело, и солнечные лучи весело играют в многочисленных лужах от прошедшего ночью ливня. Прихватив свою сумку, легко выпрыгиваю из здоровенного носатого трака с длиннющим прицепом.

— Спасибо Билл, хорошей тебе дороги. — Машу рукой крепкому водителю, который улыбается мне и машет ответ.

— Счастливо Анджей. Успеха тебе в учебе.

Трак взревывает мощным двигателем и трогается с места, добавляя местному воздуху немного клубов густого черного дыма из выхлопуги сверху кабины. Закидываю сумку на плечо и иду вдоль улицы окраины Принстона — небольшого городка находящегося всего в восьмидесяти километрах от Нью-Йорка и примерно на таком же расстоянии от Филадельфии. Этот городок на слуху, прежде всего, как местоположение известного на весь мир Принстонского университета, как место работы и жизни Альберта Эйнштейна, и как родина Индианы Джонса, приключения которого я так любил смотреть в детстве. Помимо Принстонского университета, город просто под завязку набит различными учебными заведениями, в число которых входит даже Принстонская теологическая семинария, но мне туда точно не надо.

Я уже бывал здесь. В две тысячи четвертом году, выступал на местном турнире по бразильскому джиуджитцу, проиграв в финале студенту из Бразилии — черному поясу по БЖЖ. Правда, это было в другой реальности и гораздо позже, но, в принципе не сказать, что тут все так сильно изменилось. Решение остановиться именно в Принстоне, созрело у меня еще в кафе на заправке. Почему именно он, а не какой-нибудь маленький заштатный городишко, где-нибудь подальше в провинции? Провинция и глушь мне совсем не подходят. Там все друг друга знают, и я там буду торчать как прыщ на лбу. В слишком большой мегаполис типа Нью-Йорка, соваться тоже пока не хочу. Это слишком жесткое место жизни для того, кто начинает с самого дна, и еще не вошел в форму. Подамся туда позже, а пока мне нужен достаточно большой город, чтобы не выделяться в нем на фоне местных жителей, но, в тоже время, не настолько большой, чтобы там было много полиции и прочих силовых служб. Думаю, что искать меня будут, прежде всего, в больших городах и в первую очередь заблокируют Советское посольство, торгпредство и консульства, опасаясь, что я попытаюсь сбежать в Союз. А мне то, как раз туда и не нужно. Пока не нужно.

Принстон, в этом смысле, для меня идеален. Отличный мягкий климат, доброжелательное местное население, здесь нет черных гетто и сильной преступности, а по биологическому возрасту, мне будет легче затеряться среди студентов приехавших сюда учиться со всей страны. В самом городке полно кафешек, куда я могу устроиться официантом, или посудомойщиком, да неважно кем. Лишь бы платили достаточно, чтобы арендовать комнату в мотеле, да на еду хватало. В подобных заведениях у постояльцев никто не требует документов. Веди себя прилично, плати вовремя и никому не будет до тебя никакого дела. Мне нужна пара месяцев, чтобы окончательно привести себя в форму и разработать новые планы на жизнь. На счет дальнейших жизненных планов, есть пара идей, но с этим пока обожду, главное сейчас освоиться и стать неотличимым от местных.

После того как уехала Линда, я дождался водителя, который согласился подкинуть меня в сторону Нью-Йорка. Вышел в Делавере в районе Ульмингтон на пересечении трасс I-95, I-495, Route 13, в районе одного из многочисленных грузовых терминалов. Там нашел другую фуру с разговорчивым водителем, направляющимся в сторону Нью-Йорка. Назвался ему Анджеем Сикорски, поляком по происхождению, который мечтает поступить в колледж, а пока едет в Принстон, чтобы устроиться там на работу и начать заниматься на подготовительных курсах. Водила — простой и улыбчивый мужик, лет под сорок, сначала рассказывал о своей семье, а потом с интересом расспрашивал меня, как там живется у нас в Польше. Я вдохновенно врал ему о маленькой ферме родителей под Краковом, о рыбалке, о конопатой длинноногой подружке, с которой пару лет назад потерял действенность в огромном стогу сена. Сказал, что приехал в Штаты недавно, вместе с продавшими свою ферму родителями, в погоне за американской мечтой. Водила только слушал и поддакивал, расплываясь в широкой улыбке в самых скабрезных местах про конопатую подружку. Расстались мы с ним лучшими друзьями. Я специально много болтал, рассказывая о своей вымышленной жизни, чтобы отточить и проверить новую легенду на реальном слушателе. Биллу вроде зашло. Значит, можно брать это за основу, добавив побольше деталей.

