Машину отчаянно трясет на ухабах так, что подпрыгивая на сидении, в буквальном смысле бьюсь головой о крышу кабины. В такие моменты цепко держу свой автомат, чтобы не получить им же по физиономии. В какой-то момент сквозь натужный рев двигателей откуда-то спереди до нас доносится звук взрыва, и почти одновременно нарастающий густой треск автоматных очередей. Вот блин! Таки не пронесло, нарвались на засаду! Вся колонна останавливается. Я быстро выскакиваю из машины и вижу остальных парней из нашей группы, которые взяв оружие наизготовку, внимательно осматривают нависающий над нами склон.

Треск стрельбы раздается откуда-то спереди. В трех машинах от той, в которой ехал я, находится грузовик с зенитной установкой. Стрелок, за установкой уже навелся на склон и внимательно смотрит на скалы, готовый в любой момент открыть шквальный огонь. Слышим противный свист мины и через несколько минут на дороге между машинами вспухает облако взрыва. Мимо! Снова режущий уши свист и еще раз мимо. Следующая мина уже ложится прямо в грузовик, в котором ехал Бес. Классическая вилка. Хорошо Бес давно уже выпрыгнул из кабины и оттянулся за валуны.

Зенитная установка в грузовике безостановочно бьет куда-то по скалам. Мины ложатся уже рядом с нами. Осколки и каменная крошка барабанят по кузову машины. Тут же по дороге, откуда-то сверху, по колонне начинает работать крупнокалиберный пулемет. Пули ложатся в нескольких метрах от меня, разрывая деревянные борта грузовика. Присев на колено открываю огонь короткими очередями в сторону предполагаемого местонахождения пулеметчика. В нескольких метрах, рассыпавшись по дороге и укрывшись за грузовиками и валунами, по скалам работают мои, теперь уже реально боевые товарищи.

Через некоторое время мины перестают ложиться на дорогу, видать наводчик за зенитной установкой все же подавил огневую точку «духов». Но зато стрелковый бой только нарастает. Теперь со скал по нам бьет не только пулемет, но и ведется плотный автоматный огонь. Прячусь за большой валун и продолжаю стрелять по направлению, откуда ведется огонь. Вижу мелькающие в скалах пятна, и вспышки. Короткими очередями, размеренно бью прямо туда. Попал не попал хрен его знает, здесь общее правило стреляй ты, иначе стрелять будут в тебя.

В какой-то момент, душманская пуля срезает наводчика за зенитной установкой, и на его место тут же, зло оскалившись, вскакивает наш майор и умело продолжает выметать веером пуль огрызающиеся огнем скалы. Таким я нашего инструктора еще не видел. Реально производит впечатление.

Рядом горят и чадят густым смрадным дымом уже две машины. Дорогу постепенно затягивает, ухудшая видимость и для тех, кто атакует сверху и для обороняющихся. Стрелковый бой то затихает, то разгорается вновь. Я уже сменил пару рожков, хоть и стараюсь бить короткими очередями не больше двух-трех патронов. Огонь противника слабеет. Наша ответная стрельба, особенно зенитная установка и пулемет БМП находящейся метрах в двадцати от нас, все-таки, сделали свое дело.

— Вертушки! Наши! — Слышу крик слева от себя. По-моему это Бес. В любом случае, вертушки — это очень кстати.

Откуда-то сзади доносится мощный, пронизывающий буквально насквозь, гул двигателей вертолетов МИ-24 и к скалам с засевшими на них «духами», устремляются дымные дорожки «НУРСов». На скалах, откуда по нам велась стрельба, одно за другим возникают облачка взрывов и мимо нас, грозно ревя двигателями, проносятся две огромные зеленые птицы, густо поливая скалы пулеметно-пушечным огнем.

При проходе больших колонн по Кунарскому ущелью, вертолеты огневой поддержки постоянно находятся в состоянии полной боевой готовности, а иногда и сопровождают сами колонны, чтобы сразу поддержать огнем в случае возникновения огневого контакта, а лучше упредить его. Нам очень повезло, что сегодня вертолетное звено находилось неподалеку и успело прийти на помощь.

Бой закончен. Вертушки уже ушли. Иду вдоль колонны и вижу Шерхана, который сидя на валуне спокойно перевязывает сам себе предплечье.

