— Блять… — бормочет Кэмден у меня на бедре. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

— Тогда покажи мне, — шепчу я, буквально вибрируя от предвкушения.

Тёплое дыхание Логана касается моего уха.

— Не заставляй её ждать, Кэм.

Я должна была бы быть перегружена, разорвана бурей, в центре которой оказалась. Но вместо этого это кажется неизбежным. Как будто я всегда должна была оказаться здесь, зажатой между основательностью Логана и диким огнём Кэмдена.

Когда горячее дыхание Кэмдена касается моего клитора, я выгибаюсь к нему, отчаянно желая почувствовать его губы на моей киске. Когда его глаза находят мои, он усмехается, и, не успеваю опомниться, как его язык скользит по самому нежному месту. Он чередует лизание и сосание, поднимая меня всё выше и выше, и когда он проводит зубами по клитору, зрение темнеет. Мне приходится опереться на Логана, чтобы не обмякнуть полностью.

— Блять, Ред, — рычит Кэмден, его голос хриплый. — У тебя такой вкус, словно ты создана, чтобы меня погубить.

Запустив руку в его волосы, я дёргаю и сжимаю. Он стонет и удваивает усилия. Я отвечаю стоном, который отражается от высокого потолка, двигая бёдрами.

Это, блять, рай. Без сомнения.

Логан целует меня в щёку и уголок рта, успокаивая. Заземляя. Давая за что ухватиться, когда второй за вечер оргазм накрывает меня с головой. Я разлетаюсь на куски с головы до пят, безудержно дрожа в объятиях Логана, пока Кэмден продолжает свой штурм. Словно он голодал годами и только сейчас нашёл способ утолить голод.

Когда оргазм отступает, я обмякаю на груди Логана. Тяжело дыша, открываю глаза и вижу, что взгляд Кэмдена прикован к моему лицу. Дьявольская улыбка, играющая на его губах, кружит голову.

Камин всё ещё потрескивает. Буря воет за стенами домика, но никто из нас не говорит.

От того, что мы только что сделали, пути назад нет. И всё же никто из нас не остановил это.

— Боже, — бормочу я, прикрывая лицо рукой. — Это было чертовски потрясающе, но… это нечестно. Почему всё внимание достаётся только мне?

Логан фыркает, его грудь вибрирует от смеха.

— Ты не понимаешь, да? — Кэмден издаёт сардонический смешок и качает головой.

Он подхватывает меня на руки и встаёт.

Инстинктивно я вцепляюсь в него, пока он шагает по коридору.

— Что ты делаешь?

— Заткнись, Ред, — почти рычит он.

— Лучше делай, как он говорит. — Озорной голос Логана даёт понять, что он идёт следом.

Кэмден аккуратно опускает меня на кровать и укладывает посередине. Затем ложится слева от меня, а Логан располагается справа.

Через несколько минут мы втроём представляем собой клубок конечностей и тепла. Никакой спешки, грубости. Только медленные поцелуи и затяжные прикосновения, всё нежно, но не менее напряжённо. Логан целует меня вдоль линии челюсти; Кэмден прижимает ладонь к моей щеке, целуя так, словно не знает, притянуть меня ближе или оттолкнуть. Я таю между ними. От их рук и губ на моей коже, от того, что их внимание приковано только ко мне, я превращаюсь в бессвязное месиво.

В конце концов, побеждает усталость. Поцелуи становятся ленивыми, прикосновения — едва ощутимыми.

Я прижимаюсь к груди Логана, его стабильное тепло окутывает меня, когда он обнимает меня за плечи.

Как только веки наливаются свинцом и сон готов утянуть меня, матрас прогибается.

Полуприкрыв глаза, поворачиваюсь и вижу в темноте силуэт, замерший у кровати. Кэмден сидит на краю, уткнувшись лицом в ладони, плечи напряжены.

Я протягиваю руку, но не успеваю дотронуться, как он встаёт.

Грудь сжимается от боли, в горле неприятно сводит.

Не глядя на меня, не глядя на Логана, он бесшумно выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Острая боль пронзает сердце. Хочется позвать его, спросить, почему он ушёл, и умолять остаться. Вместо этого я заставляю себя расслабиться рядом с Логаном, погружаясь глубже в тепло его тела, и позволяю сну забрать себя.

Завтра новый день, и я поговорю с ним. Если Кэмден думает, что я не буду задавать вопросы, он ошибается.