Еще в туалете на заправке, я наголо обрил голову бритвой, которая находилась среди вещей, которые передала мне Линда. За время болезни, я обзавелся шикарной копной волос, с которой без сожаления расстался. Маскировка, конечно, невесть какая, но все же сильно меняет внешность. Теперь же легкий прохладный ветерок приятно холодит кожу головы под бейсболкой, а в душе разливается тепло и предвкушение новой жизни. Самое главное, что несмотря ни на что, я жив и снова свободен.

Да, меня обязательно будут искать, и перевернут все вверх дном, но найти в огромной, набитой эмигрантами стране человека, который владеет языком, знает порядки и может вписаться в местное общество, не так просто. Хотя, если ребята привлекут к поискам ФБР, записав меня, например, в убийцы и начнут крутить мои портреты по телевизору, то будет плохо. А с другой стороны, насколько я помню, в штатах три больших телесети: ABC, CBS, NBC. Все они имеют местные филиалы с большой автономией. Для показа материалов по всем каналам нужно было бы отдельно договариваться с каждой автономной станцией, что на практике почти невозможно. Общенациональной программы по поискам человека в США пока нет, насколько я помню она появится только ближе к девяностым. Скорее всего, мои фото разошлют по полицейским участкам, и будут контролировать аэропорты, вокзалы и автобусные станции, может быть, даже попытаются опрашивать дальнобойщиков, но это слишком сложно и у них нет точного направления моего побега. Но вот по мотелям, вполне могут и пустить агентов. Значит мотели и гостиницы для меня исключены. Вероятность меня найти, пока оцениваю как достаточно низкую. Главное, самому не привлечь к себе внимание, и вести себя здесь тише воды и ниже травы.

Лэнгли, штат Вирджиния, безликий кабинет без окон где-то в недрах здания принадлежащего ЦРУ. В кабинете находятся Ричард Уотсон и Майкл Фергюссон. Ричард, явно скучая, раскачивается сидя на стуле, а Фергюссон с интересом рассматривает висящую на стене огромную карту США всю испещренную маленькими красными и зелеными флажками. На стене висит белая доска, на которой магнитом прикреплена большая фотография Юрия Костылева в больничной пижаме. Раздается звук открывающейся двери и в кабинет входит сначала крупный, заметно лысеющий мужчина лет сорока с черной щетиной на щеках и объемным животом, одетый в плохо сидящий на нем серый костюм, а за ним идет, как всегда безупречно одетый руководитель «Soviet Division» ЦРУ мистер Томас П. Келли.

— Ричард, Майкл, позвольте вам представить специального агента Рона Монтано, — с порога объявляет Келли. — Мистер Монтано является сотрудником ФБР и будет координировать работу вашей группы со своим ведомством.

— Приятно познакомиться, мистер Монтано, — Подходит к агенту Фергюсон, улыбаясь и протягивая ему руку. — Майкл Фергюссон DIA.

Детектив Монтано пожимает руку и смотрит в сторону продолжающего раскачиваться на стуле Утосона, проигнорировавшего появление нового лица.

— Это мистер Ричард Уотсон, — понимающе усмехается Томас Келли. — Мой непосредственный подчиненный, сейчас, он явно не в духе после недавних, не самых приятных событий.

Ричард только, молча, кивает, как бы подтверждая слова руководителя, наконец, прекратив раскачивания. Детектив Монтано кивает ему в ответ.

— Ну что же, раз все в сборе, позвольте я введу нового члена вашей группы в курс дела, а потом вас покину, чтобы вы смогли познакомиться получше и разработать стратегию дальнейших совместных действий. — Спокойно говорит мистер Келли. — Итак, чуть менее полутора месяцев назад, из одной далекой восточной страны в госпиталь в Национальном военно-морском медицинском центре в Бетесде был доставлен пациент, находившийся в тот момент в состоянии комы. Это был девятнадцатилетний русский диверсант Юрий Костылев, тяжелораненый при попытке бегства с особо охраняемого объекта. Наши ведомства были настолько заинтересованы в этом человеке, что вывезли его из страны пребывания и поместили в лучший военный госпиталь Америки, под наблюдение лучших врачей. Около палаты, где лежал пациент, не смотря на то, что он находился в коме, был организован круглосуточный пост охраны. Кроме того, охрана была на выходе из больничного корпуса и на выходе из самого госпиталя.