Он запрокидывает голову и мрачно смеется.

— Как великодушно с твоей стороны. Но ты не задумывался, что, может быть, мне не нужно твое разрешение? — Он прищуривается. — Тебя не беспокоит, что она может быть больше увлечена мной, чем тобой? Что может бросить тебя?

Укол бьет больно, но я подавляю раздражение и вместо этого усмехаюсь. Его оборонительная позиция смешна. Он может пытаться отрицать это желание сколько угодно, но факт налицо. Мы все трое чувствовали это прошлой ночью.

— Нет, — пожимаю я плечами. — Не беспокоит. Вчера было чертовски идеально. Я не против идеи делиться ею. Если она этого хочет. И только если это с тобой.

Он смотрит на меня, будто я сошел с ума, его челюсти напряжены. Затем он запускает пальцы в волосы, дергая за корни.

— Господи, Логан, ты сам-то себя слышишь? Такой женщиной, как она, не делятся.

— Почему нет? Она хотела этого. Яна начала все, — парирую я. — Разве не это самое главное?

На долю секунды в его глазах вспыхивает огонь, но он почти мгновенно его гасит.

— Ты сумасшедший, — бормочет он, устремляясь к входной двери. Надевает ботинки, хватает куртку и хлопает дверью.

В наступившей тишине я медленно выдыхаю и провожу рукой по лицу. Разговор пошел не так, как я думал. Совсем не так. Черт бы его побрал с его упрямством. Почему он все должен осложнять?

С еще одним выдохом открываю холодильник. Достаю коробку яиц и упаковку бекона, поворачиваюсь к плите. Если уж ни на что другое, Яна заслуживает того, чтобы проснуться к завтраку.

Я прислонился к стойке с кружкой свежесваренного кофе, когда Яна заходит на кухню. Ее волосы собраны в небрежный пучок, на ней черные леггинсы и красная футболка. Глаза еще сонные, она улыбается, заметив, что я наблюдаю за ней.

— Давно встал?

Я бросаю взгляд на часы на стене.

— Полчаса где-то.

Она подходит ко мне и утыкается лицом в мою грудь.

— Доброе утро, — шепчет она. — И с Рождеством.

— Доброе, — прикасаюсь губами к ее лбу. — Я приготовил завтрак и кофе.

Она отстраняется, сияя.

— Так теперь ты и готовишь?

— Для тебя? Конечно.

За завтраком она спрашивает о моей семье и о том, как мы празднуем Рождество. Разговор легкий и приятный, но я больше не могу не упомянуть прошлую ночь и реакцию Кэмдена сегодня утром.

— Значит, насчет прошлой ночи… — мой голос обрывается, пульс учащается. — У нас все хорошо?

Она искренне улыбается и кивает.

— Больше чем хорошо. Я ни о чем не жалею. Ни на секунду. — Она нервно покусывает нижнюю губу, но не отводит взгляд. — Он мне тоже нравится. Кэмден. Думаю, он мне нравился с той ночи, когда я познакомилась с вами обоими.

Я киваю, несмотря на легкий укол в груди. Технически, она встретила его первым. Трудно не задаваться вопросом, что было бы, если бы Кэмден не сделал того грубого замечания в ресторане. Если бы он подошел к ней первым.

Был бы я здесь? Был бы он так готов делиться ею со мной, окажись на моем месте?

— Логан? — Яна накрывает мою руку своей. Ее брови сдвигаются, губы слегка приоткрыты. — У нас все хорошо?

Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Конечно. Если бы я был не согласен, я бы не позволил зайти так далеко. — Я переплетаю пальцы с ее. — И я видел, что он тебе тоже нравится. Так же, как и ты нравишься ему. Я облизываю губы. — Но он ушел. Я пытался поговорить с ним утром, и он просто… ушел.

Склонив голову, она изучает меня. Затем, пожимая одним плечом, говорит:

— Значит, придется мне вправить ему мозги.

Я хихикаю.

— Удачи. Он был не в духе, когда выбежал.

Подмигнув, она встает и начинает собирать посуду.

Я тоже встаю, забирая ее у нее.

— Иди. Найди его. Я сам справлюсь. Потом мне нужно позвонить семье.

— Ты лучший. — Она целует меня в губы, нежно и медленно. Затем направляется в коридор к своей комнате.

