– Потому что Уварову нужно будет сосредоточиться на войне, а не на управлении, – терпеливо пояснил Годунов. – Если тебе так будет проще, считай его, как и остальных Светлейших князей, мечами империи, способными защитить страну от внешней угрозы. У них это неплохо получается, не так ли? А тебе предстоит защищать её от внутренних распрей. По крайней мере, на время регентства. Михаил будет учиться, набираться опыта, а ты обеспечивать стабильность и порядок внутри страны, пока он не будет готов взять бразды правления в свои руки.

– Вы же понимаете, что это худшее объяснение за всё время существования Империи? – фыркнул наставник, сложив на груди руки.

– Другого нет, – парировал Годунов. – И, как ни странно, единственно верное в данной ситуации. Орловы будут бороться за власть, как и другие княжеские дома. Ты же просто будешь делать свою работу. С максимальным раздражением и минимальным почтением к окружающим.

– Он сдался и принял неизбежное, – прошептал Павел. – Отдай ему мой расстрельный список, пускай начинает развлекаться. Если что, я его дополню и доработаю, – доверительно сообщил мне артефакт, но я только шикнул на него.

– И что, этот яд нельзя как-то нейтрализовать, ну хотя бы на пару лет? – пробормотал Лебедев, пристально разглядывая императора.

– Эту демоническую дрянь? Не нашими силами, – поморщился Годунов. – Правда, Уваров говорил о действии крови и пламени феникса на демоническую магию, – неожиданно произнёс он, поворачиваясь к нам, глядя при этом исключительно на Милу.

– Ну, в предложениях и идеях Юрия Владимировича иногда проскальзывает рациональное зерно, но только в виде исключения, – пробормотал наставник. – Так зачем ты нужен Булгакову вместе с Милославой? Насколько мне известно, он загорелся только одной идеей: найти феникса и использовать его в своих интересах.

– Я по чистой случайности стала его фамильяром, – тихо пробормотала Мила, тем не менее прямо посмотрев в глаза удивлённо вскинувшегося императора. Я укоризненно на неё покосился, но ничего не сказал. Возможно, в данной ситуации следовало сказать правду.

– Ты что сделала? – воскликнул Лебедев. – О, боги, ну за что мне такое наказание в виде свалившихся на меня пустоголовых подростков? – возвёл он глаза к потолку. – Вы чем вообще думали, и почему об этом знает главный демон, а мы даже не в курсе?

– Это случайно произошло, – тряхнула головой Мила. – Но, именно поэтому, я думаю, Булгакову нужна теперь не только я. Другого объяснения я не вижу.

– Да, это он ещё не знает о бобре-некроманте и о гиене, способной по запаху найти любую демоническую дрянь, – фыркнул Лебедев. – Я тут подумал, что их всех четверых можно бросить в стан врага, и они своими тупыми и практически всегда лишёнными логики действиями обратят могущественную армию демонов вспять.

– Я не могу по запаху ничего найти, – возразил Рома, нахмурившись.

– Значит, я поспешил с выводами, – отмахнулся Лебедев под возмущённое сопение нашего оборотня.

– Как ты сумел разглядеть уязвимые точки в плетении астрального двойника, если его защита была выстроена на демонической энергии? Даже у нас этого не получилось сделать. – Спросил у меня Годунов. Да, этого вопроса я ждал и уже давно. Почему-то только у императора возникла идея расспросить меня об этом. Все, находившиеся в кабинете, повернулись в мою сторону, ожидая ответа.

– У меня есть артефакт, – немного подумав, ответил я. – С его помощью я могу чувствовать демоническую энергию и видеть её структуру. Но я не могу объяснить, как именно это происходит. Я просто понимаю общий смысл. – Аккуратно ответил я, стараясь не обращать внимания на усиливающееся сопение со стороны Павла.

– Ещё раз будешь прикрывать свою задницу моим честным именем, я тебя воспламеню и докажу, что теория самовозгорания имеет право на существование, – прошипел обиженно перстень.

– Этот тот самый артефакт, известный в воровской среде, как самый сильный помощник? – насмешливо поинтересовался Годунов. – Наслышан о нём. Правда, больше в негативном ключе.

