База размещается на острове посредине реки Кунар, что с одной стороны обеспечивает естественную защиту с флангов, не позволяя скрытно подобраться к местам компактного проживания. А с другой стороны, это позволяет «духам» периодически вести обстрел базы с доминирующих высот местных гор. Полевой командный пункт базы находится в отремонтированном глинобитном здании, накрытом маскировочной сетью. Бойцы и офицеры проживают либо в сборных щитовых домиках, либо в палатках УСТ-56 на 8–10 человек каждая. В каждой палатке имеется своя печка-буржуйка для обогрева. Рядом с палатками расположены вырытые в скальном грунте блиндажи для защиты от минометных обстрелов. Внутри находятся грубо сколоченные столы и двухъярусные нары, а поверх, они укрыты бревнами в три наката, или списанными трубами от топливопровода. В случае нередких здесь обстрелов, военнослужащие, не задействованные в непосредственном отражении атаки, могут укрыться в этих блиндажах

Сам остров, не соединен с берегом стационарным мостом. Такой мост был бы постоянной целью обстрелов. Снабжение ведется либо через быстро-возводимые и так же быстро-разбираемые понтонные мосты, либо на плотах. В сухое время года, через броды глубиной чуть более метра с каменистым дном, БМП на тросе волоком может перетянуть и грузовик. Броды и места переправы защищены огневыми точками с пулеметами НСВ −12,7 «Утес». Перед переправой броды всегда обследуются саперами с щупами на предмет обнаружения мин. Потом по нему прогоняют пустую БМП и только после тянут грузовик на тросе. Часть особо важных и срочных грузов доставляется путем сбрасывания на парашютах с вертолетов, это очень помогает в те моменты, когда нельзя доставить продовольствие и боеприпасы иным путем.

Для контроля долины реки, дороги Джелалабад-Асадабад и предотвращения обстрелов, на господствующих высотах размещены укрепленные наблюдательные посты. В скальном грунте вырыты окопы и бункера, укрепленные кладкой скрепленных цементом камней, толщиной до метра. Камни уложены по спирали в виде улитки, для защиты бойцов от пуль и осколков. В кладке есть выступы и бойницы для размещения стрелкового и пулеметного вооружения, а так же ниши для хранения боеприпасов, где находятся цинки с патронами россыпью. Над бойницами висят заполненные карточки огня с привязкой к ориентирам и указанием дальности до целей. Все позиции хорошо пристреляны, что позволяет держать всю прилегающую местность под жестким огневым контролем. Поверх, это оборонительное сооружение, накрыто маскировочной сетью.

Общий состав базы всего около 400 человек. Это три роты спецназа, группа саперов, радисты и вспомогательный персонал. Командир базы легендарный майор Григорий Быков — ветеран «мусульманского батальона» и создатель тактики глубоких ночных рейдов. Под руководством Быкова небольшие группы до 50 человек, вооруженные, автоматическим оружием, ПТУРами и АГС-17 периодически совершают ночные марш-броски до 20 километров для ударов по выявленным разведкой и с воздуха укрепрайонам моджахедов. Кроме того, ведется постоянное патрулирование и минирование троп по которым идут караваны. В наиболее перспективных местах выставляются засады. Рейды периодически осуществляются и на территорию Пакистана. Это никак не афишируется, все-таки у нас с Пакистаном формально войны нет, но имеет место быть.

С приходом Быкова, подобная тактика позволила уничтожать до 40 процентов караванов с оружием и разгромить несколько лагерей подготовки моджахедов. За дерзкие ночные рейды 334 отдельный отряд спецназа ГРУ получил от «духов» прозвище «Асадабадские егеря», а за голову его командира один из лидеров моджахедов Гульбеддин Хекматияр назначил премию 3 миллиона афгани. По обменному курсу это порядка 300 000 долларов. Огромная, по этим временам, сумма, примерно столько сейчас стоит танк Т-62.

Несмотря на тяжелую дорогу, колонна все-таки сумела достичь Асдабада к 16 часам. После пяти часов за рулем тяжелого грузовика у меня руки просто тряслись от напряжения. А может это все нервы. Пару раз на скользких спусках, несмотря на цепи на колесах, машину ощутимо несло и каждый раз, у меня внутри все обрывалось в ожидании неминуемого конца, но, слава богу, и на этот раз пронесло. По дороге, чтобы унять невольный страх, я сосредотачивался на дыхании, стремясь выгнать из головы все посторонние мысли. Только серое каменистое полотно дороги под колесами и вд-о-ох и в-ы-ы-дох. Это помогало, но трасса все равно требовала максимальной собранности и полной концентрации.