Через несколько минут, когда она выходит из дома в черных леггинсах, белом худи и куртке, я не волнуюсь. Беспокойство, которое я чувствовал утром, ушло, и осталось только предвкушение.

Такой хороший мальчик

Кэмден

Леденящий ветер бьет по щекам, я поправляю капюшон. Черт. Холод проникает сквозь куртку и худи, заставляя меня дрожать, пока я бреду по заснеженной тропинке обратно к домику. Я думал, прогулка прояснит мысли. Не прояснила. Если что, я еще больше завелся, чем почти час назад, когда выбежал наружу.

Слова Логана продолжают звучать у меня в голове, будто текст песни, заевшей на повторе. Я не против идеи делиться ею. Если она этого хочет. И только если это с тобой.

Это предложение неправильно на стольких уровнях. Оно не должно казаться мне правильным. Но кажется. Потому что прошлой ночью было чертовски хорошо. Слишком естественно. И теперь слишком легко представить, что это повторится. И снова. И снова.

И в этом проблема.

Что бы он ни говорил сейчас, как только мы покинем эту сказку в снежном шаре, реальность обрушится обратно. А в реальности Логан и Яна — пара. Идеальная чертова пара. А я? Я — второстепенный герой. Лишний, и я снова останусь один, как только этот занесенный снегом сон закончится.

Такова история моей жизни. Кэмден Хейз, парень, который никому не нужен. Я — запоздалая мысль. После потери родителей, а затем бабушки, которая была для меня всем миром, я не переживу, если буду наблюдать, как Яна и Логан продолжают свой путь без меня. Не после этого. Не после того, как я получил лишь вкус.

Черт возьми, мне следовало лечь спать прошлой ночью. Мне не следовало позволять этому случиться. Когда вдали показывается домик, буря, бушующая в груди, становится такой же яростной, как вчерашняя.

И тут я вижу ее. Яну, идущую ко мне, закутанную в куртку, ее волосы, собранные в небрежный пучок, ловят снежинки.

— Привет, — тихо говорит она, приближаясь.

Я останавливаюсь и вынужденно киваю, засовывая руки в карманы и сжимая кулаки.

— Привет.

— С Рождеством, Кэмден.

— Спасибо. — Я сглатываю, горло внезапно пересохло. — Полагаю, я не могу по-настоящему пожелать тебе с Рождеством, да?

— Можешь. Люди всегда отвечают мне тем же, и я их обычно не поправляю. — Она улыбается мне, глаза сияют. — Возвращаешься внутрь?

— Ага, — выдыхаю я, дыхание образует облачко между нами. — Здесь холоднее, чем я ожидал. — И прогулка была бесполезной. Я все еще так же взвинчен, как и когда уходил из домика, если не больше.

Она покусывает нижнюю губу.

— Не против, если я составлю тебе компанию?

Я фыркаю и жестом руки указываю на лес вокруг.

— Мы в глуши. Ты правда думаешь, я буду против твоего общества?

— Может, я на это и рассчитывала. — Она подмигивает мне, и напряжение в мышцах немного спадает.

Мы идем рядом, снег хрустит под обувью. Обратный путь к домику недолог, но я благодарен даже за эти крохи времени с ней. Черт, я отчаянный… и заблуждающийся. Какое сочетание.

— Как ты обычно отмечаешь Рождество и Новый год? — спрашивает она.

— Я всегда праздновал с бабушкой. — Я вдыхаю. — Но в прошлом году провел праздники один. Семья Логана звала меня в гости в любое время, но… — я почесываю челюсть. — Не знаю.

— Здорово, что у вас с ним такая крепкая дружба. У меня много друзей дома, но моя лучшая подруга тоже близка с моей семьей, так что понимаю.

Она пытается разрядить обстановку, побудить меня открыться. Но вместо этого она только подтолкнула меня еще ближе к краю. Голова раскалывается, а сердце колотится в горле.

— Ты меня не знаешь, — ворчу я.

— Ну да. Поэтому я и пытаюсь узнать.

Гнев сжимается в животе. Почему она просто не оставит это?

— В этом нет нужды.

Она хватает меня за руку и останавливается, поворачиваясь ко мне.

— Я знаю, что ты делаешь.

Мне следует вернуться внутрь. Держать дистанцию. Но я не могу заставить себя уйти от нее. Поэтому поворачиваюсь к ней лицом.