— Что у тебя? — Подхожу ближе к товарищу.

— Ерунда, царапина, — равнодушно отвечает тот, продолжая перевязку.

— Помочь?

— Справлюсь сам, лучше глянь там в машине, там по моему водителя зацепило во время боя. — Качает головой Шерхан, добавляя — У тебя самого все лицо в крови.

— Да это посекло камнями, — отмахиваюсь, — крови много, а так по сути фигня.

Подхожу к машине с разбитым боковым стеклом на двери и поднимаюсь на подножку. Там, за рулем сидит труп. Приборная панель вся залита кровью. Тут уже ничем не помочь.

Подсчитываем потери среди тех, кто находится рядом с нами. Неподалеку догорают две грузовые машины. Погибли наводчик зенитной установки и тот самый водитель, которого я нашел в кабине. Легкие ранения получили еще два водителя, майор Иванов и Шерхан. Им уже оказали первую помощь, до стационарного медпункта этого хватит. У меня все в порядке, только лицо немного посекло каменной крошкой. Нужно продолжать путь, но с этим внезапно возникли проблемы. Сгоревшие машины мешают прохождению колонны. По словам майора, который по рации уже узнал обстановку, всего сгорело около десятка машин. Кроме наших двоих, убитых еще человек пятнадцать. Сейчас БМП, натужно ревя, сталкивают их пропасть, освобождая проход для уцелевших грузовиков. Оставаться здесь надолго нельзя. Впереди ночь и нужно успеть дойти до безопасного места, чтобы встать под охрану.

Выясняется еще одна проблема. Часть водителей машин, афганцев, при начале обстрела, просто сбежали, бросив свои грузовики. Искать их сейчас, нет времени. Нужно быстрее уходить. Поэтому за руль оставшихся без водителей грузовиков садятся бойцы сопровождения умеющие водить грузовики. У нас таковыми оказались: Эдик, я и Бес. Ранение Шерхана в руку, хоть и легкое, но не позволяет ему крутить баранку на серпантине. Черт! Я, конечно, умею водить грузовик, но еще никогда не ездил на такой махине по горному серпантину зимой, да еще и под угрозой обстрела. Но все когда-то случается в первый раз. Надеюсь, что мне все же удастся довести тяжелую машину до точки назначения и не ухнуть вместе с ней в пропасть.

Асадабад — административный центр афганской провинции Кунар расположен в 15 километрах от афгано-пакистанской границы. Население этого небольшого поселения — чуть более двух тысяч человек. Местность здесь горная труднодоступная, изрезанная многочисленными ущельями. По ту сторону границы, на стороне Пакистана, находятся лагеря подготовки, в которых под руководством пакистанских и американских инструкторов проходят обучение тысячи моджахедов. Там же находятся и склады с оружием, которое сначала накапливается, а потом тонкими ручейками по горным тропам проникает с территории сопредельной страны.

Караваны с оружием для «духов», ведомые опытными местными проводниками, двигаются в основном по ночам. Путь каравана до точки назначения, занимает двое-трое суток. Дальше оружие прячется в тайных схронах и оттуда расходится по всей стране. В обратную сторону «духи», по козьим тропам, перегоняют пленных советских военнослужащих, солдат афганской народной армии и вооруженных формирований министерства внутренних дел Афганистана—Царандоя. Их на той стороне используют в качестве рабов и пытаются выведать важную информацию. Но даже такая участь ждет далеко не каждого попавшего в плен. Гораздо вероятней, что пленного сразу расстреляют, или запытают до смерти в каком нибудь кишлаке. Тут в горах не принято особо церемониться, а о Женевской конвенции, регулирующей отношение к пленным, наверное, даже не слыхали.

Для того, чтобы закрыть зияющую дыру на границе с Пакистаном, в самом Асадабаде была основана база ГРУ. Для непосвященных, здесь базируется 5-й отдельный мотострелковый батальон, в/ч 83506, а на самом деле, здесь находится 334 отдельный отряд спецназа ГРУ, подчиняющийся 15-й бригаде спецназа из Чирчика. Именно эта база и стала ключевым форпостом для блокировки караванных путей из Пакистана.