Ко времени прибытия в Асдабад, уже начало темнеть, но нам нужно было дождаться полной темноты, чтобы переправа на остров, где располагается база не была засечена противником. В июне 1985 года «духи» сумели разбить два «Урала» с боеприпасами при попытке переправы через реку. За это они поплатились рейдом перевалу Пеавар, где был уничтожен склад с ПЗРК. Но нарываться на очередной обстрел во время переправы очень не хочется.

Как стемнеет, саперы с базы наведут понтонную переправу, потом по рации сообщат сюда, и мы ускоренным маршем двинемся к берегу реки. Там грузовики будут в темпе разгружены и отправлены в обратную дорогу. После чего понтонный мост будет разобран и уложен до следующего раза. И все нужно будет делать очень быстро, чтобы духи не смогли нас засечь и не успели открыть огонь. Все это нам пояснил майор Иванов, который здесь уже бывал и процедуру переправы проходил, когда мы, в ожидании сигнала стояли в точке сбора. Здесь, в походном медпункте, его рану и рану Шерхана, уже обработали, сняв наложенные наскоро повязки и заменив их на новые. Как и предполагалось, там не было ничего серьезного.

Примерно в двадцать три часа где-то в горах раздались звуки далеких взрывов, и почти одновременно по рации пришла команда отправляться к месту переправы. Хорошо, что мне уже не понадобилось вести машину и я, как и остальные кандидаты, проделал весь путь в качестве пассажира в кабине грузовика. Колонна из пяти машин, с выключенными фарами, медленно шла по дороге буквально на ощупь. Весь недолгий путь до места переправы мы слышали далекое уханье взрывов и звуки стрельбы. У реки нас уже ждал наведенный понтонный мост. Здесь же, с нашей стороны, располагались выложенные из тяжелых валунов огневые точки с пулеметами «Утес» венчающими эти оборонительные сооружения.

Высокий парень, одетый в полушубок, вышел из-за укрытия и поднял руку. Колонна остановилась. Из стоявших по обе стороны укреплений в нашу сторону навелись стволы пулеметов. Майор Иванов выскочил из передней машины и о чем-то быстро переговорил с встречающим. Тот кивнул и, взмахнув рукой, дал разрешение проезд. Грузовики один за другим встали под выгрузку, а из темноты внезапно выросли фигуры бойцов с тележками. Все мы тотчас повыскакивали из кабин, и стали помогать местным спецназовцам, выгружать тяжелые ящики из кузова. Работа шла почти без слов и очень быстро. Мы с Бесом, стоя в кузове, подавали груз парням, а те складывали его на берегу, или укладывали на тележки, которые потом исчезали в темноте влекомые универсальным движителем в одну человеческую силу. Шерхан с Горцем помогали выгружать вторую машину. Иногда в поле зрения возникали большие грузовые тележки, которые тащили за собой покладистые ослы, и это было даже забавно. Мы и оглянуться не успели, как все пять машин были выгружены и отправлены в обратную дорогу. Вся операция по выгрузке и перевалке грузов через понтонный мост заняла не более получаса. Как мы узнали уже потом, далекие взрывы и стрельба были затеяны специально ради отвлечения внимания «духов» от переправы и эта уловка сработала.

У меня перед глазами проносятся все события сегодняшнего очень длинного и тяжелого дня. Потом вспоминаю первую чеченскую и вижу, что мы к тому времени очень многое потеряли. Здесь в Афгане, уровень организации сейчас гораздо выше, чем будет потом у нас в начале девяностых. Война в Афганистане идет уже почти шесть лет, и к этому времени был набран и осмыслен большой опыт, вылившийся в очень грамотную организацию обороны ключевых дорог, проводке автоколонн, устройству опорных точек на маршрутах и организации логистики в целом в очень сложных условиях горных дорог. Без правильно организованной логистики, то есть своевременной доставки в подразделения ведущим боевые действия: оружия, боеприпасов, продовольствия и многого, многого другого, не может быть никакой победы. К провальным девяностым, многие опытные офицеры прошедшие Афган, останутся в других республиках, другие, разочаровавшись, уйдут из армии, а кто-то просто погибнет в те проклятые годы не вынеся разочарования от развала могучей некогда страны и ощущения собственной ненужности. И получится так, что в первую чеченскую тем, кто отзовется на призыв Родины, придется многое изобретать и придумывать заново, что будет стоить нам многих сотен жизней наших пацанов.