Политика прусских городов и в дальнейшем оставалась весьма независимой. Они то отстранялись от принятия общих решений, то выступали со своими требованиями, являя собой по сути союз внутри союза, который интересовался только тем, что затрагивало его непосредственно. Представители прусских городов собирались в своем кругу очень часто, иногда несколько раз в год, и обсуждали текущие дела. Им это все сходило с рук, поскольку они крепко держались друг за друга и пользовались покровительством Тевтонского ордена.
Примечательно, что орден и сам вел масштабную торговлю. Его владения приносили больше хлеба и других продуктов, чем было нужно; кроме того, он держал под контролем янтарную торговлю. Об огромных богатствах тевтонцев складывали легенды — и небеспочвенные, поскольку в XIV веке орден был богатейшим предпринимателем Европы. Его экономика находилась в прекрасном состоянии и приносила большие доходы, которые, в свою очередь, пускались в дело и давали солидную прибыль. «Великий шеффер» вместе с множеством помощников управлял орденскими финансами и не упускал ни единой возможности поучаствовать в выгодном предприятии. Несмотря на то что ростовщичество было официально запрещено Церковью, орден покупал земельные участки и доли в прибыльных предприятиях, а также напрямую ссужал деньги. Богатства тевтонцев позволили им осуществлять большие и рискованные торговые операции, прибыль от которых в большинстве случаев вкладывалась в новые предприятия. Орден покупал и продавал все, чем можно было торговать; его корабли достигали Испании и Лиссабона.
Это, естественно, делало контакты между тевтонцами и Ганзой неизбежными; прусские города выступали здесь в роли своеобразных посредников. Несмотря на то что орден конкурировал с городскими торговцами, он в хорошие времена учитывал интересы городов и предоставлял им защиту, что значительно перевешивало все неудобства. Конечно, ни сам Тевтонский орден, ни его великий магистр не могли быть членами Ганзы; однако не являлись они и обычными союзниками. Орден в торговой сфере соблюдал ганзейские законы, и его агенты пользовались теми же привилегиями, что и купцы из прусских городов. Конечно, бывали и конфликты, когда тевтонцы позволяли себе слишком много с точки зрения городов.
В политическом отношении прусские города не всегда были солидарны с другими ганзейцами. Орден сам не участвовал в войнах на стороне Ганзы, хотя и позволял делать это своим городам. Последние были заинтересованы в первую очередь в торговле с Лондоном и Брюгге, в то время как Дания не имела для них большого значения, если не считать вопросов плавания через Зунд. Поэтому в скандинавских делах у прусских городов была особая позиция, которую они упорно отстаивали. Во многих случаях городские общины не рисковали принимать серьезные решения, не согласовав свои действия с великим магистром. Последний следил за тем, чтобы взаимодействие с Ганзой ограничивалось торговыми делами и вопросами мореплавания. В конце XIV века Тевтонский орден достиг высшей точки в своем развитии, являясь, по сути, одной из великих держав Балтийского региона.
Как и в Пруссии, в Лифляндии все города считались по умолчанию членами Ганзы. Руководящую роль играли четыре из них — Рига, Ревель, Дерпт и Пернау. Однако и города поменьше (такие, как Феллин, Гольдинген, Кокенгаузен, Лемзаль, Вальк, Венден, Виндау, Вольмар) принимали участие в съездах, проходивших в Лифляндии. Главным городом здешней трети являлся до своего окончательного заката Висбю.
У ганзейских городов на севере и востоке Балтики была своя специфика. Они входили в ареал немецкой культуры и немецкого права, но не в состав Империи. Ганзейским городом являлся также польский Краков, живший по «магдебургскому праву» и говоривший на немецком языке; аналогичная ситуация была и с Бреслау. Стокгольм отправлял своих представителей на ганзейские съезды, членами Ганзы себя считали и другие шведские города, в том числе Кальмар. Как бы то ни было, ганзейскими привилегиями в этих городах могли пользоваться только немецкие торговцы. То же самое касалось таких городов, как Лёдёсе в Швеции, Осло в Норвегии и Рипен на Ютландии.