– А вот сейчас вообще обидно было, – просопел Павел, но тут же замолчал, когда раздался короткий стук.

Мы все резко повернулись в сторону открывшейся двери. В кабинет вошёл отец, без разрешения тут же устроившийся в единственном оставшемся незанятом кресле.

– Ты в курсе, что отчудили твой сын и Панова? – сразу же спросил Лебедев.

– Ты про их связь? Да, я выслушал красочную лекцию от её отца в своё время, обещая, что об этом никто не узнает. Судя по всему, знают уже все, – покачал он головой. – Мстиславский и Пронский готовят зал. Пока не стало слишком поздно, нужно провести все необходимые ритуалы.

– Вы нашли что-нибудь подозрительное в Академическом саду? – спросил Годунов, внимательно разглядывая моего отца.

– Ничего. Это странно, но, похоже, тот, кто помог разрушить барьер изнутри, либо успел уйти, либо не имеет ничего, что связывало бы его с демонами напрямую. – Раздражённо повёл отец плечами. – Ты уверен, что выдержишь? – обратился он напрямую к Годунову. – Как только ты снимешь все блоки, чтобы использовать магию, яд начнёт стремительно распространяться. Ты можешь умереть прямо там.

– У нас нет выбора, – как-то буднично ответил император.

– Мне не нравится такой расклад, – тихо произнёс я. – Мы можем попробовать с Милой воздействовать на этот яд и стабилизировать его перед тем, как вы начнёте.

– Ты уверен в том, что это сработает, а не сделает только хуже? – задал вопрос князь Уваров, проведя ладонями по лицу.

– Нет, но…

– Тогда вы двое идёте с нами, тем более что тебе, Миша, необходимо ознакомиться с этими ритуалами лично. И если после всего случившегося император останется жив, то вы сразу же начнёте проведение своего эксперимента, – прервал меня отец, поднимаясь на ноги. – Если мы не успеем передать тебе силы правящей династии, то тебя просто разорвут, несмотря на твой седьмой уровень, и магия рода тебе не поможет, – холодно проговорил он, глядя на Лебедева. Тот сжал губы и, ударив по подлокотникам, резко поднялся на ноги.

– Дошло до того, что моего мнения никто не спрашивает, – усмехнулся Годунов, первым выходя из своего кабинета.

– Ты сам это допустил, не заметив предательства и бунта у себя под носом, – холодно проговорил отец.

– А нам что делать? – раздался неуверенный голос Сергея.

– Вас отведут домой, в наше поместье, – немного подумав, ответил Уваров, подзывая к себе ближайшего стражника. – И прошу вас, без экспериментов и незапланированных авантюр.

– Мы будем сидеть тихо, – заверил его Роман и стукнул по спине что-то пытавшегося возразить бобра-некроманта.

Я покачал головой и вышел из кабинета последним, думая над словами отца и вообще над всем, что произошло за неполный день. Слишком стремительно развиваются события. Мы рассчитывали на то, что у нас будет время добраться до деда. Но сейчас это зависело только от того, успеем ли мы с Милой хоть что-то противопоставить этому странному яду и оставить императора в живых, пока мы не придумаем ничего, что могло спасти ему жизнь. Ведь нет ядов, к которым нельзя сварить противоядие.

Я не заметил, как мы дошли до старой части дворца и начали спускаться в подземелье по длинной лестнице из чёрного матового камня. Воздух был густым и спёртым, но пахло не затхлостью, а чем-то цветочным. Стены украшали изображения первых императоров, а вдоль коридора стояли каменные изваяния Стражей с зажжёнными факелами в руках.

Мы вошли в ритуальный зал, и тяжёлая металлическая дверь без какого-либо орнамента захлопнулась за нами, погружая в непривычный полумрак.

В центре зала на полу был выложен круг из соединённых между собой рунами витков колец. Внутри него горели разноцветные магические огоньки. Обычных свечей, к которым я привык, не было. Потолок был высоким, и рисунок на нём в точности повторял звёздную карту ночного неба. Мстиславский и Пронский уже находились внутри круга, проверяя символы. Рядом на низком каменном алтаре лежали чаши и кинжалы.