Только если это с тобой

Логан

Я открываю глаза и на мгновение наслаждаюсь ощущением теплого тела Яны, прижатого ко мне. Она свернулась калачиком, ее волосы рассыпались по подушке, лицо расслаблено. Черт, я мог бы остаться так целый день. На моих губах расплывается улыбка, когда в памяти всплывают образы прошлой ночи. Тело нагревается, кровь в жилах — словно раскаленный огонь.

Наша встреча была потрясающей.

Наверное, это должно было казаться неправильным. Но вместо этого чувствовалось невероятно правильным. Довести Яну до оргазма, пока Кэмден наблюдал за каждым движением моих пальцев по ее клитору, а потом смотреть, как он целует ее и ласкает языком? Я никогда не был так возбужден, как вчера, особенно когда Кэм привел ее в ее комнату, и мы втроем оказались переплетены.

Как будто мой мир встал на свое место. Как будто именно так все и должно было быть с самого начала. Яна, Кэмден и я. Я не почувствовал ни капли ревности. В тот миг, когда она потянулась к нему, я понял: если и делить ее с кем-то, то только с ним — с моим лучшим другом.

Медленно приподнимаю голову, ищу его взглядом, но обнаруживаю, что его сторона кровати пуста. Меня пронзает тонкая нить разочарования.

Я осторожно выбираюсь из постели, стараясь не потревожить Яну, и смотрю на время. Увидев, что всего восемь утра, я удивленно поднимаю брови. С чего это он так рано встал?

Бесшумно иду в ванную, умываюсь, справляю нужду, затем бреду на кухню.

Кэмден прислонился к стойке с кружкой в руке, одетый в черный худи и спортивные штаны, волосы растрепаны. Его взгляд прикован ко мне, но он не здоровается. И не улыбается.

Беспокойство сменяет разочарование. Что на него нашло?

— С Рождеством, — говорю я, доставая кружку из шкафчика.

— Угу, — хмыкает он в ответ. — Кофе есть, если хочешь.

— Спасибо.

Наполняю свою кружку и опираюсь бедром о стойку, изучая его. Он выглядит противоположностью тому, что чувствую я. Если я полон энтузиазма и возбуждения, то он выглядит мрачным и замкнутым.

Но почему?

— Давно встал? — спрашиваю я, решая действовать помягче, а не допрашивать его.

— Десять минут назад.

Я моргаю.

— Но когда я проснулся…

— Я спал в своей комнате.

К вихрю ощущений в голове добавляется замешательство.

— Почему?

Он сухо усмехается.

— Мне правда нужно разжевывать тебе?

— Было бы здорово, да, потому что я не понимаю.

— Ты и Яна — пара. А я — лишний.

Я ставлю кружку на стойку, даже не сделав глотка.

— Ты серьезно говоришь мне, что чувствуешь себя лишним после того, что случилось прошлой ночью?

— И что именно случилось прошлой ночью? — отрезает он. — Мы все выпили, и ситуация вышла из-под контроля. Вынужденная близость и все такое.

— Мы пили, но никто не был пьян. Мы все понимали, что делаем, — говорю я, наклоняясь, надеясь привлечь его внимание.

— Правда? — фыркает он. — Ты бы поделился своей девушкой со мной, если бы был трезв?

Я отталкиваюсь от стойки, встаю перед ним и ловлю его взгляд.

— С тобой — да. Ты мой лучший друг. Я знаю тебя всю жизнь. Я тебе доверяю. Такое могло случиться только с тобой.

Он ставит кружку на стойку, затем проходит мимо меня и начинает расхаживать по комнате.

— Ты не представляешь, о чем говоришь.

— Я знаю, что ты хочешь ее. Ты хотел ее с той ночи, когда мы с ней познакомились, — говорю я ровным голосом. — Почему ты бежишь от своих чувств?

Он резко останавливается и поворачивается ко мне, кривя губы.

— Не начинай, Логан.

— Я ничего не начинаю. Я называю вещи своими именами. Ты хотел быть там. Так почему же ты ушел?

— Может, потому что не люблю, когда меня жалеют, — сквозь зубы бросает он.

— Да брось, — фыркаю я. — Мы тебя не жалели, и ты это знаешь. Ты не так скрытен, как думаешь, приятель. Я видел, как ты на нее смотрел, как сильно ты ее хотел. И она тебя хотела, и я был не против.