В силу вышеназванных причин невозможно установить, сколько именно городов входило в состав Ганзы на определенном этапе ее развития. Ситуация становится немного проще, если мы будем считать только крупные города — их было в общей сложности не менее полусотни. Для XIV века называется число 77, в XV–XVI столетиях представители Ганзы за рубежом говорили о том, что в ее состав входят 72 города.
Города могли в любой момент покинуть Ганзу, отказавшись от соответствующих прав и привилегий. Вскоре выяснилось, что города или отдельные купцы во имя каких-то местных преимуществ за рубежом нередко заявляли, что не являются членами Ганзы, а затем отказывались от своих слов. После этого были приняты меры, направленные на то, чтобы затруднить вступление в союз тем, кто легкомысленно покинул его.
Не только круг членов Ганзы не был четко очерчен, но и срок действия союза никак не определялся. Мы понимаем, что та вечность, о которой говорилось в договорах того времени, — не более чем красивый оборот речи. В Средние века не любили связывать себя обязательствами на длительный срок, поэтому в большинстве соглашений того времени четко зафиксировано определенное количество лет, в течение которых они действовали. В случае Ганзы ситуация обстояла иначе. Во времена Кельнской конфедерации ее участники задумывались о том, чтобы регулярно продлевать сроки соглашений, но в конечном счете не стали этого делать. Соответственно, теоретически Ганза могла быть распущена в любой момент.
Говоря о конфедерации, мы привыкли представлять себе государственный аппарат с чиновниками, совместными учреждениями и общими финансами. В случае с Ганзой все обстоит иначе. Хотя лидерство Любека было общепризнанным, приказывать что-либо другим городам он не мог. Никаких «союзных органов» не существовало, равно как и союзного флота, союзной армии, общих финансов. Каждый из членов Ганзы занимался всеми этими вопросами самостоятельно. У ганзейских третей также не было никаких постоянных органов. Только на поздней стадии сложилась система «квартир» — групп городов, в которых один играл лидирующую роль и взимал за это небольшие взносы с остальных. Уже под конец существования Ганзы появилась должность делопроизводителя, синдика, и была основана общая касса. До этого расходы на войну и дипломатическую деятельность покрывались городами в случае необходимости; то же самое касается чрезвычайных пошлин, вводившихся время от времени.
Вооруженные силы Ганзы не были ни едиными, ни постоянными. Каждый раз, когда начиналась война, города создавали их по новой. Только для защиты от морских разбойников в неспокойные времена Ганза содержала «мирные корабли», однако и их оснащал каждый город в отдельности. Экипажи кораблей состояли по большей части из жителей ганзейских городов, а командование брали на себя члены городских советов. Что касается армейских подразделений, то туда обычно вербовали наемников; часто для ведения войны на суше заключались союзы с территориальными князьями. Городские общины не любили иметь дело с наемниками, слишком наглыми и ненадежными. Нехватка сухопутных контингентов нередко приводила к плачевным последствиям, не позволяя глубоко проникнуть на территорию противника. К примеру, ганзейские города были неспособны применить силу к Новгороду. Ганза являлась морской державой, не располагавшей ресурсами для ведения сухопутной войны.
Ганза, таким образом, являлась достаточно аморфной конфедерацией. Ее члены не обладали той дисциплиной, которая сегодня считается чем-то само собой разумеющимся. Они делали для союза в целом ровно столько, сколько было необходимо, а по возможности как можно меньше. Они хотели в первую очередь получать, а не давать. Никто не стремился углублять сотрудничество, все дорожили своей свободой и самостоятельностью. Членам Ганзы было разрешено вступать в союзы с другими городами или монархами при единственном условии, чтобы они не наносили ущерба конфедерации в целом. Немецкие горожане очень неохотно платили налоги; один француз, путешествовавший в те времена по Империи, сказал, что немцы скорее позволят вырвать себе на эшафоте оба глаза, чем заплатят хотя бы один пфенниг сверх необходимого. Упрямство и эгоизм затрудняли совместные действия; даже в самые благополучные времена отношения между членами Ганзы были наполнены противоречиями и ревностью.
